Содержание

В 1925 году по воле Божией, по горячим молитвам всей паствы, о. Василий вернулся из заключения к пастве (много и денежных и других ценных подачек от полтавцев перепало при хлопотах в Чека за это время), чтобы еще раз блеснуть, как яркий светоч веры праведности и исповедания правды Божией, на фоне грустной Полтавской жизни.

Будучи в Харькове, в тюрьме, перед возвращением, о. Василий и тут помог одной нищей, сидевшей у тюрьмы и просившей подаяния со своим мальчиком. Она умерла и о. Василий забрал мальчика, привез в Полтаву и стал заботиться о нем вместе с осиротевшими 4-мя детьми священника.

Ко времени возвращения о. Василия в Полтаву, возникло течение, которому народная молва дала название самосвятщина № 2.

Существенным различием этих двух течений есть отсутствие благодатного епископата в липковщине и попытка канонического епископа Лубенского Феофила (Булдовского), викария Полтавской епархии, ввести в вызванное им течение благодатных епископов. Общим же обоих течений является отрыв от Патриарха Всероссийского и объявление полной автокефалии.

Деятельность о. Василия этого периода его жизни состояла главным образом в борьбе с самосвятщиной обоих толков. Во всех своих беседах с присущей ему убедительностью о. Василий разъяснял сущность самосвятства не только как явления, нарушающего каноны Церкви и искажающего сущность Православия, но и как явления, представляющего в руках большевиков одно из средств искоренения религии вообще.

Благодаря энергичной деятельности главным образом о. Василия, раньше и решительнее, чем где либо, в Полтаве начался распад самосвятства. Лица, сохранившие искру веры и ушедшие в самосвятство по недоразумению, возвращались в лоно православия, пребывание в самосвятстве безбожников утратило смысл. Остались лишь те немногие украинские фанатики-самостийники, которые только в узкой сфере самосвятства могли проявить свою самостийную сущность.

О. Василий неоднократно вызывал главарей самосвятства на публичный диспут. Ни один вызов принят не был. Только в своих храмах они изливали всю злобу на наше духовенство и главным образом на о. Василия.

В Лубенском монастыре, как-то Владыка Архиепископ Григорий совершал литургию. Служба сопровождалась хулиганскими бесчинствами вокруг храма и самосвятским «богослужением» за порогом храма, да так громко, чтобы помешать служению в храме. Проповедь о. Василия на этом богослужении сопровождалась все время злостными выкриками в церкви. Служба Божия была спрофанирована.

***

Для внесения большей ясности в историю этого времени и места надо сообщить следующее.

Уезжая из России в 19–20 году, добровольческая армия увезла с собой и всех епископов юга России, Уехал и Полтавский Владыка Архиепископ Феофан. Чтобы епархия не осталась без возглавления, Патриарх поручил временно возглавление проживавшему в то время в Ахтырском монастыре на покое Архиеп. Парфению, б. архиеп. Тульскому, уроженцу Полтавской епархии. Владыка Парфений давно уже был известен, как украинофил, но в рамках лояльности к Св. Синоду и Патриарху. В Полтаве был открыт еще до его приезда первый украинский приход п владыка совершал в нем иногда богослужения на украинском языке. Сослужили ему старые священники. Все считали это явление естественным и законным. Подчинялся он наравне с остальными приходами Патриарху Тихону. Почитали богослужения украинофилы и неукраинофилы. Если бы о. Василий Зеленцов не был в это время в тюремном заключении. безусловно не осудил бы, а только может быть указал на некоторые неточности в переводе евангельского текста на украинский язык, что он впоследствии и делал. Архиеп. Парфений в свое время по поручению Св. Синода возглавлял комиссию по переводу Священного Писания на украинский язык. За свой перевод Владыка получил благодарственный рескрипт от Велик. Князя Константина Константиновича, как Президента Академии Наук. А Государь подарил икону в сооруженный на родине Владыки в с. Плешивец, Гадяцкого уезда, на пожертвования его почитателей Московских купцов (Владыка раньше был Московским викарием) великолепный храм, строго выдержанный в старинном казацком стиле. Все это показывает, как благожелательно власть и светская и духовная относилась к украинству, как к культурно-бытовому явлению без всякой примеси политики.

Влад. Парфений скоро скончался, выдвинув на свое место из среды Полтавского духовенства наиболее уважаемого и любимого в епархии протоиерея Григория Лисовскаго, пятьдесять лет состоявшего смотрителем Полтавского духовного училища. Добрая половина всего духовенства епархии была его воспитанниками, знала и любила его. И он прекрасно знал свою епархию. При нем началось жуткое время для церкви, но он мудро вел, порученное ему Богом дело. В тюрьме он не был, но несколько раз находился под домашним арестом. Скончался он в возрасте около 90 лет, в сане Митрополита, сохранив до последних дней светлый и здравый ум.

При святительстве Владыки Григория последовал указ Патриарха епархиальным архиереям выдвинуть из местного духовенства достойнейших для посвящения в епископский сан лиц. Первому безусловно достойнейшему, эта честь была предложена протоиерею о. Гавриилу Коваленко. Но о. Гавриил счел себя недостойным этой великой чести и отказался. Он был замучен в 1937 г., в период Ежовщины. Он оставил после себя чрезвычайно интересные записки, в которых между прочим сообщал очень важные сведения касательно Лубенского раскола. В это время, время упадка Липковщины. заурядный священник кладбищенской церкви Феофил Булдовский, с начала революции возымевший симпатии к самостийной Украине, и несколько его приспешников начали осаждать Владыку требованием его хиротонии во епископа. Владыка знал его, как человека недостойного, но сам Булдовский и его единомышленники не оставили Владыку в покое и он, в конце концов согласился произвести его хиротонию и назначил ему местопребывание в Лубнах. Лубенское духовенство сначала не приняло его, но потом с помощью ГПУ дело было улажено. Для ГПУ он был свой человек и делал их дело. Через три года он решил отколоться от Российской Церкви и от Патриарха и для этого созвал Лубенский собор. Осуждение, лишение сана, и отлучение от Церкви на Булдовского не подействовало, он продолжал архиерействовать и возвел сам себя в Митрополиты. Но полтавчане, благодаря поучениям своих батюшек, а главным образом о. Василия, отлично знали сущность и самого «митрополита» и его сильно поредевшей паствы, поредевшей до того, что «митрополит» вынужден был для усиления ее объединить оба самосвятския течения, найдя оправдание для безблагодатного священства Липковского толка. Большинство его архиереев и священников разбрелось во все стороны. Паствы почти не осталось и лжемитрополит должен был оставить пределы Полтавщины и перекочевал сначала в Славянск, а потом в Харьков, где большое население посещало богослужения всех течений.

Так продолжалось, пока большевики не закрыли все храмы, а духовенство православное было почти полностью уничтожено, особенно епископат. Затихли слухи и о Булдовском. Отсиделся он тихо в Харькове, а с приходом в 1941 году немцев, объявил себя «митрополитом всея Украины». Немцы это признали. Так было, пока не появились ему конкуренты: Никаноры, Мстиславы, Иларионы, Сильвестры и проч. Спора из за власти у них не было, т. к. и власти никакой ни у кого не было. Все дело ограничилось самолюбованием. Но пришли в 43 году красные и эти последние оказались в Варшаве у Митрополита Дионисия. А «митрополит всея Украины» из Харькова был удален в Полтаву, где всеми оставленный, всеми забытый и никому ненужный вскоре умер.

***

Возвращаясь к отцу Василию увидим, что вскоре после освобождения, в 1925 году, по общему желанию духовенства, во главе с правящим Архиепископом Григорием, и мирян, он был хиротонисан во епископы. Хиротонию совершали в Троицкой церкви Архиеп. Григорий и случайно задержанный где-то в дороге и нелегально прибывший для сего в Полтаву Епископ Дамаскин: высокий, представительный, со светлой бородой, ласковым лицом и чудным голосом-тенором. Пострижение в монахи, возведение в архимандриты и прочее все делалось быстро т. к. боялись, чтобы не был схвачен незаконно прибывший ссыльный епископ. (См. «Новые мученики Российские». Первое собрание материалов. Гл. 18. Дамаскин, Епископ Глуховский). Сначала все в Полтаве плакали, думая, что Владыка Василий уедет в Прилуки (Полтавской губ.), но Архиепископ Григорий оставил его в Полтаве.

Потрясающую речь сказал вновь нареченный Еп. Василий. Это была даже не речь, как мы привыкли слышать с амвона, а торжественная клятва на верность служения истинной Церкви Христовой и обещание бороться «до последнего издыхания» со всеми богоотступниками, богохульниками, живоцерковниками и еретиками — самосвятами и булдовцами.

Еп. Василий остался в своей Троицкой церкви, где и совершал постоянно богослужения, но охотно служил и в других церквах по приглашению духовенства. С первых же дней начались его громовые речи по адресу властей, буквально каждое богослужение неизменно. Такие слова, как «богоотступники, насильники, хулители Веры Христовой, убийцы, сатанинская власть, кровопийцы, гасители свободы и правды, исчадия ада» и т. д. не сходили с его уст и постоянный призыв — «никаких поблажек им, никаких компромиссов с ними, бороться и бороться с врагами Христа, не бояться пыток и смерти, ибо страдания за Него — высшее счастье, высшая радость» и т. п. Попасть в церковь, где служил Еп. Василий было очень трудно: не только храм, но и вся церковная ограда были забиты молящимися, пришедшими помолиться и послушать «Отца Василия» — так называли его все. Группа молодежи тесным кольцом окружала Владыку, и провожала от церкви домой, как бы охраняя его. Со всеми он был ласков и приветлив, всех знал по именам. Бывало, после богослужений остаются в церкви и говорят ему: — «Владыка, ну, зачем все это вы говорите? В церкви постоянно шпионы, следят за вами, слушают и доносят, мы их знаем, и мы боимся за вас». А он отвечает с улыбкой: «да, что же особенного такого я сказал, я право не знаю, они не такого заслуживают. Ну, хорошо, больше не буду, успокойтесь, идите с миром по домам». А на следующем богослужении говорил еще резче, еще бесстрашнее. Как уже говорилось, он не был блестящим оратором, не отличался даже красноречием, и в то же время тысячи хотели его слушать. Бесстрашие, искренность, сила убеждения, эта постоянная и твердая готовность умереть за Христа и призыв на эту жертву — пленяли и покоряли слушателей.

arrow_back_ios