Рейтинг книги:
6,25 из 10

Дежавю

Фрейзер Сюзан

Содержание

ПРОЛОГ

Мы возвращались из Тулузы на машине. Шел дождь. Должно быть, это случилось, когда мы проезжали ту часть трассы, где она разделялась на две очень узких полосы. Я всегда задерживала дыхание, когда мы обгоняли вереницу огромных грузовиков, следовавших издалека, из Испании, а может, даже из Португалии; они громыхали практически у самого краешка правого зеркала нашей машины. В тот вечер мне было особенно страшно. Дождь, брызги и туман, сотканный из миллионов крошечных капель и поднятый в воздух колесами рокочущих громадин, заливали стекла нашего автомобиля так, что «дворники», работая в бешеном ритме, не могли справиться с таким количеством воды. Мы ехали вслепую.

Должно быть, это произошло именно тогда.

Я помню, что разговаривала по телефону с Чарли. Я обещала ему, что мы будем дома примерно через час. Я говорила, чтобы он наконец-то отошел от компьютера, проверил, все ли окна закрыты, и отправлялся в душ. Тогда я общалась с ним в последний раз, и это был обычный короткий разговор. Я догадывалась, что он поглощен своей игрой Age of Empires, поскольку его голос звучал отстраненно, словно Чарли хотел сказать «Мне некогда». Меня это очень злило. Не думаю, что назвала его как-нибудь ласково, например «дорогой». Кажется, я даже не попрощалась, о чем, конечно, очень жалею. Я хотела одного — чтобы он наконец оторвался от своего компьютера. Я не сомневалась, что Чарли просидел за ним весь день, хотя он и уверял меня, что это совсем не так. И потом, я всегда знала, когда он врет. Его голос сразу как-то меняется. Я не могу объяснить как, но всегда чувствую это.

— Дай ему еще пять минут, — сказал тогда Марк.

Именно в тот момент меня осенило. Да какая, в конце концов, разница? Чарли отлично проводит время, и нужно только порадоваться за него. Нас целый день не было дома, и он прекрасно себя чувствовал. Когда мы сказали ему утром, что уезжаем на целый день, Чарли воскликнул: «Круто!» Мы, смеясь, спросили его, как бы он отреагировал, если бы мы вообще оставили его одного на неделю. «Круто!», — снова ответил Чарли. — «Да уж, конечно!» — хмыкнули мы в ответ и стали шутить, что в таком случае ему пришлось бы оставлять свет включенным на ночь, чтобы не бояться инопланетян, и что ему за неделю до тошноты надоест хлеб и «Веджемайт» [1] .

Потом я напомнила Чарли, чтобы он не засовывал нож или вилку в тостер, если хлеб вдруг там застрянет; обязательно запер за нами дверь; не открывал незнакомым людям и не ел больше трех долек шоколада.

— Знаю, мам.

Но похоже, Чарли вовсе не слушал меня тогда.

Я живо представила, да мы оба хорошо себе это представили, как он буркнул нам: «Пока» — и, не отрывая взгляда от монитора, неуклюже положил телефонную трубку на базу только со второй попытки.

Да, тогда это и случилось — мы снова оказались дома с ним.

Я даже не помню, как мы подъехали…

Стоя в дверном проеме, мы наблюдали за Чарли. Непослушные светлые волосы нашего одиннадцатилетнего сына торчали во все стороны, челка спадала на глаза. Он даже не поднял на нас глаза, продолжая барабанить грязными маленькими пальчиками по клавиатуре.

— Видишь, Марк? — проговорила я.

— Еще пять минут, Чарли, c'est tout ( и все).

Но тот был настолько захвачен игрой, что даже не удосужился кивнуть в ответ. Ну и ладно. Какое это имело значение?

Тогда Марк откупорил бутылочку «Коломбелл», нашего любимого вина, которую нам посчастливилось найти в тот день в каком-то маленьком магазинчике на окраине Тулузы. Мы сидели на диване, потягивали вино, наслаждаясь моментом, и слушали, как Чарли наверху ведет в бой целые средневековые армии. Это был хороший день, пусть даже Чарли и съел почти весь шоколад в доме.

Странно, но мы не услышали стука в дверь. Вспоминая об этом, я часто задаюсь вопросом: может быть, это вино притупило наши чувства? Мы ведь были так расслаблены.

Чарли наконец-то выключил компьютер и направился в ванную. Я услышала, как он необычно резко закрыл воду. Звон и гудение старых труб разнеслись эхом по дому, словно звуки тех древних баталий, когда лязг доспехов сопровождался стонами раненых. А когда Чарли громко прокричал: «Кто там?» — мы с Марком посмотрели друг на друга и улыбнулись, не понимая, о чем он. Марк в ответ спросил его: «Qui, ch'eri?» ( Что, дорогой?), но Чарли не ответил. Может быть, не расслышал. Он только как-то чересчур шумно завозился наверху. Я только подумала, что он наверняка не успел помыться как следует, как Чарли сбежал вниз по лестнице и, как всегда, перелетев последние четыре ступени, приземлился с грохотом на пол. Он едва успел вытереться, с его волос капала вода, и все, что он успел надеть на себя, — это шорты.

Мы проследили взглядом, как Чарли с шумом пронесся мимо нас к входной двери, оставляя на полу влажные отпечатки босых ног.

— Что случилось, Чарли?

Он не ответил. Это напомнило мне времена, когда Чарли ходил во сне. Тогда его глаза были открыты, но смотрели будто бы сквозь вещи, в кристальную синеву, Но сейчас его рука оказалась на задвижке замка. Чарли поворачивал ручку, родимое пятно на спине в форме Африканского континента пришло в движение, когда его лопатки зашевелились.

Мы с Марком одновременно вскочили, держа бокалы в руках, вино расплескалось на ковер. На пороге, под проливным дождем, стояли двое — мужчина и женщина в темно-синей полицейской форме.

Оба были молоды, даже слишком. Девушка так вообще почти подросток. Ее прическа с туго собранными назад волосами открывала круглые румяные щеки и только подчеркивала ее молодость. Она, очевидно, совсем недавно поступила в полицейскую академию, или как там это называется во Франции. Я помню ее глаза — они были почти черные и смотрели очень сурово, несмотря на то, что все внимание она сфокусировала на Чарли. Да, в тот момент она смотрела именно на него. Даже когда я поставила бокал и протиснулась в дверной проем мимо Чарли, чтобы узнать, что случилось, девушка по-прежнему продолжала смотреть только на него. Тогда я поняла, что разговор поручено вести мужчине. Я должна была бы сама догадаться, что девушка, при ее возрасте и совершенно новой форме, определенно являлась стажером в этой паре. Офицер вошел в дом, каким-то образом проскользнув мимо меня, при этом разговаривая с Чарли. Я попыталась преградить ему дорогу, но мужчина продолжал идти и что-то обсуждать с Чарли, положив ему руку на плечо, словно меня и не существовало вовсе. Офицер говорил по-французски, и поскольку я пропустила начало, то не могла понять, о чем он, Я разбирала отдельные слова, но за всю свою жизнь не смогла бы собрать их вместе, чтобы уловить смысл сказанного.

Чарли открыл рот. Его губы замерли в форме идеальной буквы «О», а по телу прокатилась судорога, такая же, как была давным-давно, когда у него была температура под сорок. Его уши густо покраснели.

— Что случилось, Чарли? Скажи маме, что случилось!

Тогда я посмотрела на Марка. Он все еще стоял не двигаясь у дивана с бокалом в руке, но вино лилось на ковер.

Марк понял все, что говорил полицейский.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

С тех пор мы много раз спорили о том, как развивались события в этой истории. Марк рассказывает ее иначе. Меня это не особо удивляет, хотя мы были в Тулузе вместе, вместе возвращались на машине и наконец вместе очутились дома с Чарли.

Или, по крайней мере, мы так думали.

И все же мы сходились в том, что это оказался хороший день: символичный с одной стороны и ироничный с другой. Прежде всего, это был конец довольно трудной недели, недели борьбы одновременно со всем и ничем. Таким образом, мы подошли к опасной черте, когда ты невольно спрашиваешь себя: что происходит с твоей жизнью? Или, уж если быть совсем точной, куда, черт подери, она подевалась, эта жизнь?

Здесь Марк со мной не соглашается. Он говорит, что я, как обычно, преувеличиваю и что он совершенно так не считал. Но я-то думала именно так. Во Францию мы приехали из Австралии. Проблема была совсем не в том, что мы очутились именно во Франции, а в том, что мы оказались именно здесь, в этом крошечном богом забытом городке под названием Лерма.

Мы просто потерялись. Потерялись в Лерма.

Даже если смотреть через лупу, то этот городок всего лишь крошечная точка на карте. Чтобы попасть сюда, нужно долго ехать вверх по извилистой дороге, заканчивающейся заросшей грунтовой колеей, по краям которой тянутся зеленые поля и холмы. Несколько часов утомительного пути, и вот наконец вы оказываетесь здесь, в Лерма, конечной точке. Единственный путь отсюда лишь тот, каким вы только что добрались сюда, потому что вокруг нет ничего, кроме лесов.

Рай, скажете вы? Действительно, когда мы первый раз приехали сюда по этой узкой и грязной дороге одним поздним вечером в начале мая, обогнули поле, обсаженное старыми яблонями, и остановились посередине городка, я признаю, что сказала то же самое.

Время, казалось, остановилось в этом тихом местечке. Старые дома, каменные стены которых дождь, ветер и солнце сделали почти белыми, выделялись на фоне омытого серебристо-голубого неба, такого, какое бывает в пасмурный день. Возле каждого дома был старый яблоневый сад, а на ветхих изгородях надменно восседали петухи. Средневековая церковь — гордость городка — возвышалась над окрестностями, довершая живописную картину. Мы прошлись по тропинкам, обрамленным зарослями штокроз. На высоких стройных стеблях этих величавых цветов распускались кроваво-красные бутоны, рядом с которыми кружились пчелы, лениво жужжа и перелетая от одного цветка к другому, чтобы собрать благоуханный нектар.

Мы искали старый кирпичный дом, тот, что был запечатлен на фотографии, которую нам вручил агент по недвижимости. Этот дом, как объяснил он нам, раньше являлся одновременно местным кафе и почтой. Мы обнаружили это здание, каменные стены которого розовели в сгущающихся сумерках, практически рядом с церковью.

Чтобы добраться до него, нам пришлось пройти на другой конец городка, к лесу, мимо древнего заброшенного кладбища на вершине холма. Некоторые надгробия давно упали и едва угадывались в густой траве. Надписи на плитах, сделанные сотни лет назад, поросли серым лишайником и ярко-зеленым мхом и казались каким-то причудливым орнаментом. Мы сели на невысокую каменную ограду и посмотрели на городок. Вся долина раскинулась перед нами, как на ладони, и словно горела в лучах кроваво-красного солнца, опускающегося за холм на горизонте. Эта картина напомнила нам цветастую целлофановую бумагу, в которую заворачивают рождественские подарки.

Тогда я повернулась к Марку. Вот оно!

Он понимающе кивнул. Я видела, что Марк чувствовал то же самое — нас двоих охватила успокаивающая магия этого городка, мы оказались во власти его чар.

Хотя, несомненно, добрые чары существуют наравне со злыми. И иногда, когда очень долго и упорно пытаешься обрести то, чего когда-то лишился, можно не заметить разницы.

Но я забегаю вперед. Я должна объяснить, как случилось, что мы оказались здесь, в Лерма, в этой богом забытой дыре.

1

«Веджемайт» — фирменное название очень популярного в Австралии пастообразного продукта темно-коричневого цвета, представляющего собой экстракты овощей и дрожжей. Впервые появился на рынке еще в 1923 году. Ему приписывают чрезвычайно питательные и даже целебные свойства. — Здесь и далее примеч. ред.

arrow_back_ios