Рейтинг книги:
6,25 из 10

Манолито Очкарик

Линдо Эльвира

Содержание

О создателях книги

Эльвира Линдо

Рождению Манолито Очкарика — одного из самых популярных персонажей современной испанской детской литературы, покорившего весь мир, — мы обязаны таланту и смелости Эльвиры Линдо (1962) — писательницы, журналистки, драматурга.

Автор многочисленных радио-, телевизионных и киносценариев, эссе, детских книг, Эльвира Линдо создала Манолито для радио, где сама же и озвучивала своего героя.

Популярность Манолито огромна — не остановившись на блестящей радиокарьере, с 1994 года Манолито Очкарик становится книжным героем, и его жизнеописание умещается теперь в шести книгах — одна другой смешнее. О нем снято два фильма.

В 1998 году Эльвира Линдо была награждена за свои книги о Манолито Государственной премией Испании в области детской и юношеской литературы.

Эмилио Урберуага

Эмилио Урберуага родился в Мадриде в 1954 году. «Кем я только ни был», — говорит он сам о себе: и банковским служащим, и продавцом, и курьером, и штамповщиком. Теперь он с огромным успехом занимается книжной иллюстрацией, рисует плакаты. Именно он создал графический образ Манолито Очкарика, персонажа, придуманного Эльвирой Линдо.

Некоторые из проиллюстрированных им книг переведены на французский, итальянский, немецкий, голландский, финский, английский, японский и корейский, а теперь уже и русский, языки.

От переводчика

Наверное, редкий переводчик не мечтает о такой книжке — написанной удивительно легко, но при этом невообразимо трудной для перевода, потому что львиной долей своего обаяния она обязана именно языку, интонации, точно подобранному слову, неожиданному столкновению стилистических регистров. Не случайно член Королевской академии испанского языка Эмилио Лоренсо посвятил целую статью языку Манолито Очкарика! А другой академик, Антонио Муньос Молина назвал Манолито «хронистом современной речи». Невообразимый винегрет из рекламы, голливудских фильмов, телевизионных новостей, маминых разговоров с соседками, дедушкиных прибауток, школьного сленга и шаблонных фраз из мельком пролистанных учебников расцвечивает речь Манолито таким буйством красок, что самые обыденные вещи начинают казаться фантастическими. Такими, какими их видит восьмилетний мальчик эпохи масс-медиа, пытающийся соотнести между собой реальную и телевизионную действительность.

Круглые очки с толстенными стеклами, сквозь которые Манолито наблюдает за тем, что происходит вокруг, как настоящая лупа, позволяют увидеть «мелочи жизни» в неожиданно крупном масштабе и разглядеть в них множество несуразностей, на которые взрослые уже давно перестали обращать внимание. По наблюдению Муньоса Молины, именно этим пристальным вниманием к повседневности и полным отсутствием фантастики «Манолито Очкарик» отличается от большинства детских книг, в которых «обычно отдают предпочтение далеким краям и временам, которые не значатся ни в каких календарях».

Перевод двигался медленно, но, в конце концов, Манолито, благодаря другим переводчикам уже умело изъясняющийся на нескольких языках, согласился заговорить и нерусски. Как без ложного пафоса сказал бы он сам: «Может, ты не поверишь, но это, кажется, был мой самый счастливый вечер на планете Земля».

Наталья Морозова

Распоследняя мартышка

Вообще-то меня зовут Манолито Гарсия Морено, но попробуй загляни в наш квартал и спроси первого встречного чувака:

— Не скажете, где тут живет Манолито Гарсия Морено?

Одно из двух: чувак или пожмет плечами, или выдаст что-нибудь вроде:

— А я почем знаю!

Потому что под именем Манолито Гарсия Морено меня не узнает даже мой лучший друг Ушан Лопес. Конечно, от него только и жди какой-нибудь подставы, или свинства, или самой что ни на есть свинской подставы, да еще и с большой буквы, но все равно он мой лучший друг и самый клевый чувак.

У нас в Карабанчеле (это мой квартал, если я тебе еще не сказал) меня все знают как Манолито Очкарика. В смысле, все, кто вообще меня знает. Те, кто со мной не знаком, не знают даже про то, что я с пяти лет хожу в очках. Ну и фиг с ними, сами не знают, что теряют.

Манолито меня назвали в честь папиного грузовика, а грузовик назвали Манолито в честь папы, потому что моего папу зовут Маноло. А папу назвали Маноло в честь его папы, ну и так далее, до самых что ни на есть доисторических времен. Короче, первого динозавра-велоцираптора звали Маноло. Это я на случай, если Стивен Спилберг не в курсе. И так до последнего Манолито Гарсия, а это и есть я, распоследняя мартышка. Это меня мама так называет. В особо торжественных случаях. Только ты не подумай, что она изучает, как человек произошел от обезьяны. Обычно она так говорит, когда вот-вот засветит мне оплеуху или подзатыльник. Меня жутко напрягает, когда она зовет меня мартышкой, а ее напрягает, что меня все во дворе зовут Очкариком. Короче, хоть мы и одна семья, напрягают нас совсем разные вещи.

Мне вот, например, нравится, что меня зовут Очкариком. У нас в школе имени Диего Веласкеса у всех, кто покруче, обязательно есть какое-нибудь прозвище. Пока у меня не было прозвища, меня вечно все доставали. Как привяжется на переменке какая-нибудь наглая рожа, так обязательно начнет обзываться или четырехглазым, или очкариком. Зато с тех пор как я Манолито Очкарик, обзывать меня — пустая трата времени. Вообще-то меня можно было бы еще дразнить головастиком, но пока никто не допер, а уж я подсказывать не собираюсь, фигушки! Такая же история с моим другом Ушаном. Как только у него завелось прозвище, все сразу перестали цепляться к его ушам.

Как-то раз мы с Ушаном здорово подрались по дороге из школы, потому что он сказал, что лучше уж такие уши, как у него, чем очки, как у китайского летчика, а я сказал, что лучше уж очки, как у китайского летчика, чем уши, как жопа у японской макаки. Он как услышал про жопу, сразу полез драться, а чего обижаться на правду? Когда холодно, уши у него становятся такого же цвета, как задницы у обезьян в зоопарке. Это медицинский факт, тут уж ничего не попишешь. Ушанова мама говорит, чтобы он не переживал: когда подрастет, уши сами усохнут, а если не усохнут, хирург подрежет, и все дела.

Мама у Ушана суперская. Она в разводе, и у нее от этого комплекс вины, так что она Ушана даже не шлепает никогда. Боится увеличить травму, от которой его лечит сеньорита Эсперанса, наш школьный психолог. Конечно, моя мама тоже не хочет, чтобы у меня были травмы, только она не в разводе, так что нет-нет да и влепит мне свой фирменный подзатыльник.

Подзатыльник — это такая затрещина, которая тебе достается от мамы или любого другого уполномоченного лица и приходится в область человеческого организма, называемую затылком. Не то чтобы я хвастался, но мама у меня в этом деле спец, каких мало. А вот дед мой вообще против всяких подзатыльников, он и маме всегда говорит: «Доча, хочешь шлепнуть парнишку, так метила бы ниже. А по голове не бей, ему учиться надо».

Дедушка у меня классный, прямо-таки суперклассный, самый суперский на свете. Раньше он жил в деревне, а три года назад перебрался к нам в город. Мама тогда закрыла лоджию алюминиевой перегородкой и поставила диван-кровать, чтобы мы с дедом там спали. Я каждый вечер раздвигаю дедушкин диван. Возиться с диваном — жуткая морока, но я не жалуюсь, потому что дед каждый раз дает мне за это монетку для свиньи. Свинья у меня, конечно, не настоящая, а копилка, так что скоро я жутко разбогатею.

Иногда дед называет меня наследным принцем, потому что когда-нибудь мне достанется все, что он откладывает с пенсии. Мама не любит, когда мы с ним говорим о смерти, а дед всегда отвечает, что жить ему осталось пять лет, так что пока не помрет, будет говорить, о чем вздумается.

Дедушка любит повторять, что хочет умереть до 2000 года, охота была смотреть, что там еще наворотят в новом веке, на его век и одного века хватит. Он уже давно решил умереть в 1999 году и обязательно от простатита, потому что какой смысл столько лет маяться от этой дряни, а потом взять да и помереть от чего-нибудь другого.

Я ему сказал, что лучше пусть он наследство оставит, а сам не умирает, потому что спать в одной комнате с дедом Николасом — это просто супер. Мы каждый вечер засыпаем под радио, а только мама попробует его выключить, как мы тут же — раз! — и просыпаемся. Такие уж мы с дедом. А если дедушка умрет, мне придется спать в одной комнате с Придурком, и это будет полный отстой.

Придурок — это мой младший брат. Больше ни братьев, ни сестер у меня нет. Маме ужасно не нравится, что я зову его Придурком. А что, прозвище как прозвище. На нее не угодишь. И потом, я ведь не нарочно, это у меня случайно вырвалось, не то чтобы я полдня сидел и скрипел мозгами, что бы такое выдумать.

Это получилось прямо сразу, как он родился. Дедушка отвел меня к маме в роддом. Мне было пять лет, это я точно помню, потому что тогда мне только-только купили первые в жизни очки, а наша соседка тетя Луиса все время причитала: «Бедняжка, всего пять годочков, а уже в очках».

Так вот, подхожу я к кроватке и протягиваю руку, чтобы раздвинуть этому типу веки. Это мне Ушан сказал, что если у моего братишки окажутся красные глаза, значит, в него вселился дьявол. Короче, ничего я ему такого не сделал, а чувак ка-ак разревется, и рев-то у него сразу видно, что деланый. Тут все на меня набросились, как будто это в меня вселился дьявол, а я тогда в первый раз и подумал: «Вот придурок!» Так это у меня в голове и засело. Пусть теперь кто-нибудь попробует сказать, что я обзываюсь. Сам виноват, не успел родиться, а от него уже одни напряги. Самое подходящее для него прозвище.

Вот мне, например, подходит прозвище «Манолито — новый Хоселито». Это меня дедушка так зовет. Он меня научил своей любимой песенке, называется «Колоколенка». Песенка такая старая-престарая, что, когда ее пели, у дедушки дома еще не было унитаза, а телек был без звука. Перед сном мы с дедом иногда играем в Хоселито. Это такой мальчик, который жил сто лет назад и пел про колоколенку. Я тоже пою про колоколенку, а потом изображаю, как будто летаю, ну и еще что-нибудь в этом роде, а то, как только допоешь песню, играть в Хоселито — жуткая тягомотина. Да еще у деда слезы на глаза наворачиваются, оттого что песня такая старая-престарая, а мальчик, который жил сто лет назад, вырос и попал в тюрьму. Мне неловко, что дедушка такой старенький, а плачет по мальчику, который жил сто лет назад.

Короче говоря, если ты заявишься к нам в Карабанчель и спросишь, где тут живет Манолито Новый Хоселито, тебе тоже никто ничего не скажет, разве что посоветуют заглянуть в нашу местную тюрьму. Некоторых хлебом не корми, дай поприкалываться.

Никто тебе не объяснит, как найти Мануэля, ни Маноло, ни Манолито Гарсия Морено, ни Нового Хоселито, зато кто угодно расскажет и покажет, где живет Манолито, больше известный по эту сторону реки Мансанарес под именем Манолито Очкарик, а в родном доме — как «последняя спица в колеснице», а то и вовсе «мартышка». «А ты, мартышка, помолчи, тебя никто не спрашивает».

arrow_back_ios