Содержание

Особое место занимала Дева Мария в размышлениях папы Иоанна Павла II о современной Церкви и современном мире. В энциклике «Мать Искупителя» (Redemptoris Mater, 1987) Папа писал, что Церковь видит Матерь Божию в истории человечества и в сегодняшних сложных проблемах помощницей христианских народов в беспрестанной борьбе между добром и злом.

Так в католицизме продолжается догматическое творчество, поскольку Церковь считает, что новые догматы скрыто существуют в Божественном Откровении.

Целибат

Учение о целибате послужило одним из поводом для раскола между католицизмом и православием. Однако учение о целибате (от лат. caelebs – неженатый) не стало догматом Католической церкви. Обет безбрачия для всего духовенства ввел папа Григорий VII в конце XI в. для того, чтобы не дробить между наследниками священнослужителей земельную собственность и тем самым сохранить ее для Церкви. Другой его целью было укрепление церковной дисциплины. Григорий VII, суровый аскет и великий реформатор, в пору глубокого обмирщения Церкви хотел, чтобы священнослужители посвящали себя исключительно духовной, пастырской стезе. Но обет целибата приживался среди духовенства с трудом и утвердился только в середине XIII в. Тридентский собор вновь вынужден был вынести специальное постановление о целибате. Впоследствии оно вошло в Кодекс канонического права 1917 г. и закреплено в переработанном папой Иоанном Павлом II Кодексе 1983 г. Бурные споры о целибате на II Ватиканском соборе и даже возникновение движения священников-контестаторов, требовавших отмены этого обета, не поколебало позиции Церкви. Папа Павел VI после Собора в 1967 г., а затем Синод епископов в 1971 г. подтвердили незыблемость целибата как лучшего средства выражения послушания духовенства Христу. Сегодня вновь поднимается вопрос об отмене целибата, но папа Бенедикт XVI решительно пресекает полемику в Церкви по этому вопросу и твердо стоит на его защите.

Непогрешимость или безошибочность?

На протяжении веков, начиная с раннего Средневековья, папы боролись за признание своей непогрешимости. Но только в 1870 г. на I Ватиканском соборе был принят догмат по этому вопросу. Однако, вопреки широко распространенному убеждению, это был догмат не о папской непогрешимости, но о безошибочности (infallibilitas) папы. Согласно Конституции «Pastor aeternus» («Вечный пастырь»), догмат сформулирован так: «Когда Римский Первосвященник говорит ex cathedra (с кафедры) [то есть исполняя служение пастыря и учителя всех христиан], тогда в силу Божьей помощи, обещанной ему в лице святого Петра, он обладает той безошибочностью, которой Божественный Искупитель хотел, чтобы его Церковь была одарена в определениях, касающихся веры и нравственности». Известно, что догмат вызвал раскол на Соборе, в результате которого образовалась так называемая Старокатолическая церковь. Догмат о папской непогрешимости, или безошибочности, до сих пор подвергается критике как в самой Католической церкви, так и представителями других христианских направлений. Правом говорить «ex cathedra» последним воспользовался до настоящего времени папа Пий XII в 1950 г., провозгласив своей властью новый догмат о телесном вознесении Девы Марии на небо.

II Ватиканский собор, несмотря на широкую критику догмата о «безошибочном учительстве Римских пап», вновь подтвердил его. Согласно догматической конституции «О Церкви», Папа, как наместник Христа и видимый глава Вселенской христианской церкви, имеет право обращаться к харизме безошибочности, когда он провозглашает доктрину в области веры или нравственности в выражениях, которые ясно показывают его намерение дать определение истины для однозначного принятия ее всеми верующими.

Догмат о папской «безошибочности», по учению современной Церкви, призван защитить католические доктрины о Боге, о его деле творения и искупления, от заблуждений и искажений, свойственных каждой эпохе.

Творцы католической веры

Богословское осмысление веры начинается в борьбе с ранними ересями и оформляется уже утвердившейся Церковью, когда она формулирует свои догматы. Первыми христианскими богословами были апостол Павел, Иоанн Богослов, затем апологеты Климент Александрийский и Ориген. Бесконечные споры и ожесточенная борьба вокруг формулирования догматов вызывали даже упреки в том, что христианство из-за них утратило свое религиозное призвание и превратилось из религии в богословие. Действительно, религиозные раздоры принесли много бед. В догматические споры велись не только «духовным оружием»: в них привносились и политика, и борьба за власть, и придворные интриги. Церковные писатели того времени сообщают о всякого рода угрозах, убийствах, увечьях, полученных богословами. Но таков был неизбежный этап становления церкви, ибо необходимо было сохранить ее единство на основе единства веры. На протяжении нескольких веков выработка догматов и споры вокруг них во многом определяли всю жизнь Церкви.

Под догматом (от греч. dokeo – мнение, постановление, «то, что оказалось истинным») в католицизме подразумевается понятийно сформулированное (то есть изложенное на более философском, более научном языке) положение веры, которое как таковое объявляется Церковью обязательным для всех. Понятие догмата в христианстве вырабатывается в процессе истолкования евангельского учения ранними Отцами Церкви и апологетами. Ориген (IV в.) говорит о Божественных догматах. Евсевий Кесарийский (IV в.) понимает догмат как синоним христианского учения и церковных постановлений и соединяет вероучительный и юридический аспекты догмата. Викентий Леринский (XII в.) под догматом, в противоположность «новым учениям» еретиков, понимал богооткровенную истину, которую доверено было хранить Церкви как неизменный «залог веры» и одновременно как актуальные во все времена для всей Церкви правила истолкования Священного Писания.

В Новое время под воздействием Реформации и Просвещения Церковь прояснила и закрепила понятие догмата. I Ватиканский собор определил догмат как то, что гласит записанное и сохраненное Преданием слово Божие и что торжественно подтверждает Церковь своими решениями и общепризнанным вероучением. Догматы могут иметь развитие в истории, но их содержание нерушимо, поэтому их пересмотр или отмена недопустимы. Наиболее авторитетный современный католический теолог Карл Ранер (1904–1985) утверждает: «Церковь твердо убеждена в том, что догмат не может подвергаться “ревизии”, ибо таковая должна была бы означать, что ее (Церкви) познание слова Божьего как такового было… ошибочным. Ибо Церковь… исходит из того, что вера в Божье Откровение не имела бы никакого смысла, если было бы возможно такое, что Бог в самом акте передачи своего Откровения вводил человека в заблуждение». Вместе с тем он признает, что «догматы ощущают на себе воздействие социальных, психологических и иных факторов».

В IV в. на Западе начинается подъем богословия. Латинские Отцы церкви – вначале св. Амвросий, а затем св. Иероним и св. Августин, переосмысляя более развитое восточное богословие, стараются закрепить сформулированные на Востоке основы веры. Перед ними стояла задача выработки церковной доктрины в специфически западном оформлении и тех духовных ценностей, которые станут важнейшей составляющей средневековой культуры. Настоятельная потребность в этом была связана с тем, что в 381 г. при Феодосии I империя становится исключительно христианской в связи с запретом языческого культа, и государственная церковь должна была стать единодушно «правоверной» благодаря принятию всеми никейского Символа веры. Если на Востоке императоры поддерживали арианство, то Рим и западные епископы строго придерживались никейства и тем самым спасали «истинную веру» от арианства. На Халкидонском соборе 451 г. монофизитство было побеждено благодаря тому, что Собор принял формулу папы Льва I о почитании «Господа в двух природах, в одном Лице, без слияния или разделения».

Первоначально философское формулирование догматов осуществляется восточным богословием. Для западного богословия, напротив, характерен больший интерес к практическим, религиозно-нравственным проблемам. Если греческие богословы разрабатывали учение о божественной и богочеловеческой природе Христа, то их западных коллег занимал прежде всего вопрос спасения: как человек достигает блаженства? Как взаимодействуют божественная благодать и человеческая воля? Идея спасения, необычайно ярко выраженная у Августина, со временем становится не только центром церковной проповеди, но и основополагающей моральной установкой средневекового человека.

arrow_back_ios