Содержание

Штык в землю

прогноз от Д. Быкова

Войны между Грузией и Россией не будет.

Причина проста — сравните выгоды от балансирования на грани войны, ставшего основным занятием всего мира, и от настоящих боевых действий, которые в современном мире чаще всего кончаются ничем. Пора уже осознать это отличие новых войн от старых — последней традиционной войной в истории была вторая мировая.

Современный мир имеет такую особенность. В нем есть мировой жандарм. Лично я не так уж возражаю против его наличия — по крайней мере есть с кем соревноваться. Этот мировой жандарм сам уже вляпался в несколько тяжелых локальных конфликтов, но остальным мешает следовать своему примеру. У Америки пока еще достаточно инструментов влияния, чтобы сделать невозможным полномасштабный военный конфликт России с Грузией (он мог бы увенчаться быстрым крахом Саакашвили). Грузия — не Чечня. Для затяжной войны слабейшей стороне нужно достаточное количество фанатиков и смертников — в Грузии их не наблюдается, да и с пассионарностью там плоховато после десяти лет неразберихи и полунищеты. Воевать по-настоящему — совсем не то, что устраивать бескровную революцию роз против почти не сопротивлявшегося Шеварднадзе. Грозную риторику в Грузии любят, а с морально-политическим состоянием личного состава там дело обстоит похуже, чем у нас. Так что война закончилась бы очень быстро, именно потому никто в ней не заинтересован. Обычно-то войны завершаются присоединением чужой территории, порабощением населения, дележом контрибуции, но уже и первая мировая доказала, что это финал обманчивый. Полное порабощение невозможно — не средние века. Всякая война плодит только мстителей и не решает ни одного вопроса.

Зато балансирование на грани войны — чрезвычайно плодотворная вещь. Это неограниченное пространство для шантажа, интриг, самоутверждения, обмена виртуальными ударами вроде запрета на их вино или ареста наших офицеров. Ясно было, что и офицеров придется выпускать, и шпионство за людьми с грузинскими фамилиями неосуществимо, потому что слишком смешно и обременительно. Но выпуск пара, взаимное запугивание, компенсация долгого национального унижения (а и у русских, и у грузин есть ощущение некоей униженности после долгих лет бурного распада) — все это присутствует в избытке и ничем не кончится. Есть целая культура взаимного провоцирования, постановки оппонента в смешное положение, доведения до кипения — Карлсон называл совокупность этих процедур низведением и укрощением, но и Карлсон понимал, что прямой конфликт с фрекен Бок ему невыгоден.

Так что противостояние будет актуально еще не один год. Южная Осетия и Абхазия останутся тлеющими очагами этого обоюдно выгодного напряжения, позволяющего персонажам вроде Окруашвили самоутверждаться и хамить, а персонажам вроде Балуевского — сдержанно и жестко их осаживать. Неопределенность статуса, как мы знаем по Приднестровью или Карабаху, — нормальное состояние для обломка империи. К этому привыкаешь. Так и будет тянуться это, пока Россия опять не станет сверхдержавой или не перестанет ею быть окончательно.

№ 199, 26 октября 2006 года

Будет жить

прогноз от Д. Быкова

Саддама Хусейна не казнят. Он умрет своей смертью, как Милошевич, и это будет еще одним доказательством перерождения нашего мира: свергнуть тирана еще можно, но от лица государства убить его — не получается. Его героическая смерть на виселице или от пули привела бы к немедленной канонизации. И многие иракцы требуют, чтобы рядом с Хусейном висел Буш. Американцы, сколь бы благих целей они ни преследовали и какой бы свободы ни несли иракскому народу, тоже кое в чем виноваты. Но повесить Буша пока не в компетенции иракского суда — руки коротки.

На совести у Пиночета тоже пять тысяч убийств. Но сколько бы ни сажали Пиночета под домашний арест, ни грозили ему казнью и не требовали его публичного расстрела — он жив и вряд ли успеет погибнуть от руки чилийского правосудия. Нет у человечества инструментария для борьбы с тиранами. Их можно либо низвергать и отпускать на все четыре стороны, оставляя за собой моральную правоту, либо убивать в процессе штурма резиденции, как произошло с четой Чаушеску. Судить тирана также невозможно, как проводить справедливый процесс над Юрием Будановым: он виновен в изнасиловании и убийстве, нет спору, да только вместе с ним на скамье подсудимых должно бы уместиться слишком много народу с обеих сторон.

Саддама можно повесить хоть завтра, хоть публично. Но последствия его казни могут оказаться хуже всех его злодеяний, вместе взятых. Казнь Хусейна — это еще один повод к гражданской войне, которая и так уже подспудно тлеет в Ираке. Казнь Хусейна — это еще и чрезвычайно опасный шаг для Штатов. Убивать в бою — одно, а вешать семидесятилетнего военного преступника — совсем другое. Эстетика не та. Все отлично понимают, что приговор Хусейну выносят не иракские судьи. Этот приговор — американский, да и суд бушевский. Буш любит смертные казни, в Техасе при нем их было рекордно много, но мир пока еще не Техас.

Заслуживает ли Саддам смерти? Безусловно. Но дело ведь не в Хусейне. Он и так тяжело болен, и осталось ему недолго. Дело в тех, кто остается. И для них казнь диктатора может оказаться не особенно благотворной. Ситуация не та, что в Нюрнберге. Уничтожив Хусейна, иракцы докажут лишь одно: что они по-прежнему остаются порождением его эпохи и его стиля. Это он знал только один способ расправы с врагами. А у свободного человека таких способов множество. И духовное уничтожение тирана он всегда предпочтет физическому.

Впрочем, до духовного освобождения там еще очень далеко. И казнь Хусейна, если она состоится, не приблизит его, а только отдалит. В мире это понимают многие, прежде всего США и их союзники. В их интересах — некрасивая смерть диктатора от старости в процессе бесконечных апелляций, а не героическая гибель, растиражированная телеканалами всего мира.

Вот почему я думаю, что Саддам Хусейн проживет несколько дольше, чем до января 2007 года. Напишет в заключении еще один чудовищно плохой роман. Выкрикнет еще несколько людоедских лозунгов. И останется в памяти человечества патологически жестоким массовым убийцей с комплексом графомана, а не отважным стариком, казненным оккупантами.

№ 207, 9 ноября 2006 года

Врем, не возьмем

прогноз от Д. Быкова

Вице-спикер грузинского парламента Михаил Мачавариани обозвал цхинвальские выборы фарсом, задуманным в Кремле.

Но Цхинвали не нужен Москве. Южноосетинская проблема — головная боль для Кремля, которому похвалы и бонусы от Кондолизы Райс важны не меньше, чем Саакашвили. Путин уже заявил, что посягать на территориальную целостность Грузии мы не собираемся. Больше того: сколько бы отдельные наши горячие головы ни призывали руководство России немедленно признать Южную Осетию, а там, глядишь, и аннексировать ее, как она просит, — ничего подобного не произойдет в ближайшие пять, а то и десять лет.

Эдуард Кокойты — классический харизматический лидер, мини-диктатор, которому Россия тоже не особенно нужна. Ему нужны всенародное единение и любовь, и Рокский тоннель, через который в Россию отправляются разные интересные товары, и нестабильная ситуация, на которой можно играть. Есть, кстати, повод задуматься — отчего пророссийскими в сегодняшнем мире чаще всего бывают непредсказуемые и малоприятные лидеры вроде низвергнутого Абашидзе в Аджарии? Почти безграничная власть Кокойты в Южной Осетии обеспечена только этой нестабильностью ситуации. И популярность его коренится в ней же.

99 процентов на выборах — плохой показатель. Он так же легко превращается в 10, как недавние марши в честь Саддама — в массовые митинги с разрушением его статуй. Диктатура — дело быстрое, разрушается в момент. Саакашвили — не подарок, но Кокойты несравнимо хуже. России не нужна Южная Осетия — престижа никакого, выгоды минимум, а удовлетворением амбиций отдельных радикалов, желающих мыть сапоги во всех морях, сыт не будешь. Да, надо что-то делать с Осетией и Абхазией, стремящимися в Россию, — но нет ни интеллектуального ресурса, ни международного авторитета, ни экономических условий для полноценной и безболезненной интеграции этих прекрасных республик в наше большое тело. Россия для Путина и так великовата. А уж прирастать она сегодня вовсе не намерена — со своей территорией и населением не справляется.

Южная Осетия еще долго останется предметом вялого торга, республикой с неопределенным статусом — поскольку свалить Кокойты у Грузии тоже нету ни сил, ни решимости. И приднестровская эта, по сути, ситуация будет тянуться, пока в России не появится сильная власть, которой плевать на международный авторитет (и которая для окончательной легитимизации будет нуждаться в маленькой победоносной войне). Либо до воцарения в Грузии более вменяемого лидера, способного найти общий язык с Цхинвали или вырастить там сильную оппозицию Эдуарду Джабеевичу. Такую власть, как власть Кокойты, лучше валить чужими руками — Россия так уже поступила в Чечне, вырастив оппозицию Масхадову в лице Кадырова-старшего и поддерживая Кадырова-младшего. Грузия уже предпринимает усилия в этом направлении — иначе какой смысл устраивать альтернативные выборы с Санакоевым?

Признания и присоединения Южной Осетии не будет — даже если завтра все ее население проголосует за массовое переселение в Среднюю полосу России.

№ 212, 16 ноября 2006 года

Вегас-2006

прогноз от Д. Быкова

До последнего я не верил, что из думского Закона «О госрегулировании игорного бизнеса» получится хоть что-то, кроме пиара. В Москве уже закрывали казино — не по причине их азартной вредоносности, а вследствие грузинской принадлежности. Закрытие было громкое, открытие — тихое, беспафосное и скорое, неделю спустя. Трудно прикрывать игорный бизнес — он прибылен и влиятелен, что признал и президент Путин на встрече с «единороссами». Эта встреча и заставляет надеяться, что теперь-то игорные заведения действительно оставят лишь в четырех специально отведенных регионах.

Осталось определиться с четырьмя благословенными точками — им крупно повезет: российский бизнес тесно связан с криминалитетом, в этом смысле путинские олигархи не отличаются от ельцинских, а криминал не играть не может. Это не только способ расслабиться, но и блатной шик.

Так угадайте четыре цифры в лотерее «Дотационные регионы России»! Тоже азартная игра. Строить свой Вегас в труднодоступном регионе бессмысленно — таежные или заполярные пространства не худо бы освоить, да ведь придется возводить город греха буквально с нуля. А это мы вряд ли потянем даже при нынешней нефтяной конъюнктуре. Допускаю, что Абрамович застолбил Анадырь именно для этой цели, он человек дальновидный. Но представить толпы игроманов, летящих на Чукотку, не могу при всем богатстве воображения.

Второй вариант — схема а-ля Великий Устюг: был деградирующий российский город, хиревший вдали от шумных магистралей — сделали его резиденцией Деда Мороза, потек турист, распух бюджет… У нас хиреет все Золотое Кольцо, куда иностранцы давно не ездят. Но ведь Деда Мороза в старинный русский город селить не стыдно; а каково делать Ярославль или Великий Новгород, жемчужину древнего зодчества, столицей казино?! Города, нет слов, воспряли бы, но не любой же ценой!

Учитывая все это, могу предположить, что одной из точек должен стать город, равноудаленный от обеих столиц, не слишком знаменитый (чтобы не компрометировать) и бедствующий. Идеальным Рус-Вегасом представляется Бологое — то, что «между Ленинградом и Москвой»: ехать близко, европейская часть, место бедное, не знаменитое. Вторая зона — Нефтеюганск, Октябрьск, Норильск и прочие сырьевые центры Сибири, в которых много шальных денег, приличные аэропорты и богатые ресторанные традиции. Именно эти города — новые альтернативные столицы России: там и фестивали, и стрелки, и разборки — все приметы культурного мегаполиса. Там игорный бизнес не станет мозолить глаза гостям столицы (а равно и ее хозяевам) — тогда как основной контингент игроков, состоящий из бизнесменов, киллеров и их женщин, и так давно протоптал дорожку в нефтеносные районы. Надо поднимать и российские курорты — их у нас не так много; идеальным кандидатом был бы Сочи. Но там готовятся к другим играм — олимпийским. Остается Геленджик, остро нуждающийся в инвестициях.

С тремя точками все понятно: Нефтеюганск, Геленджик, Бологое. Остается четвертая. Чует мое сердце, что будет она подпольная, элитная, только для своих. Где-нибудь на Рублевке. Там есть уже все свое: магазины, рестораны, клубы, писатели… Будет и свое казино. Надо же и элите немного погрешить — иначе она дойдет до состояния полной святости.

№ 217, 23 ноября 2006 года

arrow_back_ios