Содержание

Глава пятая

Директор игрушек. — Кот разговаривает, мальчик теряет дар речи. — Секреты в туалете

Пётр Иванович Праздников очень любил детей и всегда старался, чтобы те игрушки, которые продаются в его магазинах, были самыми лучшими. Он лично сам проверял каждый предлагаемый для продажи образец, и только в том случае, когда ему хотелось всё бросить и поиграть, — только тогда он подписывал договор с поставщиком на всю партию.

Пётр Иванович давно понял главное: в любую игрушку когда-нибудь вселяется частичка души её владельца. А после этого игрушка уже перестаёт быть вещью, она становится живой.

У Петра Ивановича был сын — Игорёк, который уже почти учился в третьем классе и которого Пётр Иванович хотя и очень любил, но всё-таки старался не баловать. Игорёк имел в своём распоряжении игрушек даже меньше, чем другие дети, у которых папы были инженерами, парикмахерами или, допустим, лётчиками.

Когда Игорёк был совсем маленький, он любил играть в кубики, а когда подрос — во всякие конструкторы. Прошлым летом он собрал из специального набора радиоприёмник, который работал. А ещё он любил читать, и потому рос добрым и смышлёным мальчиком, самым лучшим учеником в своём классе.

Папа был своим сыном очень доволен — ведь на его глазах некоторые «компьютеризированные» дети, которые не имели возможности пощупать и понюхать свои виртуальные игрушки, росли и сами какими-то не очень нормальными. Пётр Иванович писал об этой проблем в газетах выступал на радио и телевидении, но его тревогу почти никто не воспринимал всерьёз.

__***

В этот день, когда шпион Гадюкин появился в Москве, Игорёк проснулся в чрезвычайном волнении и с мокрыми глазами. Ему приснилось, будто бы раскрашенный злой клоун хочет забрать у него старого плюшевого медведя. «Посмотри, мальчик, какой он у тебя старый и облезлый, — говорил клоун и под его нарисованной от уха до уха улыбкой Игорёк видел злое, нехорошее лицо. Отдай его мне. Такому большому мальчику стыдно иметь игрушки для малышей. Всем девочкам расскажу, какой ты ещё маленький и глупенький. Давай, давай лучше его сюда: я разрежу его ножницами и выброшу, а тебе подарю настоящий японский мотороллер. Смотри, какой он красивый…»

И рядом с клоуном появился замечательный мотороллер с маленькими толстенькими колёсами, сверкающими хромированными ободами и ярко-жёлтыми пластмассовыми щитками. Он работает почти бесшумно, а скорость развивает почти такую же, как большой настоящий мотоцикл. На руле болтается оранжевый шлем с затемнённым стеклом — хоть сейчас садись и поезжай. По правде говоря, н свете нет ничего прекраснее и желанней, чем этот замечательный мотороллер.

Не в силах удержаться, Игорёк залез на мягкое сидение и с наслаждением покрутил рукоятку газа.

Клоун тем временем вытащил из-за пазухи длиннющие острые ножницы и, звонко ими клацая, начал приближаться к мишке. А Игорёк вдруг увидел, что из печальных глаз плюшевого медведя выкатываются две слезы.

— Стой! — крикнул мальчик злому клоуну, соскочил с мотороллера и отпихнул его ногой.

Завалившись на бок, мотороллер вдруг рассыпался и разбежался несметным количеством тараканов.

— Стой! Не смей его трогать! Он живой!.. А ты… ты просто сон! Ты пустое место!..

Клоун удивлённо повернулся к мальчику, его лицо под раскрашенной маской исказилось паническим страхом. И в следующую секунду он превратился в висящее в воздухе полупрозрачное изображение. Игорёк схватил пульт от телевизора, щёлкнул в сторону изображения, и оно, издав короткий визг, исчезло.

А мальчик схватил медведя и прижал к своему лицу его мокрую от слёз плюшевую морду.

Игорёк открыл глаза и понял, что прижимает к лицу мокрую от своих собственных слёз подушку. Медведь, как ни в чём не бывало, сидел на секретере и печальными стеклянными глазами смотрел куда-то в окно. «А ведь он и вправду живой, — подумал Игорёк. — Просто удивительно, как я этого раньше не замечал…».

__***

После завтрака Игорёк вышел во двор поиграть с ребятами, а когда вернулся домой, увидел на вешалке в прихожей чей-то длинный плащ и мятую шляпу. Из кабинета папы доносились два голоса, один из которых, с иностранным акцентом, принадлежал, очевидно, гостю.

Пётр Иванович говорил, что называется, на повышенных тонах, и это было настолько необычно, что Игорёк подошёл к двери и прислушался.

— Вы не только упускаете собственную выгоду, — убеждал иностранец, — вы лишаете русских детей эффектных и затейливых игрушек!

— От ваших затей мухи дохнут! — аргументировал папа свои возражения. Никогда, слышите, никогда этой пакости не будет в моих магазинах!

— Обратите внимание на исключительную дешевизну нашего товара, — настаивал гость. — Своим бессмысленным упрямством вы, может быть, лишаете единственной доступной радости детей из малоимущих, необеспеченных семей!

— А я сам из необеспеченной! — крыл папа. — Недоедал и недопивал! А все игрушки — догонялки да прятки во дворе…

Тут Игорёк понял, что папа перегибает. Игрушки у него были, это точно. И электрическая железная дорога была, и оловянные солдатики, которых сохранилась целая коробка, и даже педальный автомобиль когда-то был. Прибеднялся он для красного словца, и понятно, откуда это взялось: слово в слово он повторял фразы своего собственного папы, дедушки Игоря, у которого детство пришлось на послевоенные годы и который действительно чего-то там недоедал по карточкам.

Наконец Игорёк спохватился, что стоять под дверью и подслушивать чужие разговоры стыдно. Он на цыпочках прошёл в гостиную, но не успел войти в комнату, как ещё в дверях увидел такое, отчего остолбенел и потерял дар речи.

Кот Барсик, ленивый и жирный, полосатый как шмель, сидел на столе и разговаривал по телефону.

__***

Взрослые замечали, что маленьких детей трудно чем-то удивить или напугать. Каждый день ребёнок видит что-нибудь впервые и удивляться на всё просто не хватит никаких сил.

Но Игорёк был уже не в том возрасте, когда нет-нет, да и схватишься руками за грудь (не потому, что инфаркт, а потому что так принято).

И он схватился.

Не снимая трубку, а просто нажав кнопку громкой связи, Барсик что-то торопливо мурлыкал в микрофон, уткнувшись мордой в самые дырочки. А из динамика ему в ответ слышался мультяшный голос: «Так-так… Ага… Так… Дом старой постройки?.. Отлично, скоро будем. Во что бы то ни стало, попытайтесь задержать его до нашего прибытия. Всё, конец связи».

Последовали короткие гудки. Барсик нажал лапой кнопку, и стало тихо.

Игорёк на цыпочках отступил назад, в коридор, и прислонился спиной к стене. Постояв так с минуту, он снова заглянул в комнату.

Барсик, как ни в чём не бывало, лежал на диване и притворялся спящим.

— Барсик, — сказал Игорь упавшим голосом.

Кот никак не отреагировал, и это была его ошибка. На своё имя Барсик всегда отзывался, даже если спал по-настоящему. Он обязательно шевелил ухом или, хотя бы слегка приоткрывал глаза, будто снисходительно спрашивая: «Ну, что ещё за глупости?..» На этот раз секретный агент Центра, что называется, прокололся.

— Барсик!! — крикнул Игорёк, ещё не придумав, что скажет.

Кот вздрогнул и удивлённо уставился на мальчика.

— Ты это… пульта не видел? — смалодушничал Игорь. — А, вот он, здесь…

Кот беспокойно шевельнул хвостом, на всякий случай приготавливаясь к новой провокации.

Они оба родились в один год, но Барсик, по кошачьим меркам, был уже взрослый. То далёкое время, когда они оба были маленькие, и Барсик писал в стоящие под вешалкой ботинки, а Игорь угукал и тряс погремушку в своей кроватке, давно минуло. С тех пор оба поумнели и здорово выросли.

Игорёк плюхнулся на диван, взял пульт и включил телевизор. Увиденное и услышанное минуту назад висело у него в голове огромным вопросительным знаком, и он совершенно не представлял, что теперь с этим делать.

В телевизоре показывали уморительную передачу «Городок», но Игорь смотрел не на экран, а на телефонный аппарат. Потом он снял трубку и надавил кнопку «повтор».

Номер, по которому звонили в последний раз, набирался необычайно долго. Он состоял по меньшей мере из десяти цифр. Наконец, послышались длинные гудки. Кто-то снял трубку и отрывисто произнёс:

— Центр!

Игорёк испуганно бросил трубку на место и обернулся к Барсику.

Кот стоял, выгнувшись колесом, напряжённый как струна, и горящими глазами смотрел на мальчика.

— Чего-то… не туда попал… — залепетал Игорь, окончательно струсив.

В эту минуту он совершенно не был готов к выяснению отношений с Барсиком.

__***

Что и говорить, ситуация сложилась дикая и неправдоподобная. Говорить о таком, с кем бы то ни было, конечно, нельзя. Игорёк тупо смотрел в телевизор, а кот, снова развалившийся на диване и притворившийся спящим, время от времени приоткрывал щёлочки глаз и поглядывал на мальчика испытующе.

Прошло несколько минут, и Барсик вдруг, подняв голову, пошевелил ушами. Затем нарочито медленно поднялся, потянулся, спрыгнул с дивана и неторопливо, подняв хвост, выплыл из комнаты.

Выждав немного, Игорёк на цыпочках проследовал за ним. Приблизившись к двери туалета, он осторожно просунул голову внутрь.

Справедливости ради следует сказать, что Барсик отличался сообразительностью ещё до того, как научился разговаривать по телефону. По крайней мере, он успешно пользовался унитазом и для него не приходилось насыпать песочек в какие-нибудь там коробочки. Но сейчас его нигде не было видно — ни на унитазе, ни под унитазом. Скорее всего, он забрался во встроенный шкаф, через который проходило множество труб различного диаметра и неизвестного назначения. В этом же шкафу, на полочках, складировали разный хлам, который ещё жалели выбросить.

Зажигать свет было бы неразумно, и когда глаза Игоря привыкли к полумраку, он разглядел, что на одной из полок сидит Барсик. Из-за приоткрытой дверцы торчал только его хвост, и было слышно, что он с кем-то разговаривает.

arrow_back_ios