Содержание

Верьте моему прямому слову: если такое положение в государстве, подобное какому-то кошмару, ещё продлится, вам лично и августейшему вашему семейству угрожает великая опасность. Около вас составится заговор, против которого преданные вам люди, сбитые с толку, окажутся бессильными. Пока ещё не поздно, это положение надо прекратить, во что бы то ни стало, решительными мерами. Время страшное, и враг не дремлет. Теперь, озираясь вокруг, я убеждаюсь больше и больше, – что как бы ни была опасность Вашему величеству от злодеев – заговорщиков, – ещё серьёзнее опасность от Дружины».

Через три дня после получения этого письма Александр III распорядился распустить «Священную дружину» и передать её дела в департамент полиции Министерства внутренних дел. Авантюра, переходящая в аферу, и наоборот, закончилась как обычно во властных структурах Российской империи XIX века.

Выдающимся интриганом и провокатором был не только оставшийся в одиночестве у трона Победоносцев. Полицейская операция, проводимая в отношении «Народной воли» Георгием Судейкиным, превзошла всё, что делали провокаторы в империи до 20 декабря 1882 года.

Смоленский дворянин Георгий Судейкин окончил в родном городе юнкерское училище, шесть лет прослужил в армии и в июне 1878 года был принят в Отдельный корпус жандармов. Двадцативосьмилетний капитан Судейкин заменил в Киеве зарезанного революционерами капитана Гейкинга, любимца начальника жандармского управления. За время его работы в Киеве восемь подпольщиков были повешены, семьдесят осуждены за государственные преступления и девяносто – высланы без суда. Судейкин внедрил в группу бунтарей Валериана Осинского провокаторшу, и арестовал всех во время общего собрания, лично застрелив при этом несколько человек. Осинский и два его товарища были повешены и это послужило одним из главных поводов для создания «Народной воли». За успехи в службе Судейкин был переведён в Петербург для службы в ведомстве столичного обер-полицмейстера. Здесь он начал тотальное внедрение секретных сотрудников полиции не только в революционную, но и в оппозиционную среду, в университет, в газеты и журналы, активно вербовал провокаторов во всех слоях общества, соблазняя людей деньгами, льготами и словами: «Правительство желает мира с революционерами и готовит большие реформы. Нужно, чтобы революционеры не препятствовали власти». До него петербургская полиция действовала с помощью массовых обысков и многочисленных арестов. Судейкин изучил методы работы ведущих полиций мира, особенно французской и английской. Судейкин начал создавать систему политического сыска в империи, основой которой стала работа провокаторов в революционной среде. Он собирал информацию о подпольщиках, о нелегальных собраниях, о студенческих и рабочих сходках с помощью секретных сотрудников и наружного наблюдения. После прихода к власти Александр III назначил его руководителем Петербургского охранного отделения, придумав для него должность особого инспектора секретной полиции и оперативно подчинил ему жандармов Петербурга, Москвы, Киева, Харькова, и полицию Одессы и Херсона. Вскоре оппозиция стала называть империю царством провокаций, а народовольцы наградили Судейкина титулом «гений сыска».

Судейкин сам для себя написал должностную инструкцию в которой пожелал себе возбуждать ссоры в революционной среде, распространять в ней ложные слухи, арестовывать и тут же выпускать активных оппозиционеров с целью обвинения их в шпионстве, называть народовольческие листовки результатом полицейской провокации. Он лично допрашивал всех арестованных революционеров, говорил им, что террористы мешают государственным реформам. Подпольщики втягивались в дискуссии, в откровенные беседы с жандармом-либералом. Внутри партии «Народная воля» Судейкин активно пытался создать атмосферу недоверия друг к другу.

Жандарм-начальник Петербургского охранного отделения сам читал лекции своим сотрудникам: «Полицейский агент должен проникать на собрания революционеров, выявлять их конспиративные квартиры, знать все даже об отдельных революционерах и быть правдивым с начальством. При проникновении в революционные организации полицейские агенты должны подстрекать их к крайним мерам анархистского характера, бунту, разгрому магазинов, складов, поджиганию домов, взрывам, стрельбе, создавать поводы для принятия властями жестоких карательных мер. Вскоре сам Александр III назвал его лучшим сыщиком империи. Министр внутренних дел Д.Толстой сильно расстроился по поводу успехов подчиненного и стал блокировать его повышение по службе. Судейкин получал ордена, но так навсегда и остался подполковником Отдельного корпуса жандармов, хотя по должности должен был быть генерал-майором. Царь не вмешивался в распрю, но приказал выдавать Судейкину колоссальные деньги на провокаторов. Вместе с информацией на революционеров жандармский подполковник стал собирать компрометирующие материалы на имперскую элиту, вельмож и сановников, и ему было, что собирать. Судейкин стал использовать свою сеть секретных сотрудников в придворной борьбе, поддерживать ту, или иную бюрократическую группировку. Перед ним стали заискивать и начали бояться многие вельможи. Узнав много интересного о придворной борьбе и элитных тайнах, Судейкин захотел стать вторым человеком в империи, диктатором типа Лорис-Меликова. Для этого ему надо было свалить Толстого, имевшего личную полицейскую агентуру, и стать министром внутренних дел. Нужно было поднять свою ценность для императора и Судейкин с Толстым наперебой наряду с борьбой с революционерами стали специализироваться в создании и раскрытии мнимых политических заговоров. В оппозиционную среду вводились агенты-провокаторы с большими деньгами, собирали вокруг себя недовольных, инакомыслящих и потом их всех арестовывали, обычно за болтовню, выдавая это за очередную победу над грозным Исполнительным Комитетом. Судейкин стал создавать поддельные революционные кружки и группы во многих городах империи, в университетах, институтах, на фабриках и заводах. Эти группы искали связи с настоящей «Народной волей» и часто находили их. Исполнительный Комитет стал тратить чуть ли не все свои силы на выявление псевдо революционеров, в качестве активной силы оставив только подготавливаемый Военной организацией переворот. «Народная воля» решила подвести к Судейкину своего агента в качестве провокатора и выбор пал на дворянина Владимира Дегаева, вызванного подполковником на допрос и согласившегося стать для партии вторым Клеточниковым. Владимир Дегаев доносил Судейкину, что влияние «Народной воли» в империи растет и не выдал никого из своих товарищей. Для Судейкина он был плохим агентом, но «Народная воля» смогла определить масштаб его деятельности в борьбе с революционным движением. Брат Владимира Дегаева Сергей, двадцатипятилетний отставной штабс-капитан кронштадской артиллерии и член центральной группы Военной организации «Народной воли», потребовал убить Судейкина, которому тут же через агентов в студенческой среде стало об этом известно. За Сергеем Дегаевым было установлено тотальное наружное наблюдение, которое зафиксировало частое посещение штабс-капитаном квартиры Прибылевых, которую кроме него посещали члены Исполнительного Комитета Анна Корба, Михаил Грачевский и руководитель Военной организации лейтенант Александр Буцевич. Слежка за всеми посетителями квартиры Прибылевых закончились тем, что Судейкин смог установить, что в квартире действовала динамитная мастерская «Народной воли». Революционеры не сдались бы при захвате, а взорвали бы себя, и Судейкин, сняв ночью народовольческую охрану и открыв отмычкой дверь, смог предотвратить взрыв и захватить всех народовольцев спящими. Одновременно с этим налетом в июне 1882 года в Петербурге были арестованы Анна Корба, Михаил Грачевский и Александр Буцевич, личности которых, как и принадлежность их к Исполнительному Комитету были установлены. С трудом за границу смогли уйти только Лев Тихомиров и Мария Ошанина. В России из членов старого Исполнительного Комитета осталась только Вера Фигнер, во время петербургского разгрома находившаяся в Харькове. В Петербурге шли повальные аресты народовольцев, в Москве был арестован на штаб-квартире на Садовой улице член Исполнительного Комитета Юрий Богданович. Центра «Народной воли» больше не было, а Судейкин получил очередной орден и большую премию. Полковника, впрочем, ему так и не дали.

Вера Фигнер вспоминала: «Это несчастье было последним ударом, довершившим гибель Исполнительного Комитета. Положение было катастрофическое: в Петербурге и Москве – полное уничтожение не только личного состава Комитета, но всего наиболее активного персонала, прекращение всех изданий и закрытие типографий. На юге, в Одессе, после выдач Меркулова из рабочих не осталось никого. Во чтобы то ни стало, надо было собрать всех еще оставшихся на свободе и объединить наиболее опытных членов партии. Я предложила членам Военной организации Рогачеву, Ашенбреннеру, Похитонову и Крайскому подать в отставку, чтобы вместе со мной и уцелевшими членами «Народной воли» взять на себя общепартийные обязанности исчезнувшего Комитета. В числе приглашенных был и член Военной организации Сергей Дегаев».

Именно в этот момент «Священная дружна» начала переговоры с Львом Тихомировым в Париже. Вера Фигнер объезжала оставшиеся без центра народовольческие кружки и группы в Харькове, Киеве, Воронеже, Орле, пытаясь воссоздать «организацию, подобно той, что была разрушена». Офицеры – члены нового Исполнительного Комитета выходили в отставку. Новый руководитель Военной организации объезжал офицерские кружки в Пскове, Минске, Риге, Поволжье, Москве. Сергей Дегаев действовал в Петербурге, Кронштадте, Киеве, Николаеве, Одессе. Многие уцелевшие народовольцы понимали, что военный офицерский переворот без помощи всех других слоев общества, рабочих и студентов, среди которых вовсю шли аресты, откладывается на годы. Несмотря ни на что, офицеры – народовольцы продолжали борьбу. Член Военной организации Еспер Серебряков позднее вспоминал: «Среди офицерства, по крайней мере, во флоте, дух товарищества всегда пересиливал сознание долга перед правительством в целом, не говоря уже о начальстве, оно не считалось. К концу 1878 года упал патриотизм. Война с Турцией раскрыла глаза на печальную картину русских порядков. Особенно сильно это сказалось на офицерах, свидетелей того, как несчастные солдаты, выносившие на своих плечах всю тяжесть войны, питались гнилым хлебом с известкой, ходили без подошв, оставались без медицинской помощи, не потому, что в России не было средств накормить своих солдат, а потому что казнокрадство во время войны достигало размеров открытого дневного грабежа и никакие протесты, никакие усилия и хлопоты порядочных офицеров не могли помочь горю. Интенданты даже не осознавали, что грабить казну – преступление. Интендантов можно было бить и сорвать таким образом свою злобу. Но кто повыше, тех нельзя было бить, а недовольство ими было не меньшее, а большее. И не только потому, что не интенданты, а они были главными виновниками казнокрадства, а также и потому, что они выказывали не только невежество в военном деле, но полное равнодушие к интересам родины, к страданиям солдат и офицеров и заботились только о чинах, орденах и занимались взаимными интригами. Само собой офицерство, оскорбленное в своем патриотизме, в своей любви к народу и к солдату и обиженное лично, обратило свое внимание на поиск причин подобного положения вещей. Взоры офицерства обратились в сторону оппозиции и революционеров».

Фигнер восстанавливала «Народную волю», а Судейкин начал искать среди революционеров видного агента, чтобы организовать личную группу террористов, неизвестных полиции. После террактов, планируемых подполковником против министра внутренних дел Толстого и брата царя Владимира, которые расчистили бы путь к власти Судейкину и Александр III мог дать ему диктаторские полномочия. Руководитель террористической группы и агент подполковника получал неслыханную популярность в «Народной воли» и мог возглавить Исполнительный Комитет. После этого Судейкин мог делать в империи все, что хотел. В конце 1883 года, когда все кончилось, Лев Тихомиров писал о методах работы руководителя политического сыска империи: «Он обращался с предложением поступить в шпионы ко всем, а будет оно принято или с презрением отвергнуто – все равно. Первое время Судейкин не требовал выдач, а только помощи в предупреждении террористических актов. Он приучал оппозиционеров брать деньги от полиции. Таким путем деморализация действительно проникала в общество и молодежь. Весной 1883 года в петербургском университете более пятидесяти человек состояли на жалованье полиции. Судейкину от массы подкупленных нужны были не столько сведенья, как сама роль живого примера, развращающего общество. Не было таких способов, которые бы Судейкин не пробовал для того, чтобы каждого, кого возможно, втянуть если не в чисто шпионскую роль, то хоть в какое-нибудь частное соглашение с правительством. Создавая деморализацию и повальное взаимное недоверие, можно было совершенно расслабить врагов. Еще лучше – устроить от полиции такие центры, около которых революционеры могут сплачиваться, не подозревая, что они сидят в полицейском мешке. Создание таких организаций постоянно озабочивало Судейкина, создававшего такие центры даже за границей».

Неизвестно, когда Судейкину удалось завербовать Сергея Дегаева – летом или в декабре 1882 года, но подполковник это сделал. Сергей Дегаев закончил московскую гимназию, учился в знаменитом Александровском военном училище в Москве, закончил Михайловское артиллерийское училище и поступил в Михайловскую артиллерийскую академию, из которой в январе 1879 года был отчислен за политическую неблагонадежность. Отставной штабс-капитан участвовал в подкопе на Малой Садовой зимой 1881 года и был активным членом Военной организации «Народной воли». 25 апреля 1881 года его арестовали, но Дегаева никто не выдал, и через десять дней его отпустили. В мае 1882 года Судейкин установил за Дегаевым тотальную слежку, а в июне арестовал в Петербурге и Москве всех членов Исполнительного Комитета, кроме Фигнер, Тихомирова и Ошаниной, и еще сто двадцать народовольцев. Такое количество арестов вряд ли можно объяснить только полицейской слежкой, но повальные аресты в Военной организации не произошли, а Дегаев знал всех петербургских и кронштадских офицеров-народовольцев. Сам Дегаев на партийном суде заявил, что Судейкин завербовал его в декабре 1882 года. Дегаев знал приемы членов Исполнительного Комитета, у каждого из которых были установлены особые правила для срочных встреч. В определенные дни недели в определенное время они должны были появляться в определенном месте, например, по средам, в десять утра, член «горстки героев» проходил через Каменный мост, там, где Гороховая улица пересекала Екатерининский канал. Именно так был взят жандармами великолепный Николай Суханов, расстрел которого в Кронштадте власти побоялись дать проводить офицерам.

arrow_back_ios