Содержание

1. ОТ АВТОРА

Когда я оглядываюсь на свое школьное детство, то всегда вспоминаю, что меня очень и очень притягивали книги о путешествиях по странам Востока. А из числа этих стран – главное место занимала Индия. Если вы спросите меня – а почему это Индия? – я и ответить не смогла бы. Вот просто так – Индия, и все! Ведь и описания-то ее природы и людей попадались тогда не так уж и часто, особенно – людей. Возможно, притягивала какая-то неясность в рассказах о них. Да и рассказов этих почти не было. А вот туманные намеки на их небывалость встречались и манили. Вот Есенин: «Корабли плывут, будто в Индию»… Или Гумилев: «Вот и вокзал, на котором можно в Индию духа купить билет»… Действительно, что это такое – Индия духа? A Киплинг с его Маугли, с его завораживающими описаниями джунглей и индийских зверей, особенных каких-то зверей, с малолетства держал душу в плену. Словом – Индия, и все! И не пытаясь найти определение истокам своей тяги к этой стране, я поступила в Ленинградский университет, на восточный факультет, и начала постепенно превращаться в того, кого именуют индологами. Вот в годы своего постепенного превращения я и узнала, что русские давным-давно интересуются Индией, знакомясь с ней по торговым делам, средоточием которых была Астрахань. Играли свою роль и торговые связи с Западом, куда уже много веков вывозились прекрасные индийские ткани, драгоценные изделия и редкие пряности. Но ведь узнавать еще не значит знать. Так, видимо, думал и русский купец из Твери, Афанасий Никитин, который предпринял на свой страх и риск отчаянное путешествие в Индию, занявшее 4 года – с 1468 по 1472 г.

Навидавшись и натерпевшись всякого, он вернулся, поцеловал родную землю и благополучно торговал до самой своей смерти, оставив для потомков свои записи, которые и опубликованы в России под нaзванием «Хождение за три моря Афанасия Никитина». Поскольку эта книга не раз переиздавалась, могу порекомендовать ее читателям – интереснейший и правдивый труд.

После долгого и томительного странствия по морям достиг купец незнаемой страны: «И тут Индийская страна, и простые люди ходят нагие, и голова не покрыта, а груди голы, и волосы в одну косу заплетены, все ходят брюхаты, и дети родятся каждый год, а детей у них много. Из простого народа мужчины и женщины все нагие, да все черные. Куда я ни иду: за мной людей много – дивятся белому человеку. У тамошнего князя – фата на голове, а другая на бедрах… а княгини ходят – фата через плечо перекинута, другая фата на бедрах… А простые женщины ходят – голова не покрыта, а груди голы, а мальчики и девочки нагие ходят до семи лет, срам не прикрыт… Бидар – стольный город Гундустана бесерменского… Земля многолюдна, но сельские люди очень бедны, а бояре власть большую имеют и очень богаты. Носят бояр на носилках серебряных… А когда султан выезжает на прогулку… слонов выводят двести, и все в золоченых доспехах…»

Этот дневник Никитина наполнен удивительными и точными наблюдениями и дает нам возможность судить о бытовой, правовой и религиозной жизни индийцев, как индусов, так и мусульман, как южных «черных», так и северных «бледнолицых», как богатых, так и бедных и т. д. Словом, это бесценный памятник, содержащий сведения, которыми пользуются и современные историки, пишущие об Индии времен Средневековья.

Шли годы. И вот русские люди узнают об Индии много нового из трудов человека, которого в обществе именовали поповичем, а в наше время именуют первым русским индологом, – из трудов Герасима Лебедева. Протекала вторая половина XVIII-го века, и в городе Ярославле возрастал юноша, певший в церковном хоре. Его судьба сложилась так, что с хористами он попал сначала в страны Запада, где за несколько лет прославился как певец, музыкант и композитор. В том обществе, где ему приходилось бывать, часто возникали разговоры об Индии – ведь это были годы нарастания английской политики по колониальному захвату Индии. В кругах дипломатов, а затем и деятелей культуры и науки люди делились слухами, исходившими от английских офицеров, торговцев и миссионеров. Говорили о самом разном – об охоте на бенгальских тигров, о йогах, о драгоценностях. И обычно – ничего о народе, о его радостях и бедах, которых, как выяснялось из светских разговоров, было очень и очень много. Но об этом так, в намеках. Молодой музыкант прислушивался к каждому слову, и его начинало тянуть в эту далекую страну, да только пути в нее не было.

Темнокожая служанка-тамилка

Но вдруг его пригласили в одну из английских знатных семей как учителя музыки для детей. При этом он был уже известен и как исполнитель, выступающий с сольными концертами, а поэтому в Лондоне он начал и выступать с концертами и уроки давать. Связь Англии с Индией была всем очевидна, но для него недоступна – кому и как он может пригодиться в этой далекой стране? Но наступил август 1784 года, и Лебедев, взяв с собой несколько рекомендательных писем, адресованных видным чиновникам англо-индийской администрации, взошел на корабль, которому предстояло больше полугода добираться до Индии. Приехав в Мадрас на юго-востоке этой страны, он поселился в английском квартале и стал снова учить музыке детей англичан. Но его привлекал облик темнокожих слуг, интересовала их жизнь, их быт и, конечно, их музыка, странные распевы их молитв и удивительный вид их музыкальных инструментов. Вскоре он стал завсегдатаем их жилых кварталов и постоянным посетителем их храмов.

Лебедев часто посещал храмы тамилов. Храм в Канчипураме – образец южно-индийской архитектуры. VIII в. н. э.

А была эта область страной тамилов, чей язык не был никому в Европе знаком. Английские чиновники не одобряли увлечений Лебедева, не скрывая своего неудовольствия, а он с каждым днем все больше втягивался в стремление познать местную культуру. Да и не только южно-индийскую, а по возможности и особенности культуры других народов страны.

Вскоре судьба снова улыбнулась ему, и появилась возможность отплыть на север на одном из торговых кораблей, бороздивших воды Бенгальского залива. И вот он в Калькутте, в главном центре английской администрации, в большом городе, столице народа бенгальцев. Англичане здесь с интересом встретили «этого русского», о котором до них уже дошли слухи из Мадраса. С ним заключили контракт на преподавательскую и исполнительскую деятельность, и он приступил к активной работе. Да, к активной работе, но далеко не только в среде англичан – его неудержимо тянуло к ознакомлению, к сближению с бенгальцами, с их языком, песнями, народным театром. Этому соблазну противиться было невозможно, и он все больше сближался с местными поэтами, музыкантами и артистами, быстро и успешно овладев бенгальским языком. Вскоре он и сам создал совершенно новое по стилю и по технике исполнения музыкальное произведение, назвав его «Бенаресская сюита». Вскоре он заговорил о необходимости создать в Калькутте национальный бенгальский театр и даже истратил много сил и средств для создания этого театра. И вот в марте 1796 года такой театр начал функционировать. Лебедев написал для него несколько переводов европейских пьес, что вызвало взрыв энтузиазма со стороны бенгальцев и взрыв недовольства со стороны англичан. Они усмотрели в деятельности «этого русского» подрыв авторитета и власти Ост-Индской компании. Ему отказали в продлении контрактов и перестали приглашать в дома на обеды и ужины. Он провел полгода в имении своего друга-бенгальца, где и написал книгу об Индии, о которой писал в своем дневнике: «Если труд мой поможет возраставшим в России юношам, большего мне не надо… Не герой я, не знатная персона, простой ярославский попович».

На таком корабле Лебедева выслали из Индии. Индийский рисунок XVII в.

Затем грянул суд с английскими коммерсантами, имевшими откуп на все театральные дела. Суд разорил его, но он все же смог создать «Индийскую мелодию», предназначенную для исполнения на европейских инструментах.

В конце 1797 года он был отправлен из Индии на корабле «на правах нищего», и к 1799 году он добрался до Лондона, где написал «Грамматику смешанных индийских диалектов». Наконец в 1801 году вернулся в Петербург, где создал удивительную книгу «Беспристрастное созерцание систем Восточной Индии брамгенов священных обрядов их и народных обычаев».

Умер первый русский индолог Герасим Лебедев в 1817 году.

К тому времени, на которое пришлись годы моего пребывания в стенах Ленинградского университета, об Индии было уже написано довольно много книг, но на русском языке появлялись главным образом отдельные исследования по буддизму, несколько переводов сказок и мифов. Главным источником наших знаний об этой стране являлась литература на английском и немецком языках, объем которой заметно нарастал с середины XIX-го века. Колониальное освоение Индии приводило к расширению интереса к ней со стороны политиков, экономистов и ученых. Последние публиковали переводы классических поэм и драм, анализировали состав и грамматику древнего «языка индийской культуры» – санскрита, и уделяли много внимания выявлению общих или близких элементов в его лексике и лексике европейских языков.

Больше того – на свет появились два объемных словаря санскрита – немецкий пятитомник О. Бётлинка и полновесный английский словарь М. Монье-Вильямса, ставший основным пособием для всех, кто изучал культуру Индии. Но в России в XIX веке очень мало еще знали об Индии, и многие увлекались чтением первого популярно изложенного повествования об этой стране – книгой князя Алексея Салтыкова «Письма об Индии». Этот образованный вельможа был дипломатом и часто путешествовал по разным странам, уделяя много внимания и занятиям живописью. Его неодолимо привлекала Индия, и он дважды пускался в путешествия по этой стране, добираясь туда по четыре месяца на океанских кораблях.

Ему казалось, что культура Индии должна нести в себе нечто большее, чем однообразная европейская культура, и он жаждал приобщиться к другому, более высокому мировосприятию. Он дважды посетил Индию, в 1841–1842 гг. и в 1845–1846 гг. и странствовал по всей стране, не останавливаясь ни перед трудностями передвижения в паланкинах, что было основным видом транспортировки людей в этой стране, ни перед трудными для европейца изломами местного климата. И повсюду рисовал, рисовал, не переставая. Очарованный произведениями художественного ремесла, он привез с собой столько всяких прекрасных вещей, что его квартира превратилась в первый музей, где он принимал гостей, облачась в индийские ткани. Выставки его картин в Париже привлекли всеобщее внимание, и он неумолчно рассказывал об Индии всем, кого влекли сведения об этой незнаемой стране. В Европе снова заговорили об «этом русском», который для всех открывает Индию. Описанные в его «Письмах» ценнейшие драгоценности, многообразные ткани из хлопка, шелка и шерсти, покрытые небывалыми узорами и вышивкой, тончайшие вещи, вырезанные из слоновой кости, и прочие изделия индийских мастеров привлекли внимание, стали входить в моду, все зажиточные люди стремились приобрести «что-нибудь оттуда», а это стимулировало рост торговых связей с Индией, равно как и рост интереса к этой далекой стране.

arrow_back_ios