Содержание

— Эта самая и есть… Видишь, царевна, вон и толпа на лужайке. Гляди, гляди, в хороводы уже становятся… Слава Богу, не опоздали мы! — волновалась бойкая Маврута.

Между тем, несколькими взмахами весел, гайдуки-гребцы причалили к берегу, где находилась крошечная, самой природой созданная бухта, чудесно укрытая под сенью двух старых развесистых ракит.

— Ну, вы здесь нас и ждите… К закату вернемся… Мамушка Андреевна, а мамушка?.. Ты не опасайся, мы тут близехонько будем! — тормошила царевна успевшую уже основательно вздремнуть Лискину Андреевну.

Та с трудом раскрыла отяжелевшие веки.

— Ступайте со Христом, мои голубушки, а только в случае чего тотчас же назад. Не приведи Господь, ежели обидит кто… или согрубит… Ишь, ведь, разве тебя нынче узнаешь, золотая ты наша царевна! — окончательно приходя в себя и напутствуя вверенную её попечениям царскую дочь, тревожилась мамка.

— И-и… кто меня обидит! Гляди, чтобы я кого не обидела! — весело и звонко рассмеялась царевна и козочкой выпрыгнула из лодки, прежде чем гайдуки успели подсобить своей юной госпоже.

Очутившись на берегу реки, обе девочки взялись за руки и быстро-быстро, что было прыти, побежали в ту сторону, откуда до них уже доносилось протяжное хороводное пение, то и дело прерываемое веселым звонким смехом.

— Помни же, Маврута, я не царевна нынче, а просто Лизанька. Так меня и зови, безо всякого прибавления «ваше высочество», а не то мне все дело испортишь. Лизанька, сестрица твоя, Плотникова дочка. Слышишь? — наказывала царевна дорогой своей верной подруге.

— Да, как же так, царевна, да нешто я посмею? — смутилась та.

— Должно быть, посмеешь, ежели я тебе это наказываю.

— Ой! Дико мне, ваше высочество…

— Фу, ты какая… Опять «высочество»? Что я сказала сейчас…

— Ладно, ладно, не буду уж… Не всякое лыко в строку, царевна.

— Опять — царевна. Эк ты какая…

— Не буду, не буду, ваше высо…

— Что?..

— Не буду, Лизанька… Ой, прости ты меня, ради Бога, дерзкую, непутевую, — искренно испугалась Маврута.

Царевна только весело рассмеялась и махнула рукой.

— Нет уж, ты лучше там со мной и вовсе не разговаривай, а то опять спутаешь. И тогда прощай вся наша затея. Будут на меня смотреть, как воронье на пугало, а то еще хуже — стесняться да церемониться меня… А я повеселиться хочу, как следует от души повеселиться, Мавруша, безо всяких церемоний, — искренно созналась царевна и, все еще не выпуская руки своей спутницы, умерила шаги и уже степенно и спокойно направилась вместе с нею к пестрому хороводу.

ГЛАВА IV

Первый блин комом. — Насмешники

— Здравствуйте, девушки, здравствуйте, парни! — нежданно-негаданно прозвучал нежный, серебристый голосок-колокольчик позади собравшихся в хоровод слобожан.

Те только что на минуту оборвали одну песню, чтобы затянуть другую, как услышали за своими плечами это приветствие, произнесенное звонким приятным голоском.

Перед слободскими девушками и парнями стояли тетерь две молоденькие чисто по-крестьянски одетые девушки.

— Милости прошу к нашему шалашу, — окинув их внимательно-зорким взглядом, произнесла хороводная запевала, совсем еще юная кареглазая, темноволосая, миловидная девица, стоявшая посреди круга.

— Это и есть Танюша Онуфриева, с которой я уговаривалась намедни, — успела шепнуть царевне Лизаньке Маврута.

Таня в свою очередь узнала забегавшую к ней накануне девочку и весело закивала ей головою.

— Никак дворцового плотника дочка? — окликнула она ее.

— Она самая, — нимало не смущаясь, ответила Маврута Шепелева.

— Как видишь, сама пришла и сестренку привела с собою, — указала она глазами на царевну Лизаньку.

— Ишь, какая красавица-то у тебя сестренка, — усмехнулась Таня, не менее Мавруты, бойкая девушка.

— Ну, ступайте к нам в хоровод, коли пришли, гостями будьте! И, указав обеим девушкам их место, она махнула рукою и затянула высоким голосом песню.

Хоровод поддержал свою запевалу, и вот красивые, звонкие молодые голоса понеслись по берегу Невы многоводной, по хрустально-голубоватой тихой поверхности вод, в чащу зеленых финских лесов, поверх глубоких болотных топей.

Царевна Лизанька, крепко любившая с детства родные русские песни, с восторгом прислушивалась к ним.

Среди общего хора красиво выделялся голос запевалы Тани. Хоровод двигался сначала в одну сторону, потом в другую под звуки песни, а сама Таня, стоя посреди круга, то притоптывала ногами, то подергивала плечами или начинала плавно выплывать утицей вдоль круга.

Не скоро еще замолкло пение, остановился хоровод.

— А ну-ка, девушки, а ну-ка парни, грянем-ка-сь плясовую! — неожиданно крикнула своим звонким голоском хороводная запевала и уперла руки в бока, приготовляясь к пляске.

Вмиг все ожило и засуетилось на полянке. Откуда-то, словно из-под земли, вырос седой рыбак, с черным от загара лицом, с трехструнною балалайкой. Он уселся на пне, скрестил ноги, обутые в лапти, и, обведя глазами столпившуюся вокруг него молодежь, лихо провел по струнам рукою.

Под звуки залихватской плясовой песни, выступила вперед Танюша, и бойко крикнув:

— А ну-ка, кто со мною? Выходи! — мелко засеменя ногами, павой поплыла она по лужайке.

Не успела она сделать и одного круга, как из толпы молодых слобожан пулей вылетел парень и бросился следом за нею, то выделывая какие-то затейливые фигуры ногами, то кидаясь на землю и пускаясь в удалую присядку.

arrow_back_ios