Содержание

Система защиты корпуса от подводных взрывов проекта русского линкора также представляла собой тщательно разработанную конструкцию как для локализации торпедных ударов в подводной части борта, так и разрывов мин под днищем. Функциональное подразделение этой системы на отсеки носило передовой характер, а ее полная глубина была наиболее значительной среди всех проектов 16" линкоров.

Отсутствие подробных данных по двигательной установке затрудняет ее анализ, однако имеющиеся сведения позволяют предположить, что на фоне развития русской судовой энергетики того периода машинно-котельная установка проекта линкора 1917 гг. была бы вполне сопоставима с его зарубежными собратьями.

Соотношения размерений корпуса, имевшего характерный для всех ранних проектов 16" дредноутов протяженный полубак, в целом соответствуют таковым других проектов дредноутов третьего поколения. Конструкция его, основанная на хорошо разработанной в России продольной системе набора, отличалась эффективностью. Все эскизы В.П. Костенко показывают носовую оконечность ледокольного типа, хотя ко времени разработки итогового проекта вполне мог быть одобрен форштевень с бульбовым образованием, разработки по которому велись в России с 1911 г.

Все приведенные расчеты и факты свидетельствуют о том, что тип русского линкора третьего поколения, каким он мыслился русским морским специалистам в 1916 г., воплощал в проекте технического бюро завода «Наваль» хорошо спланированную и продуманную конструкцию, отличавшуюся гармоничным сочетанием всех основных составляющих. Все они — артиллерия, броневая и конструктивная защита, двигательные характеристики находились в таком соотношении между собой, что каждая из них в отдельности не уступала большинству аналогичных характеристик 16" тяжелых артиллерийских кораблей зарубежных проектов, превосходя при этом многие из них, а собранные воедино они представляют собой весьма эффективный линкор с мощной артиллерией, надежной защитой и высокой скоростью хода.

К планам строительства мощных линейных кораблей в России смогли вернуться только в 30-е гг. Предвоенная программа строительства «Большого флота» включала постройку 15 линкоров класса «Советский Союз» (62 тыс. т., 9 16"/50 орудий, 28 уз) для Балтийского, Черноморского, Северного и Тихоокеанского флотов. На фото слева — сборка корпуса головного линкора («Советский Союз») на стапеле Балтийского судостроительного завода, 5 ноября 1939 г.

РГАВМФ

Заключение

Как известно, несбывшиеся планы Российского Императорского флота относительно широкого строительства 16" линкоров нашли продолжение два десятилетия спустя в советской программе «Большого флота». В 1938–1939 гг. первые плиты килей будущих сталинских суперлинкоров легли на кильблоки стапелей тех же самых заводов, на которых за 20 лет до этого предполагалось строительство их прямых предшественников. Создаваемые как морское сверхоружие в обстановке строжайшей секретности, новые гигантские корабли по тоннажу уступали только своим японским собратьям во главе с «Ямато», и обладали, по единодушной оценке сегодняшних военно-морских историков, исключительно высоким уровнем защищенности. В качестве главной артиллерии они должны были нести 16" орудия с увеличенной до 50 калибров длиной ствола, и в части общей компоновки основывались, по мнению ряда исследователей, на проекте линкора 1916–1917 гг. В.П. Костенко. Однако ни один из этих заложенных в конце 30-х гг. кораблей, несмотря на значительно продвинувшиеся работы по их корпусам и вооружению, так и не был достроен, явив тем самым в итоге параллель с 16" линкорами дореволюционной эпохи.

Любопытная аналогия приходит на ум, когда пытаешься сопоставлять судьбы создания 16" линкоров в России XX столетия. Широкий размах, высокие темпы подготовки, зрелость проектно-конструкторских решений и, наконец, личное покровительство власть придержащих должны были, казалось, обеспечить успех планам их постройки и в середине 10-х гг., и 20 годами спустя. Однако оба раза разразившаяся тяжелая война надолго отодвигала надежды на создание мощных тяжелых кораблей. Словно какая-то таинственная сила тяготела над программами пополнения флота крупными сверхдредноутами и не позволяла русским эскадрам сравняться с дивизиями линкоров ведущих зарубежных держав.

Но дело здесь, конечно же, не в некоем «мистическом» вмешательстве, предопределившем несудьбу России в обладании мощными, многочисленными, отвечающими последнему слову техники линкорами. Как предельная система оружия, линейный корабль эпохи своего расцвета превратился в некое сверхъявление, весьма зависимое от множества политических, финансовых, экономических, технических, тактических, а также огромного числа прочих условий и причин. Для России с ее огромными пространствами суши, которые в случае втягивания страны в крупный военный конфликт становились ареной первостепенного приложения всех сил, следование генеральной идее на неуклонное создание первоклассных морских сил в целом не оправдывалось общенациональной сверхзадачей, как это было присуще Англии или США.

Завершая исследование о последних проектах линейных кораблей Российского Императорского флота, автору хотелось бы высказать свое мнение по вопросу о реальности программ создания «морской силы» России в 10-е гг. XX века. Известно, что создание такой силы обуславливается ее принципиальной необходимостью для решения стоящих перед страной задач, экономической мощью государства, степенью осознания ее необходимости правящими кругами и народными массами, наличием эффективных инструментов по управлению ее созданием, а также отечественных школ кораблестроения и систем вооружения. Сам процесс создания морской сипы из-за громадных затрат финансовых и материальных средств отличается большой продолжительностью и может идти только при относительно стабильной внешне- и внутриполитической обстановке.

К лету 1914 г. система создания морской силы России только начала обретать свои очертания. Прежде всего были определены внешнеполитические задачи России. Завершилась решительная ломка стереотипов в общественно-политическом сознании правящих кругов и целых социальных групп населения. После русско-японской войны Россия уже не могла проводить полностью независимую политику, а возможность лавирования между Антантой и Тройственным союзом оказалась исчерпанной. В надвигающейся грандиозной схватке германского и английского империализма за передел мира царизм, несмотря на сопротивление влиятельных германофильских кругов, выбрал (или был вынужден выбрать) курс на союз с Англией. Главным призом, обещанным Англией (и ее младшим партнером — Францией), ради которого предстояло положить в войне миллионы русских людей, был контроль или даже обладание Черноморскими проливами. В начале XX в. от режима проливов зависело не только хозяйственное развитие обширных и богатых южных районов, тяготеющих к Черному морю, но и экономический подъем всей России, экономика которой была привязана к экспорту продовольствия и сырья. Не менее важным для России было и стратегическое значение проливов, что стало очевидно во время общеевропейской войны. Закрытие проливов Турцией отрезало Россию от прямых сообщений с союзниками, что привело к снижению ее боевой мощи, так как она лишалась возможности получать необходимое военное снаряжение, вооружение и боеприпасы наиболее коротким путем. Резкое сокращение экспорта товаров лишило Россию поступления валюты, необходимой для оплаты военных заказов за границей, что привело к необходимости прибегнуть к обременительным займам.

arrow_back_ios