Содержание

 Из Мантуи Леонардо и его спутники направились в поисках более надежного убежища в Венецию.

 У Луки Пачоли в Венеции было много друзей, и он познакомил Леонардо с наиболее влиятельными семействами города.

Прежде всего Леонардо отправился посмотреть на конную статую Бартоломео Коллеони работы его незабвенного учителя Верроккьо.

 В Венеции Леонардо изобрел водолазный костюм. Но, вспомнив о людской жестокости, он уничтожил это свое изобретение, так никому его и не показав.

Герцог потерял государство...

Однажды, идя по узкой и пустынной улице, Леонардо встретил старого друга Лоренцо Гуснаско да Павия, резчика и мастера по изготовлению музыкальных инструментов при дворе герцога Сфорца.

—Слышали, маэстро Леонардо, что произошло в Милане?

—Нет. Что же там случилось?

—Моро вернулся. Миланцы встретили его с триумфом. Итальянские союзники его предали, но он нанял шестнадцать тысяч швейцарцев и тысячу бургундских всадников и вернулся. Сначала взял Виджевано, а потом с братом, кардиналом Асканио, вступил в Милан.

—Вы-то откуда все знаете?

—Я был там,— ответил маэстро Лоренцо.— Своими глазами видел, как миланцы приветствовали герцога — за три месяца французы им осточертели. Солдаты гонялись за женщинами, а Тривульцио замучил налогами.

Леонардо, вернувшись домой, сообщил друзьям эти новости.

—Плохи у Моро дела, очень плохи,— сказал Лука Пачоли.— Франческо Сфорца проложил себе путь в Милан шпагой, а сын — деньгами. Когда деньги у Моро иссякнут, швейцарцы бросят его на произвол судьбы. Так оно и случилось. Вскоре в Венецию пришло известие, что глава швейцарских наемников Туцман предал Моро и продался Людовику XII. Моро умолял швейцарца не бросать его в беде, обещая отдать все свои богатства. Но Туцман позволил герцогу лишь переодеться в форму простого солдата и вместе с армией наемников покинуть город. Бедный Лодовико! За несколько сольди наемники отдали его в руки французов, когда он, «смешавшись с конным эскадроном, шел в форме швейцарского солдата и с оружием по дороге». Французы схватили его и заключили в лионскую крепость. Он пытался бежать, его поймали и подвергли пытке. Перед смертью он написал прощальные слова на стене тюремной камеры. Король Франции, отныне также и властитель герцогства Миланского, приказал отслужить во всех церквах королевства заупокойную мессу. Папа Александр VI, Венеция и Флоренция последовали его примеру.

Леонардо с волнением следил за этими трагическими событиями.

«Управляющего замком французы взяли в плен» (скорее всего, речь идет о замке в Павии или Виджевано). «Висконти волокли по улицам города, сын его умер от горя» (имеется в виду друг Леонардо придворный поэт Гаспаре Висконти). «У да Розате отобрали все деньги» (речь идет об Амброджо да Розате, придворном астрологе, столь любившем число «17»). У людей отнимали имущество, сажали их в тюрьму. Виноградник Леонардо тоже конфисковали.

— Что стало с Джакомо Андреа, с Амброджо де Предисом, с братьями Марлиани? — тревожился Леонардо.

Вместо проблем всемирных ему пришлось заняться проблемами «частными», в его сердце снова проснулась тревога за судьбу Милана, неразрывно связанную с трагедией всей Италии.

Однажды Лука Пачоли сообщил:

— Моро схватили, когда тот пытался бежать из города, переодетый в форму швейцарского солдата и увезли во Францию.

Моро, невольный виновник вторжения Карла VIII в Италию, Моро, заигрывавший с турецким султаном и спровоцировавший Лигу на войну!

«Герцог потерял государство, все свое имущество и свободу...» — писал Леонардо в записной книжке. С болью вспомнив о модели коня, о строительстве купола собора, о каналах Навильо — все эти работы так и остались неоконченными — дописал:«И ни одно начинание герцога не было завершено».

 Моро с помощью швейцарских наемников удалось вернуться в Милан. Но вскоре швейцарцы его предали, и ему вновь пришлось бежать из города, переодетым в форму швейцарского солдата. Он был схвачен и увезен в плен.

Узнав об этих событиях, Леонардо решил возвратиться во Флоренцию.

Из Венеции во Флоренцию

Внезапно перед ним, в низине долины, возникла Флоренция — такая новая и такая родная, с ее башнями и церквами, с полноводной рекой Арно. Восемнадцать лет разлуки остались за перевалом, Леонардо кажется, будто он покинул Флоренцию лишь вчера, он узнает прежний яркий свет и цвета, вдыхает воздух родного дома.

Весна. Как и в тот день, когда вместе с молодым Заратустрой и Аттаванте он направился к Апеннинским горам. Тогда он ощущал себя наивным мечтателем, которого изгнали из города; сейчас он возвращался во Флоренцию «во всеоружии», увенчанный славой, уверенный в своем редком таланте и твердо решивший это доказать.

— Вот мы и дома, Салаи,— с улыбкой сказал Леонардо.

Салаи двадцать лет. Он на редкость красив и в таком городе, как Флоренция, произведет должное впечатление.

Весть о возвращении Леонардо разнеслась с молниеносной быстротой. Молодой монах-доминиканец Бартоломео ди Сан Марко пожелал тут же стать очередным учеником Леонардо. Художник Джулиано да Сангалло, который руководил сносом домов на виа делла Престанца, чтобы воздвигнуть дворец Пьеро Гонди, отыскал Леонардо и приветствовал его так же радостно, как прежде в Милане. Пришли и Филиппино Липпи, дописавший за Леонардо «Поклонение волхвов», и старые друзья по боттеге Верроккьо — Лоренцо ди Креди и Сандро Боттичелли; а также живописцы Перуджино и Лука Синьорелли.

Леонардо вновь встретился с друзьями, миниатюристами Аттаванте и Герардо, познакомился с молодыми художниками Франческо Граначчи, Андреа Контуччи, Якопо Поллайоло, Джулиано Буджардини, Баччо д'Аньоло.

Но вскоре все эти живописцы с досадой заметили, что Леонардо держал их на расстоянии, подавляя своими обширнейшими познаниями во всех областях.

— Это же не художник, а математик! — с горечью заявил юноша художник. Поэтому можно себе представить, какое впечатление произвел на них Леонардо, одетый более чем изысканно и обладавший куда большими познаниями, чем остальные. Все слушали его рассуждения раскрыв рот. Никто, даже ученые мужи, не осмеливался с ним спорить, когда он говорил о слепоте культуры, которая рабски повторяла сомнительные утверждения греческих философов либо догмы средневековых теологов.

Двадцать четвертого апреля Леонардо отправился в больницу Санта Мария Нуова, чтобы забрать пятьдесят из шестисот золотых дукатов, переданных банкиру в Милане.

Перед Леонардо встала проблема, как обеспечить себя и учеников, не прибегая больше к сбережениям. Выход нашелся.

«Братья сервиты заказали Филиппино Липпи работу над образом для главного алтаря монастыря Аннунциаты»,— рассказывает Вазари. Но не следует забывать, что прокуратором монастыря был сер Пьеро, отец Леонардо. Когда Леонардо заявил, что охотно выполнил бы эту работу, Филиппино Липпи, узнав об этом, будучи человеком благородным, от заказа отказался. Братья же сервиты, «дабы Леонардо образ алтарный написал, взяли его к себе в обитель, обеспечив содержание его и всех его домашних».

Вернувшись во Флоренцию, Леонардо сразу же отправился в банк больницы Санта Мария Нуова забрать пятьдесят золотых дукатов.

Во Флоренции он встретился с друзьями юности: Джулиано да Сангалло, Лоренцо ди Креди, Перуджино и Боттичелли, который стал ярым сторонником Савонаролы.

Сер Пьеро приобрел за это время в городе еще большее влияние, он сумел через настоятеля монастыря святой Аннунциаты устроить Леонардо заказ на написание образа для главного алтаря. Прежде эта работа была заказана Филиппино Липпи, но тот отказался в пользу Леонардо. Братья-сервиты взяли Леонардо и его учеников в свою обитель и обеспечили их содержание.

Священник Алессандро

О событиях во Флоренции и делах семейных Леонардо рассказал каноник Алессандро Амадори, брат покойной Альбиеры.

Приехав во Флоренцию, Леонардо первым делом записал: «Выяснить, жив ли священник Алессандро Амадори».

Он узнал, что Амадори жив, обосновался во Фьезоле, и отправился его навестить.

— Флоренция не изменилась и никогда не изменится,— сказал каноник, беседуя с Леонардо.— Когда ты уехал, мы воевали. Ты вернулся почти двадцать лет спустя, и мы снова воюем. Флорентийцы изгнали из города семейство Медичи, потому что хотели свободы. Теперь они обрели свободу и хотят призвать Медичи. Возникли новые партии сторонников Медичи — паллески, и противников— пьяньони, врагов Савонаролы — аррабиати, и его сторонников — биджи. Но люди остались прежними: биджи боялись перемен, а аррабиати, захватив власть, сожгли Савонаролу на площади.

Леонардо слушал каноника и грустно улыбался: история повторялась, и Милан ничем не отличался от Флоренции. «Чернь», которая приветствовала французов, вновь открыла ворота города герцогу Моро.

Алессандро рассказал Леонардо о всех событиях, которые произошли во Флоренции со времени смерти Лоренцо Великолепного. Его сын Пьеро сразу показал себя человеком тщеславным и пустым, а гневные проповеди Савонаролы окончательно раскололи город на два лагеря.

— Поверь мне, Савонарола был святым человеком, но он ошибался, ибо не понимал Флоренции и флорентийцев. Все обвинения против него были ложными, но папа хотел его смерти, и Савонаролу сожгли. Его подлинная вина была в другом — он пытался остановить ход истории, вернуть всех в Средневековье. Но на суде он держался мужественно, умер, как мученик за веру, простил всех и сам просил прощения у всех.

Городом, как ты, верно, уже знаешь, и сейчас правят Главный Совет и Малый Совет Восьмидесяти, как было при Савонароле. Это он велел перестроить Большую залу для заседаний Совета; это он бросил вызов Карлу VIII, когда тот вступил во Флоренцию; это он, когда Медичи изгнали из города, сдержал флорентийцев, жаждавших мести.

Жаль, что ты не слышал его проповедей. Он не был блестящим оратором. Но каждое утро послушать его приходило до пятнадцати тысяч флорентийцев.

— Всеобщее самовнушение,— сказал Леонардо.

— Возможно, но его слова мгновенно проникали в сердца людей: все каялись в своих грехах и обещали стать лучше, добрее.

— И так подобрели, что даже пальцем не пошевелили, когда его сжигали.

— Это тоже верно,— со вздохом согласился каноник. И, переменив тему разговора, спросил, как поживает сер Пьеро.

— С отцом я виделся, он жив, здоров. Правда, забот у него хватает — столько детей надо прокормить! Он мне сказал, что у дяди Франческо в старости появились свои причуды: он хочет летать по воздуху и все время следит за полетом птиц.

В родном селении Винчи Леонардо еще не был. Вернувшись во Флоренцию, он тут же отыскал отца. Маргерита умерла, и отец женился в четвертый раз, на Лукреции Гульельмо Кортиджани, которая была моложе его на тридцать пять лет. Новая жена с завидным постоянством рожала ему одного ребенка за другим.

Первое, о чем спросил у сына при встрече сер Пьеро, было:

— Ну, что теперь собираешься делать?

— Не знаю. Хотел бы написать картину.

— У тебя есть что-нибудь на примете?

— Определенного ничего нет. Я бы хотел написать запрестольный образ, который братья-сервиты заказали Филиппино Липпи. Он не знает, какую тему выбрать, и, возможно, уступил бы заказ мне.

— Понял. Поговорю с настоятелем.

Он остался верным себе, практичный сер Пьеро. В доме у него полно детей, пятеро — только от Лукреции, и это молодит его. Во Флоренции он один из самых влиятельных граждан: с 1484 года — прокуратор Синьории и нотариус наиболее богатых флорентийских семейств.

«Когда будете выпекать Отменных прокураторов, Не забудьте прихватить Сера Пьеро да Винчи...» — пел автор стихов поэт Бернардо Камби.

— О, твой отец крепок как дуб! — воскликнул Алессандро.

Леонардо улыбнулся. Он представил себе отца, всегда довольного всем: своей профессией, своими домами и землей в Винчи, своими клиентами, своим богатством, накопленным неустанным трудом. Сам же Леонардо до сих пор ищет ответа на вопрос о сущности бытия. Он словно пилигрим, бродящий по дорогам своей души и вернувшийся во Флоренцию много лет спустя, чтобы отыскать себя самого.

Но что предлагала ему Флоренция? Скептическое, ленивое любопытство ее художников, недоверие купцов, равнодушие правителей.

И еще, как и прежде, вражду фракций. Вместо сторонников и противников Медичи и Пацци пришли биджи — сторонники сожженного Савонаролы, и аррабиати—сторонники возвращения Медичи.

Когда Леонардо вернулся из Фьезоле в город, его ждал настоятель монастыря Аннунциаты, чтобы поговорить об образе для главного алтаря. Он хотел знать, что намерен написать Леонардо, дабы рассказать об этом братьям-сервитам.

Леонардо неосторожно пообещал показать ему готовый картон.

 Сразу же по возвращении во Флоренцию Леонардо поехал во Фьезоле, чтобы отыскать священника Алессандро. Каноник Алессандро был братом Альбиеры, первой жены сера Пьеро. Альбиера заменила Леонардо мать. При встрече каноник Алессандро рассказал Леонардо о всех событиях прошедших лет: о смерти Лоренцо Великолепного и о сожжении на костре Савонаролы, который произносил пламенные проповеди против папы.

arrow_back_ios