Содержание

Волшебная Сила

ГЛАВА 1

ВОЛШЕБНЫЕ КАРТИНКИ

Даже если очень старательно искать, и то вряд ли найдутся на всем белом свете такие мальчишки и девчонки, которые не слышали бы сказок и не мечтали о волшебной палочке или о шапке-невидимке, о ковре-самолете или о сапогах-скороходах.

Коська даже во сне видел эти замечательные предметы, совершал с их помощью различные чу-деса: улетал в загадочную Индию или строил не-обыкновенный город, где на каждом перекрестке парки с качелями и каруселями, игровые площад-ки и тиры, детские клубы и театры. Но это было во сне. А взаправду ему оставалось только взды-хать и завидовать могущественным героям сказок.

— Что за скучная жизнь? — жаловался он самому себе. — Никаких превращений, никаких исчезнове-ний. Скоро вырасту и нечего вспомнить будет. Хоть бы какое волшебство! Ну хоть на один де-нек… хоть на один разок…

В третьем классе, где учился Коська, сказки любили все. Но никто не знал больше его всяких невероятных историй, ни у кого не было столько книжек — они лежали на столе и под столом, на стуле и под стулом, на холодильнике и под дива-ном, и даже под подушкой, если вы туда загляне-те, обязательно обнаружите какую-либо сказку. И ни у кого по стенкам детской комнаты не висело столько волшебных картинок. На них были: джи-ны, вылетающие из дымящихся кувшинов, — ка-жется, только попроси и исполнят любое твое же-лание; добрые феи в голубых и розовых платьях с цветами в руках и в волосах; злые ведьмы в ста-рушечьих капотах; бородатые серьезные старич-ки, у которых каждый волосок в бороде волшеб-ный, как волшебны звездные колпачки на головах и сучковатые палки в руках.

Коська мог часами стоять перед этими картин-ками и загадывать, что бы он попросил и как бы он поступил, явись к нему один из этих волшеб-ников. А вечерами, когда темнота выползала из всех уголков комнаты и одни за другими прогла-тывала игрушки, книги и мебель, мальчик прятал-ся под стол и, выглядывая из-за складок длинной вышитой скатерти, ждал — вдруг сказка придет?

Не везло ему.

В тот самый момент, когда, казалось, дрогнула одна из картинок и джин или фея пошевелились и приготовились сойти вниз, его то одолевал сон, то окликала мама, а то хитрый, полосатый как тель-няшка кот Пират с оторванным ухом и подбитым в котовой драке глазом обнаруживал Коську и, схватив зубами за штанину, тянул из-под стола, не забывая громко фырчать и бить длинным и тоже полосатым, как рукав у тельняшки, хвостом об пол.

При таких обстоятельствах конечно же ни одна порядочная сказка не рискнет появиться в вашем доме.

Вы, наверное, сами не раз ожидали подобно Коське и знаете, что все бесполезно — можно до старости просидеть под столом и ничего не выси-деть. Но Коська был упрям. И его упрямству можно только позавидовать. А потому нет ничего удивительного в том, что однажды, когда мама и папа ушли в театр на очередную премьеру, а Пи-рат отбывал наказание в темной кладовке и не мог никому помешать, Старичок-Боровичок оглядел-ся, прислушался — не остался ли кто еще в доме? — и поманил Коську пальцем.

Мальчик, так долго ожидавший этого, не пове-рил и остался сидеть под столом. Только глаза его округлились, рот открылся, а дыхание останови-лось.

— Ну же! — нетерпеливо шепнул Старичок-Боровичок. Он нахмурил брови и негромко топ-нул ногой.

Коська опомнился.

— Сейчас, сейчас, — сказал он и подбежал к кар-тинке. Радостный блеск его глаз не смутил Ста-ричка. Тот несколько раз кивнул головой, помор-гал длинными ресницами и опять прислушался.

Проделав эти совсем не волшебные движения, Старичок-Боровичок мелко затрясся, и Коська ус-лышал тоненький, словно звенели вдали коло-кольчики, мягкий смех.

Он решил для себя: — "Наберусь терпения и по-дожду — будь что будет. Вон сколько ждал и ниче-го, не умер." И он не спускал со Старичка-Боровичка глаз. А тот неожиданно оборвал песню колокольчиков и улыбнулся Коське.

— Ты так долго ждал, так жалобно просил и так хорошо мечтал употребить волшебную силу, если она к тебе когда-нибудь придет, что я не смог больше оставаться равнодушным. — Он опять при-слушался, огляделся и, поморгав ресницами, серь-езно продолжил. — Я решил испытать тебя и дове-рить тебе волшебную силу. Ты сможешь вос-пользоваться ей три раза. Так, как пожелаешь. Я не ставлю тебе никаких условий. Решай сам.

И волшебник замер на картинке, словно это не он минуту назад разговаривал с Коськой и обещал ему, ой, даже подумать страшно!

— А слово! Вы забыли сказать волшебное сло-во! — Коська гладил рукой по картинке, пытаясь разбудить Старичка. — Зачем же вы перестали го-ворить? Ну оживите еще раз! Прошу вас! Ну по-жалуйста!

Боровичок открыл глаза.

— Тихо, тихо, — успокоил он мальчика. — Я ниче-го не забыл, — и вновь повторил все оглядывания, прислушивания и моргания. — Я вспоминаю. Ста-ренький уже, сам понимать должен. У нас в вол-шебном деле, как бы тебе сказать, ничего нельзя перепутать, иначе натворишь такого… ну очень много бед. — Он еще немного помолчал, прежде чем спросил. — Знаешь ли ты беседку в садике за вашим домом?

— Там их две! Большую или старую?

— Старую. Ту самую, где под полом за оторван-ной доской живут семь веселых, похожих на мяг-кие пушистые комочки, щенят.

— Знаю, — признался Коська. — У меня там в тай-нике цветные стеклышки лежат.

— Не о стеклышках речь, — остановил Старичок-Боровичок. — Возле этой беседки растет старый карагач…

— А в его дупле живут два задиристых воробья! — подсказал Коська.

— Да-да, — сказал Старичок. — Но и не о воробьях речь. Воробьи, ну их… пусть себе задираются, вы-растут, поумнеют.

Он понизил голос и пригласил Коську сесть поближе.

— А сейчас слушай внимательно и запоминай. Готов?

— Готов, — прошептал Коська.

Казалось, весь мир затаился. Ни звука не доле-тало до комнаты. Вечные звонки трамваев, отда-ленный грохот завода, визг тормозов машин — все исчезло. Даже маятник на ходиках безвольно по-вис, прислушиваясь к странному разговору.

Волшебник опустился на пень, снял шляпу, обмахнулся ей как веером и заговорил:

— В тот день, а вернее, в ту ночь, когда Кукуш-ка, живущая в ваших часах прокукует двенадцать и еще один раз…

— Так не бывает! — перебил Коська.

Старичок удивленно посмотрел на мальчика и замолчал.

— Я больше не буду! Простите пожалуйста! — взмолился Коська.

— Не бывает, не хочу, не получится… Уф, — за-тряс головой Старичок. — С детства не любил та-ких слов. Кто их придумал? И зачем? Оправдать свою лень? — Он положил свою руку на плечо Коське и заглянул в глаза. — Ты мне веришь?

— Верю, конечно верю!

— Так вот, когда Кукушка прокукует двенадцать и еще один раз…

Коська прикрыл рот рукой, чтобы не сказать еще чего-нибудь обидного для Старичка-Боровичка.

— … спеши в беседку и жди. Да смотри, сиди тихо! Никто не должен ни видеть тебя, ни слы-шать, хотя искать будут очень старательно, а при-слушиваться очень внимательно! Прилетят две совы и сядут на дерево. Если ты пошевелишься, — они улетят. Если ты испугаешься — ничего не ус-лышишь. А если ты ничего не услышишь — вол-шебное слово не воробей, оно не останется сидеть на ветке и дожидаться, пока страх твой пройдет — ты никогда не сможешь совершить даже одно, са-мое маленькое чудо. Совы прилетают в эту бесед-ку один раз в сто лет. И только один раз в сто лет можно услышать волшебные слова.

— Когда это будет? — переспросил Коська.

— Двенадцать и один! Жди!

Сказав это, Старичок-Боровичок вновь помор-гал, огляделся, прислушался, одобрительно кив-нул несколько раз Коське и… исчез вместе с пнем, на котором сидел.

Исчезли зеленая полянка в россыпи ярко-голубых и красных цветов, густой темный лес, простирающийся до горизонта, и все-все, что бы-ло нарисовано на картинке. Остался висеть на стене только чистый лист бумаги.

Закачался маятник, отсчитывая секунды; в комнату прорвались звуки вечернего города; на стенах причудливыми тенями зашевелились от-блески уличных фонарей.

А Коська не знал — верить или не верить тому, что услышал и увидел он в этот вечер в полутем-ной комнате. Так все было похоже на сказку, а сказок, как учили его в школе и дома, на самом деле не бывает. Нет, они, конечно, бывают, но в книжках для маленьких, чтобы дети не плакали. Коське же очень хотелось, чтобы сказки были в жизни.

Он закрывал глаза, вспоминая, как серьезно оглядывался Старичок-Боровичок, как он при-слушивался и моргал, весело смеялся и загадочно разговаривал. И обещал ему волшебные слова.

— Двенадцать и один, — повторил Коська. — Что же это за время такое? Никогда наша Кукушка не куковала больше двенадцати раз, — вспомнил он. — У нее и завода не хватит. Взрослые всегда правы. Ничего волшебного в жизни нет, — с грустью по-думал он и погладил рукой опустевшую картинку. — Только почему Старичок-Боровичок исчез?

ГЛАВА 2

ДВЕНАДЦАТЬ И ОДИН

Сделав для себя малоутешительный вывод, что взрослые всегда правы, остаток вечера Коська провел бесцельно. Ему ничего не хотелось делать. Взял в руки книгу, но и самая интересная сказка, которую он мог читать с закрытыми глазами, се-годня казалась страшно скучной. Включил теле-визор, но скоро его выключил.

— Одни и те же мультики по сто раз показыва-ют, — проворчал он. — Писателей полным-полно. Что им трудно сочинять или не умеют? Вечно на экране этот глупый Слон с простуженным голо-сом и попугай, похожий на разукрашенное яйцо. Интересно, где Слон простудился? В Африке же всегда жарко…

Когда один дома, все из рук валится. Книжки не шли на ум — глаза видели буквы, а до сознания не доходило. Игрушки так и не дождались Кось-ки. И лишь кот Пират, выпущенный из кладовки под "честное слово", угадал настроение мальчика и великодушно позволил погладить свою мягкую "тельняшку", подергать за рваное ухо и поиграть полосатым рукавом, а сам, прикрыв единственный целый глаз, лежал на Коськиных коленях и тихо мурлыкал.

— Если тебе нра-а-вится гладить меня, пожа-а-луйста. Я не про-о-тив. Тем более, что мне самому это нра-а-вится.

Так вдвоем они коротали время, дожидаясь возвращения мамы и папы.

Когда повернулся в дверном замке ключ, Кось-ка выбежал в коридор. Он хотел было уже обнять маму, но его остановило удивленное восклицание.

— Что за чудеса? — спросила мама.

— Ты почему не спишь? — спросил папа.

Они возвращались домой, думая, что сын спит и никто не помешает им поспорить о спектакле. Ведь им так редко удается сходить в театр. А это такой праздник! И всякий раз, покидая сказочный храм искусства, они обещают друг другу прихо-дить в театр каждый месяц, два раза в месяц. Но, конечно же, никогда не выполняют обещание. А жаль. Взрослым не меньше, чем детям нужны сказки.

Коська появился перед папой и мамой, оборвал сказку родителей.

Папа посмотрел на маму, мама посмотрела на папу, оба пожали плечами, вздохнули и вернулись в такую не сказочную жизнь.

Коська, даже если бы и хотел, не смог понять, что с ними происходит. Ему уже расхотелось ко-го-нибудь обнимать и делиться своей маленькой тайной.

Никому до меня нет дела… Только и знают, что гонят. Всем я мешаю. "Иди поиграй, иди уроки учить, иди спать…" Вот возьму и насовсем уйду.

Это неправда, Коську любили и даже очень любили. Но сегодня ему нужно было нечто боль-шее — понимание. Мысли Коськи были в волшеб-ном мире сказки, мысли папы и мамы — в волшеб-ном мире театра. Как непросто им встретиться!

Коська повернулся и тихо-тихо побрел в свою комнату. Рядом с ним, касаясь ног мальчика, мяг-ко вышагивал Пират. А следом шли мама и папа.

Коська опустился на край дивана, зажал коле-нями ладони и грустно разглядывал половичок под ногами. Мама подсела к нему, нежно обняла за плечи. Папа встал у двери как часовой на посту. Он молчал, часовые всегда молчат. Пират и Кось-ка тоже молчали, хоть и не часовые. Пират, вооб-ще-то мог бы и сказать что-то, но знал всего два слова: "мяу" и "мур". А их все в семье выучили наизусть, не повторять же. А мама хотела сказать сыну какие-нибудь хорошие, добрые слова, но никак не могла выбрать — с какого начать.

Она рассеянно оглядела комнату и спросила:

— Зачем ты пустой лист на стенку повесил?

Как же он забыл, что мама всегда все замечает. Теперь надо про Боровичка рассказать. И Коська нехотя ответил:

— Он не пустой был.

— Что значит "не пустой"? — не понял задумчи-вый папа.

— Там Боровичок, и полянка, и лес были нари-сованы, — буркнул Коська.

— И куда же все это подевалось? — спросила ма-ма.

— Не знаю, — признался Коська и неожиданно засопел, готовый вот-вот расплакаться. — Исчезло куда-то.

Мама прижала к себе сына, улыбнулась и ска-зала весело.

— И из-за этого ты расстроился?

Коська кивнул.

— Ну и пусть исчезает, — попробовал пошутить папа. — А ты новую картинку повесишь, еще луч-ше этой.

Но мальчик решительно отказался.

— Пусть эта висит.

— Пустая?

— Он все равно придет! Я буду долго-долго ждать, всю жизнь! До старой старости! И дож-дусь!

Коська пристально вглядывался в лист, словно надеялся, — сейчас начнут появляться очертания леса и полянки.

Папа стоял, стоял; ему надоели эти рассусоли-вания и он сказал строго:

— Хватит сказки рассказывать. Посмотрите на часы! Спать давно пора! — И, выходя из комнаты, напомнил. — Завтра на один час раньше вставать.

Пират вспрыгнул Коське на колени, поднял вверх свой полосатый "рукав" и глянул хитрым глазом в лицо мальчика.

— Мяу, — только и сказал он, и стукнул "рука-вом" по плечу, но Коське этого вполне хватило, чтобы заподозрить в последних словах, сказанных папой, что то необычное.

— На один час раньше? — заглядывая папе в рот, переспросил он.

— Завтра начинается летнее время, — просто объ-яснила мама, словно то, что она знает, непремен-но должны знать все. — Стрелки всех часов пере-ведут на один час вперед. Было двенадцать, ста-нет один час ночи.

— Мяу, — вкрадчиво протянул Пират, как бы спрашивая: — "Ну, что ты теперь скажешь?"

Коська склонил голову на левое плечо.

— Двенадцать! — весело произнес он и быстро перевел ее на правое плечо. — Час.

Сегодня переход на летнее и зимнее время де-ло привычное. А в жизни Коськи это было в пер-вый раз, и значит, необычное. А во всем необыч-ном при желании всегда можно усмотреть вол-шебное, особенно если только и делаешь, что мечтаешь о нем. Еще и Пират подливает масла в огонь. — "Ага, рядом!" Ну как тут не поверить и не повеселеть?

Размышляя, он еще несколько раз повторил качания головой, не забывая произносить: — Две-надцать — час! — и, радостный, пожелал маме:

— Спокойной ночи!

Ему очень хотелось остаться одному. Кажется, сбывается! Сказка, наверное, уже притаилась за дверью и ждет, когда же ей позволено будет вой-ти.

Пират полностью поддерживал мальчика, уда-рял хвостом по его руке. Он раскрыл было рот, тоже сказать: — "Спокойной ночи", — но передумал и только зевнул, и, подняв свой полосатый "ру-кав", очень важно пошел рядом с мамой — прово-дил ее до двери, а когда щелкнул выключатель и в комнате Коськи стало темно, зеленый светофор-ный глаз Пирата проплыл до кресла и, сверкнув, погас.

— Мяу, — сонно произнес кот.

— Жди, — послышалось Коське.

И он принял твердое решение не сомкнуть глаз. Но решить — это одно, а не сомкнуть глаз — это другое. Особенно после уроков в школе и до-машних заданий, игр на улице и скучания в оди-ночестве. По этой простой причине, когда Кукуш-ка выглянула из своего окошечка и приготовилась отсчитывать полночь, она увидела, что мальчик самым непростительным образом спит и именно в этот волшебный час.

— Ку-ку! — начала отсчет Кукушка.

Но ее кукование не произвело на Коську ника-кого воздействия. Пират же, хоть и считал себя умным котом, во времени разбирался не очень. Зачем ему? Коты часов не носят, на работу им спешить не надо, значит и арифметикой голову забивать ни к чему. Кукует? Ну и пусть себе куку-ет, раз ничего больше делать не умеет. Дармоед-кой не назовешь — есть-пить она не просит. И ме-шать никому не мешает — привыкли.

— Ку-ку! — повторила Кукушка громче и с каж-дым разом вкладывала в голос все больше и больше силы, а одиннадцатый раз прокричала по-добно отдаленному пушечному выстрелу, кото-рый тут же подхватило эхо.

Коська даже не пошевелился.

Кукушка в раздумье притихла и почесала дере-вянным крылом деревянный затылок.

— Вот ведь проспит, а завтра плакать будет, — пожалела она и впервые за все годы, что жила в часах, покинула свое место. Оттолкнувшись от окошечка, она расправила крылья и, пролетев че-рез всю комнату, мягко опустилась на подушку возле Коськиного уха.

— Ку-ку, — уже охрипшим голосом прокуковала она в последний раз.

В темной комнате мелькнула еще более темная тень, и с криком "мяу" упала на подушку. Это Пират, следивший за Кукушкой, накрыл ее в на-дежде полакомиться. Но добыча пахла сухим де-ревом, пылью и немного машинным маслом. Кот покатал ее по подушке, разочарованно фыркнул и скинул ударом лапы с кровати.

Кукушка встряхнулась, погрозила коту и, оби-женная таким грубым обращением, вернулась в свой часовой домик.

От этой бездумной выходки Пирата Коська и проснулся.

— Ты чего, котик? — сонно спросил он, затаски-вая под одеяло обманувшегося Пирата.

— Мяу, — ответил кот и повел головой в угол, откуда по комнате рассыпалось мерное: "тик-так, тик-так, тик-так."

Стрелки на часах, тесно прижавшись друг к другу, о чем-то шептались возле цифры "12". Вот они договорились. Маленькая стрелка оттолкну-лась и перепрыгнула сразу на единицу. Она огля-нулась и махнула рукой — большая стрелка кивну-ла ей и медленно поползла вдогонку.

Кукушка оповестила всех, кто мог ее слышать, о перемене во времени и скрылась в часовом до-мике. Коська проснулся, значит можно с чистой совестью отдыхать.

Мальчик, как завороженный, смотрел на ти-кающие часы.

— Двенадцать и один! — прошептал он. Весь его сон пропал в одно мгновение.

— Мяу, — согласился с ним Пират, схватил зуба-ми одеяло и потянул его с мальчика.

Коська торопливо встал, оделся потеплее и, стараясь не шуметь, прокрался к двери.

Кот не отставал от него ни на шаг.

arrow_back_ios