Содержание

Предисловие к русскому изданию

Крестовые походы представляют собой одно из самых головокружительных и привлекательных авантюр мировой истории и средневековой истории в частности. Уже сами крестоносцы часто удивлялись своим достижениям. Историографы крестовых походов долгое время пытались объяснить их начало социально-экономическими причинами — избытком воинской силы и безземельной знати, введением в оборот нового вида упряжи, жаждой наживы: трудно было поверить, что толпы людей, забросив своих родных, дом, имущество (письмо графа Стефана Блуаского и воспоминания сенешаля Жана де Жуанвиля ясно показывают, насколько тяжка была для многих воинов христианской армии разлука с близкими), отправились в Святую Землю лишь ради того, чтобы отвоевать Гроб Господень. Конечно, история крестоносного движения сразу стала клубком противоречий. Исследователи до сих пор спорят, чем являлись походы западноевропейцев на Восток для человечества — еще одной страницей кровавого разгула или цивилизаторской миссией. Необычайно интересна и проблема создания на побережье Средиземного моря в Леванте, и в Месопотамии, крестоносных государств — своеобразных анклавов Западной Европы, куда участники походов привнесли свои обычаи, политические традиции и культуру.

В отечественной историографии проблема крестовых походов, при всей ее притягательности для историка, до недавнего времени было изучена довольно однобоко. В ней уделялось пристальное внимание магистральным сюжетам этого значимого события — началу и организации похода, маршруте, первых столкновениях с византийцами и мусульманами, взятии Никеи, Антиохии и, конечно Иерусалима. На этом повествование обрывалось, и начиналось лишь с 40-х гг. XII столетия, когда в дорогу пустились участники второго крестового похода (редким исключением стали книга М. А. Заборова и диссертационный труд С. И. Лучицкой, где читатель мог познакомиться с жизнью Иерусалимского королевства). Уже сам неординарный характер экспедиций с Запада притягивал внимание отечественных исследователей прежде всего к самим крестовым походам, а не к христианским государствам в Святой Земле, основанным по их завершении. И если Иерусалимскому королевству, по вполне понятным причинам повезло больше — его изучали гораздо подробнее — то княжество Антиохийское, графства Эдесское и Триполитанское остались в его тени. Даже современники не всегда отдавали должное этим политическим образованиям — взять хотя бы французского короля Людовика VII, одного из предводителей второго крестового похода, который, вместо того, чтобы сражаться в княжестве Антиохийском (от участи которого во многом тогда зависела судьба всех христианских государств Леванта), отправился в Иерусалимское королевство и завяз в долгой и бессмысленной осаде Дамаска.

За кадром российских исследований до недавнего времени оставался и разнообразный, противоречивый мусульманский мир, каким он был в эпоху крестовых походов — а ведь от него напрямую зависело все, что происходило в христианских государствах Леванта. Все внимание авторов сосредоточено именно на крестоносцах — и кажется, что воины Христовы сражались с чередой безликих и молчаливых мусульманских витязей. Читатель лишь мельком встречает в книгах имена мосульского атабега Кербоги, дамаского атабега Тюгтекина, о которых мы не имеем ни малейшего представления. Лишь в конце этой вереницы противников крестоносцев мы встречаем блистательного Саладина. Своеобразным символом пренебрежения историков этим предметом исследования является утрата произведения одного из самых талантливых деятелей крестоносной Святой Земли Вильгельма Тирского об мусульманских правителях Востока. В западноевропейской исторической мысли только исследователи Рене Груссе и Клод Каэн открыли эту страницы существования крестоносцев на Востоке.

Перевод книга французского историка П. Виймара в известной степени позволяет исправить создавшуюся в отечественной исторической литературе ситуацию. Автор подробно рассматривает как сами крестовые походы, так и создание всех крестоносных государств (которым посвящены отдельные главы), перемены, которые произошли в мусульманском мире, борьбу за объединение мусульманского Востока, историю исламских правителей, которые вели войну против европейских поселенцев. Ценным дополнением к книге является глава об архитектуре государств крестоносцев, автором которой является Э. Виймар.

Карачинский А. Ю.

Посвящается Элен

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ОТ ИДЕИ К ДЕЛУ

1

ВИЗАНТИЙСКИЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

Слава Господу, победившему Агарян!

Восклицание в цирке Константинополя, обращенное к полководцам — победителям мусульман

Я пойду в Мекку, взяв с собой великое множество солдат, подобных темной ночи. Я овладею этим городом, дабы воздвигнуть там трон лучшему из сынов человеческих [Христу], Затем я направлюсь в Иерусалим. Я завоюю Восток и Запад и повсюду распространю религию Христову!

Речь Никифора Фоки

В эпоху, когда уже никто не оспаривал главенство Европы, обычно вспоминали лишь о тех крестовых походах, которые организовывались на Западе с целью отобрать у мусульман контроль над святыми местами в Сирии и Палестине. Подобная позиция была в корне неверной, ибо она исключала крестовые походы, совершенные византийскими императорами. Задолго до западных рыцарей, василевсы, защитники христианства на Востоке, стали отправлять свои войска в Святой Иерусалим. Византийцы не нуждались в поводе, чтобы оправдать свои попытки завоевания Сирии: противостояние между Византийской империей и Халифатом началось со времен арабского нашествия и захвата первыми халифами самых богатых провинций восточной христианской империи. Поэтому сирийская война была всего лишь попыткой вернуть захваченную собственность; тот факт, что противники были, помимо прочего, неверными, непримиримыми врагами Христовой веры, лишь усиливал неудержимое стремление византийских полководцев отвоевать утраченные земли…

Не забудем, на протяжении нескольких веков на Анатолию, источник богатства и пополнения военной силы Византии, арабские войска совершали набеги и волей эмиров Алеппо, Киликии и Верхней Месопотамии она была отдана на поток и разорение. К тому же нападения мусульман угрожали не только дальним рубежам империи: Крит, перекресток восточного Средиземноморья, стал центром пиратства, которое ставило под удар византийскую торговлю; когда пираты не опустошали побережья Греции или Анатолии, они регулярно разоряли Эгейские острова.

Завоевание Никифором Фокой [1] острова Крита (961 г.), сто тридцать семь лет пребывавшего под властью арабов, было первой большой победой христиан со времен триумфальных мусульманских завоеваний VII в. Как только критская преграда была устранена, византийская экспансия приняла более решительный характер благодаря развитию боевых действий на море и наземным кампаниям. Византийские легионы все чаще и чаще нарушали некогда установленную ценой больших усилий арабско-византийскую границу: через Киликийские Ворота они выходили к Тарсу (Tarsus) и Аназарбу (Anasarva) — крепостям, центрам сосредоточения войск и базам, откуда начинались арабские походы на Анатолию; через трудные проходы Тавра, завоевав Мелитену (Малатию), они дошли до Самосаты (Самсата) и расположились на берегах Евфрата. Основной плацдарм в Самосате расширялся, можно сказать, что «Евфрат снова стал исходным рубежом, а Тигр — целью римских легионов». Захват Германикеи (Мараша) открыл последнюю дорогу к покорению Сирии. Контроль над этими путями, имеющими большую стратегическую важность для Византии, по-прежнему сохранял свое значение в эпоху западных походов. Достаточно скоро после потери их латинянами развитие и сохранение христианских владений в Палестине окажется под угрозой.

Завладев дорогами, ведущими в Сирию, императорские войска шли от одной победы к другой, но ни одна из них не повлекла за собой столько последствий, сколько взятие Алеппо (23 декабря 962 г.): «Византийские пехотинцы, преследуя по темным и извилистым улицам и лабиринтам базаров сарацинок Алеппо, подсознательно мстили за три века беспрестанных бедствий, три века неслыханных страданий, причиненных несчастным христианским народам Малой Азии и Сирии. В большой мечети разместили конюшню, но сопротивление цитадели все же помешало полностью захватить город; поэтому после убийств и грабежа Никифор Фока увел свои войска на христианские земли» (Шлумбергер).

Рассказ о взятии Алеппо вызывает в памяти повествование о взятии и разграблении Иерусалима уцелевшими участниками первого крестового похода западноевропейцев. В данном случае речь идет не об обычной войне, которую вели противоборствующие политическими стороны, но о жестокой бойне, типичной для всего духа «святой войны», царящего в этих походах (чтобы еще сильнее подчеркнуть особый характер сражений, византийские императоры пытались возвести солдат, убитых неприятелем, в ранг мучеников).

Никифор Фока, возведенный на трон верными наемниками, — преданность последних обеспечивалась выделяемой им долей добычи — придал Византии новый импульс. Воевать было уже недостаточно, следовало также унизить, обесчестить противника и таким образом возвеличить императора и его войска. В оскорбительном послании, адресованном багдадскому двору, император напоминал о своих триумфальных победах и перечислял свои будущие завоевания: «Антиохия недалеко от меня; скоро я дойду до нее с моими доблестными воинами, так же как я достигну Дамаска, владения моих предков, и своей печатью верну им господство над ним! О, вы, живущие в песчаных пустынях, горе вам! Возвращайтесь в Аравию, вашу настоящую родину. Скоро своим мечом я поражу силы Египта, и его сокровища пополнят мою добычу… Горе вам, жители Харрана! Вот войска греков, которые, словно гроза, обрушатся на вас. То же постигнет и жителей Низиба, Мосула и жителей Джазиры, что принадлежит моим предкам и всему нашему античному государству. Бегите, жители Багдада, спешите скрыться и горе вам, ибо вашей ослабевшей империи осталось недолго жить». Эта программа начала выполняться пункт за пунктом: Кипр был отвоеван, Киликия полностью захвачена, а убитое, взятое в рабство или переселенное в другие места мусульманское население заменено восточными христианами (чьи потомки, к тому же, сыграют одну из основных ролей в латинских походах); Джазира подверглась жестоким набегам, целью которых было повергнуть население в ужас и в корне пресечь всякую попытку сопротивления. Совершив ряд убийств и грабежей, передовые войска возвращались к границе христианского государства, ведя за собой множество пленников, домашнего скота и неся богатую добычу. Ошеломленный мусульманский мир попытался отреагировать, но, как сообщает Рене Груссе, [2] из этого не получилось ничего, кроме теологического послания, составленного каким-то ученым из Ташкента! Поэтому император-солдат пошел еще дальше: благодаря одному, впрочем, весьма смелому маневру, он проник в центральную Сирию. Не считаясь с укреплениями Антиохии и Алеппо, двумя грозными воротами Леванта со стороны Анатолии, он прошел по богатой долине Оронта; впереди него неслась жуткая слава, ибо каждый штурм сопровождался убийствами, грабежом и пожарами. Маарат ан-Нуман, Куфр Таб, Шейзар, Хама, Хомс… Затем, внезапно свернув к побережью, он появился перед Триполи, который не стал осаждать из-за нехватки времени. После этого он направился на север, по дороге овладев Тортосой, Аркой и Джебайлом (Библосом), императорская армия вела за собой более ста тысяч пленных.

1

Никифор Фока — византийский император в 963–969 гг. (Примеч. ред.)

2

Груссе, Рене — французский ученый, специалист по истории крестовых походов. (Примеч. ред.)

arrow_back_ios