Рейтинг книги:
5 из 10

Ампирный пасьянс

Лысяк Вальдемар

Содержание

Вы говорите, что это сказка? Ну конечно. Вся его жизнь была сказкой.

2

Робер Сюркуф де Боагри родился 12 декабря 1773 года в старинном корсарском гнезде на берегах пролива Ла-Манш. Родители мечтали сделать из него священника, что в жизнеописаниях французских корсаров было просто правилом (Дюгвай-Труин, Форбен и др.). Когда нашему герою исполнилось 14 лет, он удрал из коллегии в Динане и завербовался на небольшое каботажное судно "Цапля", плывущее в Кадикс. Отец с матерью посчитали мальчишку "позором семьи". Это было первое и самое скромное из прозвищ, которыми одаряли Робера в течение многих лет, и которое повлияло на то, что он перешел в историю как величайший корсар во всей французской истории. Его слава затмила все остальные звезды, ходившие под черным флагом, в том числе и такие знаменитости как Барт, Форбен, Кассар, Дюгвай-Труин, Совилль, Дютертр, Эрмитт, Анженар ил Пелло.

На "Цапле" Сюркуф познакомился с непосильным трудом, отречением и рассказами старых моряков, пробудивших любовь к тропикам и дальним походам. Через год (1787 г.) он перешел на "Аврору" капитана Тардеве, который был поставщиком чернокожих рабов для плантаторов из Иль-де-Франс (Маврикий) и Иль-де-Бурбон (Реюньон). Тардеве, друг семьи, в течение нескольких лет научил юношу всему, что было необходимо, чтобы командовать судном и ходить в Индийском Океане с завязанными глазами. Он же научил его сказочно обогащаться на торговле живым товаром. Когда "Аврора" потерпела крушение у берегов Мозамбика, и когда 400 связанных в трюме негров с воплями шло на дно, у юного Сюркуфа совесть даже не дрогнула. Этому его тоже научил капитан Тардеве.

3

В 1792 году Сюркуф сделался самостоятельным мореходом. Нуждающиеся в постоянных поставках плантаторы предоставили ему "Креола" – бриг, специально приспособленный для перевозок рабов. Правда, власти революционной Франции ликвидировали рабство и запретили торговать людьми, но Париж был далеко, а помещики с островов хорошо платили за каждую пару рабочих рук.

В заливе Иль-де-Бурбон на борт "Креола" ворвался комиссар Комитета Общественного Спасения, и хотя Сюркуф успел выгрузить ночью компрометирующий его "товар", количество отягощающих доказательств (трюмы, кандалы) было более чем достаточное. Арестованный Робер попросил небольшую отсрочку, чтобы позавтракать, и пригласил к столу пораженного сговорчивостью капитана представителя властей. Когда после вкусной еды комиссар вышел на палубу, то увидал, что корабль находится в открытом море. У берегов Черного континента Сюркуф совершенно спокойно затарился новой партией чернокожих рабов, вместе с которыми закрыл в вонючем трюме и невезучего комиссара.

– Пребывание с вашими приятелями, неграми, сделает ваше путешествие более приятным, – нагло издевался он.

И очень скоро, к всеобщей утехе экипажа, комиссар молил его выпустить, заверяя, что у него нет ни малейших претензий к поведению капитана.

Описанное событие произошло на самом деле, хотя событие это и относится к разряду "кака". Но всем известно, что к пропагандистским изображениям национальных героев гораздо сильнее подходит разряд "ляля". Поэтому, в весьма популярной во Франции беллетризированной биографии Сюркуф – король корсаров, написанной Жаном Олливье, Сюркуф, рассказывая о собственной карьере, докладывает следующее: "После этого мне доверили руководство "Креолом"… только давайте сменим тему". Смена темы – это любимый ход апологетов, наряду с подделкой исторических фактов.

Свою жизнь Робер изменил через несколько лет, когда грязная торговля ему надоела. Но не потому что торговля была грязной, но только лишь потому, что была нудной. Наш малонец ненавидел скуку точно так же, как ненавидел штиль – он мечтал сделаться корсаром и попросил власти Иль-де-Франс дать ему каперский патент. Сюркуфу отказали. У губернатора Малартика имелось достаточное количество корсаров, зато остров страдал от недостатка продовольствия, и Сюркуф, хочешь – не хочешь, вынужден был поплыть за ним в сторону Сейшел на 180-тонной, вооруженной четырьмя пушками "Эмилии". Плыл он с приказом избегать каких-либо авантюр, вступая исключительно в оборонительные бои. Оборонительные сражения Сюркуф понял настолько по-своему, что уже 19 января 1796 года исключительно "обороняясь", разгромил конвой из четырех английских судов, перевозивших рис в направлении устья Ганга, после чего перенес пушки на захваченный бриг, которому дал имя "Картье". Еще через несколько дней, он "защищался" от "Дианы", захватив при этом 6 новых ящиков риса, после чего отправился на поиски следующих приключений.

4

29 января 1796 года впередсмотрящий "Картье" заметил на горизонте крупное судно. Это был принадлежавший английской Восточно-Индийской компании "Тритон". Сюркуф тут же решил атаковать и предупредил экипаж, что они вступают на самую верную дорогу на английскую каторгу, но если случится чудо, и они победят – то сделаются богачами. У него было 18 человек против 150 и 4 пушки против 32! Все предприятие походило на самоубийство, но отчаянное "vaincre ou perir" было в стиле тогдашней эпохи, стиль же творили такие как Сюркуф.

Чтобы обмануть противника, французы подняли на мачте британский лоцманский вымпел и без особых проблем приблизились к "Тритону". Ничего не подозревающие англичане забросили концы на палубу "Картье", и в тот же самый момент на мачте французов появился трехцветный флаг, и шестеро смельчаков Сюркуфа запрыгнуло на корму "Тритона". Шестеро! Прежде чем корсары крепко сцепили оба судна, этим шестерым великолепным пришлось выдержать весь напор англичан. Через мгновение весь остальной экипаж "Картье" вместе с капитаном ринулся на вражеский борт, и прежде чем британцы пришли в себя от изумления, Сюркуф застрелил капитана "Тритона". Пушечные выстрелы англичан проносились над низкой палубой брига (часть бойниц корсары "ослепили" деревянными щитами), а с борта "Картье" оставшиеся там кок и корабельный хирург меткими выстрелами поражали неприятельских канониров.

Робер двоился и троился. Он был повсюду и убивал с чудовищным умением. "Боже, да это же дьявол!" – вопили удирающие от него англичане. Он покончил с более чем десятком врагов, в том числе, со слишком шустрым морячком, который, к своему несчастью, не только первый заметил, что французов всего лишь горстка, но еще и пытался обратить на этот факт внимание собственных коллег.

Всего лишь раз над экипажем "Картье" нависла смертельная опасность когда группа англичан нацелила в сторону корсаров заряженную картечью пушку. Но Сюркуфу удалось перебить их всех гранатами. Французов охватило боевое безумие. Систематически убивая врагов, они продвигались по судну. Несмотря на громадный численный перевес, англичане не были в состоянии сопротивляться эффективно – неожиданность, стремительность нападения и смерть капитана сломили их полностью. У них в руках появились белые платки, и уже через несколько дней "Courrier de Madras" мог уже сообщить о необычайной гуманности Сюркуфа в обращении с пленными. Всех их французский капитан пересадил на "Диану" и, получив от них 30 тысяч рупий выкупа и присяги, что они уже никогда не будут сражаться против Франции, отпустил на волю.

Это фантастическая и совершенно дешевая победа (в экипаже "Картье" был только один убитый и один раненный) вызвала в Англии шок, и она же принесла Сюркуфу славу "короля корсарского рейда". 10 марта 1796 года толпа радостно приветствовала его в Порт-Луи на Иль-де-Франс. Робер выполнил поверенную ему задачу – он привез рис, много риса. Но губернатор Малартик в качестве наказания за то, что Сюркуф преступил данное ему право обороны, конфисковал всю добычу (вместе с призовыми судами) в пользу Республики.

arrow_back_ios