Содержание

Очень осязаемо стремление у многих молодых пермских авторов проскочить годы ученья и сразу же начать выделывать сложные поэтические фигуры. А что из этого получилось, судите сами:

Встаю,

Готовый заново с тобою

Твои рассветы

И тебя менять.

Ты лишь возьми меня

ты сможешь это,

Мы вместе поведем тебя

вперед...

Качается тайга,

Летит планета,

Российский ветер

В окна века бьет.

(Валерий Бакшутов)

Напрасно гадать, с кем Бакшутов "готов заново рассветы и тебя менять", кого "мы вместе поведем вперед"? Одна лишь строфа в этом отрывке вразумительна, последняя, да и та из Луговского взята.

Есть и такие стихи, где авторы во что бы то ни стало хотят удивить "ученостью". Так, у Семена Ваксмана в стихах - и "Мелодия Гершвина", и "Издательство "Артия"", и "Хромой Магеллан" со "Шхуной своей "Тринидад"", и "Улисс и Итака", и "С перстами пурпурными Эос".

Как у дядюшки Якова - товару всякого, вот только поэзии кот наплакал.

А вот стихи обратного порядка, под "народ", без всяких там "Эос с перстами":

...Ну-ка,

шибче двигай,

Чалый.

Хоть и чую,

ты зачах

часто

Нас с тобой

качало

с вечной ношей на плечах?!

Есть боль,

Есть жуть.

Да не в них

Жизни суть.

Лучше

Пальцем пахать,

Чем, как бабочка, порхать!

И подлинно, уж "лучше пальцем пахать", чем пустую трескотню печатать. Приведенный отрывок - из поэмы Валерия Варзакова "Землепашцы!". Думается, рано браться автору за поэмы. Ему бы поучиться поработать, и тогда сам бы понял, что не читателей, а его дело разбираться, "где чьи руки-ноги, где чья голова?" (из той же поэмы).

В молодежном сборнике есть стихи и старших, профессионально работающих поэтов. Однако Домнин, Решетов представлены здесь не лучшими стихами, и ничем они не выделяются среди остальных. Мало того, два стихотворения Алексея Решетова - "Пора замаливать стихи", и "Ах, Пушкин, Пушкин..." пожалуй, могут соперничать с произведениями тех авторов, что из кожи лезут, лишь бы выглядеть "оригинальными". Такое ощущение, будто оба эти стихотворения вынуты из пропыленного альбома прошлого столетия, со всем набором потускневших от времени поэтических атрибутов, начиная с "пунша" и кончая "гранитным плащом", "Италии и Натали", а также и "пепла златых черновиков".

Набор красивостей, вся эта поэтическая бутафория, собранная под одной крышей сборника "Современники", особенно как-то не звучит и не смотрится на фоне лучшего стихотворения сборника - уже поминавшейся мною "Предрассветной баллады" Бориса Ширшова. Просто, ясно, на уже известном вроде бы материале сработана баллада, а сколько глубины, взволнованности и подлинной поэзии скрыто за простыми думами солдата в предрассветный час в окопе, о простом человеческом счастье размечтавшегося. Читая ее, я все время вспоминал грустную и прекрасную повесть Сергея Никитина "Падучая звезда", в которой так же на рассвете, перед атакой, прошелся памятью по своей небольшой еще жизни молодой боец, помечтал о счастье и через минуту после начала боя был убит. Думаю, что баллада Бориса Ширшова - не только отрадное явление в сборнике "Современники", но и большая удача самого поэта. Она по достоинству заняла бы место в любом из "толстых" столичных журналов, а ее засунули на задворки сборника, очень слабого по содержанию.

Итак, двадцать два поэта! А в прошлом сборнике их было сорок два! Убыль заметная, но еще не такая, чтобы вторая книжка отличалась качественно от первой. Мне могут резонно сказать, что, если молодых авторов не печатать - они и расти не смогут. Вы, мол, и сами были молодыми. Забыли? Нет, не забыл. Но мне попались сразу же такие редакторы, которые тут же и понять дали, что литература - это не баловство, и работали со мной строго, спрашивали с меня безо всяких скидок на молодость.

И я, работая с молодыми, читая их, спрашиваю так же. К сожалению, в нашем издательстве не очень утруждают себя работою над текстами, вот и получаются стихи не только путаные, подражательные, но и безграмотные. Разве это не вычурная безграмотность? "Опять базарный крик, как штора, стоит колом до потолка!" (Борис Гашев). "Все слова растрачены по озерам вброд" (Белла Зиф), которая, видите ли, решила: "Все, что было - спишется. Сухо и светло". И даже заявляет: "Могу на слово сесть и покачаться".

Что написано пером, как известно, не вырубишь и топором. Дурновкусие, небрежение словом, наплевательское к нему отношение останутся и не "спишутся", и, как ни мудри, ни на каком слове не покачаешься. А вот взыскательный читатель головой покачает, столкнувшись с такой словесной развязностью.

Вероятно, из двадцати двух авторов при строгом отборе пятеро или семеро могли претендовать на публикацию. После большой, вдумчивой работы, кроме Смородинова, Соболева, Надеждина, из начинающих авторов и шире, и полней можно было представить Бурылова, Наталью Крон, Стригалева, Широкова, да если б еще наши старшие товарищи поэты дали в сборник доделанные хорошие стихи, глядишь, и получилась бы книжка добротная, полезная во всех отношениях и самим авторам, и читателям, а пока все-таки стихотворное рукоделие, этакий поэтический самодеятельный хор, в котором кто во что горазд.

Время показало: легким отношением к поэзии и еще более легким печатанием молодых не воспитывают их, а развращают, отучая от труда над словом, труда, требующего напряжения всех человеческих сил, а порой и самой жизни.

Вот об этом серьезно размышлять надо и авторам, и издателям, когда они собирают стихотворную продукцию молодых в коллективные сборники, со всей ответственностью работать и тем и другим. И тогда, глядишь, не поэтический ширпотреб, а настоящие стихи получит наш читатель. И порадуется вместе с теми, кому дорого родное слово, к которому так трепетно, с благоговеньем относились великие русские поэты, оставившие нам любовь и непреходящую тягу к прекрасному.

1967

О любимом жанре

Речь пойдет о рассказе. О любимом жанре. И любимом не только мною. Надо бы подробно поговорить о стиле, языке и эволюции рассказа, о том, что способствовало его развитию и что сдерживало. Но, во-первых, я не силен в теории, а во-вторых, так много наболело, что прежде всего и говорить приходится о наболевшем.

Далеко не все рассказы, появляющиеся в периодике, я читал и читаю, но даже то, что прочитано и запомнилось, представляет собой отрадную картину по сравнению с тем, что было у нас в рассказе лет пятнадцать назад.

arrow_back_ios