Рейтинг книги:
5 из 10

Большая волна

Брячеслав Галимов

Содержание

– Женская сказка! – воскликнул Такэно. – Теперь я понимаю, почему дедушка Сэн не рассказывал ее мне в детстве, а он мне рассказывал много сказок. «Прекрасная женщина» ведет себя как мужчина: показывает твердость, настойчивость, да еще учит угольщика жизни. Может ли женщина так себя вести?

– Да, да, – кивнула Йока, а потом тихо прибавила. – Но если женщина любит?

Такэно весело рассмеялся:

– Любовь не может нарушать обязанности.

– Старик говорит твоими устами, – неопределенно произнесла Йока.

– Дедушка Сэн? – на лице Такэно появилось недоуменное выражение. – Нет, он бы так не сказал. Я испытываю к нему глубокое уважение, почитаю его возраст и мудрость, ничем и никогда я не смогу отплатить ему за все добро, что он мне сделал, – но дедушка Сэн порой произносит наставления, которые мне трудно принять. Если послушать его, то получается, что не мы должны выполнять свои обязанности, а они служат нам. Но как же тогда быть с кодексом чести воина? Он священен и должен соблюдаться неотступно. Я спросил об этом дедушку Сэна, а он ответил, что есть обязанности высшие, и есть обязанности низшие. Высшие – вечные, а низшие – временные. Высшие – священны, а низшие – не имеют святости. Вот и пойми его!

– Дедушка Сэн очень добрый и очень несчастный. Его любовь взлетела так высоко, что не сумела вернуться на землю, – жалостливо вздохнула Йока.

– Зато мы… Зато наша… – начал говорить Такэно и запнулся.

Йока будто не услышав его, сказала:

– Есть много волшебных историй про любовь. Если ты не устал слушать…

– Нет, нет, расскажи мне.

– Это история о лесорубе и певчей камышовке… «Однажды молодой лесоруб шел по сливовой роще и вдруг обнаружил большой дом, которого раньше здесь не было. «Кто бы мог построить тут дом, и как можно успеть построить его за такое короткое время: только два дня назад я проходил по этим местам, и никакого дома в помине не было», – подумал лесоруб.

От сильного любопытства он решил войти и посмотреть, кто живет там. Каково же было его удивление, когда в доме его встретила красивая молодая женщина!

«Кто вы, госпожа? – спросил лесоруб. – Простите мне мою дерзость, но я только два дня назад проходил по этим местам, и никакого дома тут в помине не было. Как вы смогли так быстро построить такой большой дом? Наверное, много рабочих трудились над его постройкой, но где же следы строительства? Неужели рабочие сумели не только построить большой дом в два дня, но и навести порядок здесь?»

«Мне сейчас надо уйти, – сказала красивая молодая женщина, не отвечая на вопросы лесоруба. – Не присмотрите ли вы за моим домом, пока меня не будет?»

«А куда вам надо уйти?» – продолжать выспрашивать лесоруб, но женщина снова не ответила на его вопрос, но сказала: «Вы можете ходить по всему дому, но ни в коем случае не заглядывайте в комнату, на дверях которой нарисованы птицы».

С этими словами женщина ушла, а лесоруба все более разбирало любопытство. Он прошелся по дому и осмотрел комнаты. Все они были превосходно обставлены и украшены картинами с пейзажами четырех времен года. Наконец, он дошел до последней комнаты, на дверях которой были нарисованы птицы. Долго он стоял в нерешительности перед этими дверями, а любопытство его все росло и росло, пока не стало таким большим, что лесоруб не смог стерпеть.

Он вошел в комнату и увидел в ней три маленьких птичьих яйца, лежащих в крохотном гнездышке. Лесоруб поднял их, но они выскользнули из его пальцев, упали на пол и разбились.

Тут откуда не возьмись явилась молодая красавица. «Ты не послушал меня», – сказала она, горько плача, и на глазах изумленного лесоруба превратилась в певчую камышовку. Птица забила крыльями и закричала: «Горе мне! Я потеряла моих деточек!». После этого дом внезапно исчез, а лесоруб оказался один в сливовой роще».

– Почему же она не отомстила нахальному лесорубу за смерть своих детей? – спросил Такэно.

– Как ты не понимаешь, женщине стыдно проявлять свои чувства перед мужчиной, – застенчиво пояснила Йока.

– Печальная сказка.

– Трогательная. Трогательная и красивая, – вздохнула Йока.

– Вот ты говоришь, что женщине стыдно проявлять свои чувства перед мужчиной. Но ведь та прекрасная женщина, которая вышла замуж за угольщика, не побоялась стыда? – вдруг заметил Такэно.

– Той было к чему стремиться, а этой уже нечего было терять, – возразила Йока.

– Может быть, может быть, – пробурчал Такэно. – Но мы уже пришли.

* * *

В кедровнике у Такэно было заветное местечко: поляна посреди глухого леса, на которой не было никакой растительности, кроме мха, устилавшего землю. Эта поляна была не просто поляной, но храмом, который таил сакральную силу. Таканэ чувствовал, как сходились тут могучие таинственные потоки, исходящие от деревьев, травы, земли и неба. Он был уверен, что именно здесь собираются по ночам духи, божества и иные неизвестные людям существа высшего порядка.

Ночью Такэно ни за что не пошел бы сюда, – сама мысль об этом была святотатством, – но в дневное время он проводил на поляне долгие часы, упражняясь с луком, с деревянным мечом, а также вступая в рукопашный бой с воображаемым противником.

Устав от упражнений, Такэно ложился на мягкий мох, закидывал руки за голову и смотрел на верхушки кедров, на облака, плывущие по небу, на солнечные лучи, пронизывающие хвою. Его тело становилось невесомым; ему казалось, что еще немного, и оно заскользит по воздуху. Так велика была таинственная сила этой поляны, что подобный полет представлялся вполне возможным.

Такэно слышал, что знаменитые воины могли в бою летать, нападая на своих врагов, как сокол нападает на воробьев. Вот откуда пошло выражение: «лететь в бой» или «полететь на битву». Когда-нибудь и он, Такэно, тоже сможет научиться летать по воздуху в битве.

Тут Такэно вскакивал и подпрыгивал как можно выше, стараясь сжаться в один тугой комок и подбирая ноги, чтобы они не касались земли. Эти попытки взлететь неизменно заканчивались падением, но пару раз Такэно все же удалось повиснуть в воздухе на короткое время, – во всяком случае, у него было такое ощущение.

Такэно осторожно пытался выяснить у старика Сэна, как можно человеку научиться летать. «С помощью мысли», – пробормотал старик, а потом замолчал и более не сказал ни слова, хотя Такэно еще долго сидел в ожидании возле него…

Сейчас, на этой поляне, Такэно увлеченно показывал Йоке, как он стреляет из лука. Она одобрительно кивала головой и улыбалась.

– При первой возможности я вступлю в княжеский отряд. Князь часто ведет войны с другими князьями, ему нужны люди для сражений. Он возьмет меня, когда увидит, как я стреляю, – с уверенностью сказал Такэно.

– Но, Такэно, ты еще не все умеешь, что должен уметь настоящий воин.

– Ничего. Я быстро научусь военному делу. Мой дух созрел для этого, – гордо изрек Такэно.

– Ты, конечно, станешь великим воином, – голос Йоки был грустен.

Такэно сел на землю возле нее и взглянул в глаза девушки.

– Воины подолгу не возвращаются домой, а иногда они не возвращаются совсем, – сказала Йока то, что уже говорила раньше, и в глазах ее появились слезы.

Такэно, не в силах сдержаться, обнял Йоку и принялся целовать ее лицо, гладить ее волосы, – а волосы пахли сливой.

Помни, дружище,Прячется в лесной глушиСливовый цветок,

– проговорил Такэно про себя, но Йока услышала его и прошептала в ответ:

Если головуСклоню на его рукиВесенней ночью,То подушка такаяТотчас погубит меня.

– Боги покарают нас, – прибавила она со вздохом. – Мы еще не женаты.

– Боги будут свидетелями нашей любви, они покровительствуют нам. На их священной поляне я, Такэно, беру в жены тебя, Йока. Я люблю тебя и клянусь любить до конца дней своих!

– И я люблю тебя, ты теперь муж мой. Нет меня без тебя, и где бы ты ни был, моя душа всегда будет с тобой.

– И на этом, и на том свете?

– И на этом, и на том свете.

– Любимая моя! Нежный цветок сливы…

– Любимый мой! Нет у меня никого ближе тебя… Такэно, милый Такэно, муж мой!

– Йока, жена моя!..

Так свершился брак Такэно и Йоки, на лесной поляне, в кедровом лесу, в нарушение всех правил и обычаев.

Полоса леса на склоне горы

С двух сторон Радужную долину омывали две быстрые речки; в долине раскинулся город, княжеская столица, а замок самого князя находился вниз по течению, за перешейком, где в последний раз расходились реки перед тем, как окончательно сойтись в кипящем потоке в узкой котловине между гор. Из города к замку вела дорога, вымощенная тесаным камнем, таким гладким, что она сияла на солнце.

Не считая въездной башни со стеной от берега до берега, в городе никаких укреплений не было, потому что бурные речки сами по себе являлись препятствием для врагов, а кроме того, в случае опасности жители могли укрыться в княжеском замке, который был неприступной цитаделью.

В столице было шесть улиц: по одной – вдоль каждой реки, и четыре – поперечных; на первых двух улицах жили знатные и богатые люди, на остальных четырех – народ попроще. Дома знатных людей имели террасы, выходящие к реке, а с другой стороны этих домов находились обширные сады и многочисленные хозяйственные постройки.

На поперечных улицах стояли сплошные ряды маленьких домишек, за которыми прятались крохотные дворики с погребами и сарайчиками.

Обоз, следовавший во дворец князя, с трудом пробирался по одной из двух продольных улиц города. В этот утренний час множество народа уже сновало здесь: приходящие слуги торопились в дома своих хозяев, разносчики сгибались под тяжестью корзин, набитых снедью, и кувшинов с чистой родниковой водой, угольщики катили тележки со своим нехитрым товаром.

На перекрестке продольной и поперечной улиц образовался затор: угольная тележка внезапно потеряла колесо и упала набок. Уголь рассыпался по дороге, прохожие старались его обойти; княжеский обоз вынужден был остановиться.

arrow_back_ios