Содержание

Предисловие

Только что вышла из печати наша совместная книга «Сидерация — всему голова». В ней мы предприняли попытку снять с сидератов легковесное, уничижительное тавро «зелёного удобрения», раскрыть их многогранную роль в земледелии и показать, что они на самом деле в обеспечении благоденствия биоценозов — «всему голова».

Опыт «международного» сотрудничества показался нам заслуживающим продолжения. И наш «интернациональный тандем» решил по горячим следам рассказать об уйме связей, подмеченных пристрастным глазом в природе и прилаженных с пользой и для самой природы, и для земледельца.

Безусловно, слаженный унисон — это здорово, но когда «в одну телегу» впряглись «конь и трепетная лань», то проще согласиться, что у двухголосия тоже есть право на жизнь. Поэтому, как и в «Сидерации…», текст не будет обезличенным — мы будем говорить своими голосами, помечая реплики инициалами БА и ВТ.

«Концерт дуэта» проходил не в пустом зале. И не под одобрительные аплодисменты, переходящие в овацию. В процессе работы мы были открыты для обсуждения и текст динамично менялся. Нет возможности перечислить всех земледельцев, повлиявших на текст. Низкий им поклон.

О наших собеседниках хотелось бы сказать ещё пару тёплых слов. Это были в основном члены Клубов природного, осознанного, органического, натурального, … земледелия. Трудно удержаться от «высоких» слов и не назвать их элитой общества.

Мы не знаем другой общественной прослойки, где так массово были бы представлены люди, не погрязшие в сиюминутных проблемах, проблемках и разборках и болеющие за судьбы Земли. И не на словах, а на деле (читай — на земле). Понятно, что мы не могли не прислушаться к их мнению и не порадоваться их находкам.

Особо хотелось бы выделить В. И. Ляшенко (Никополь). Нам по сердцу чувствительность Валентины Ивановны к биоценозу в целом, к каждой букашке, к каждой крупице земельки (а Валентина Ивановна иначе землю и не называет), и эта чувствительность, естественно, передавалась нам. Как говорят украинцы, наука йшла не в ліс, а в голову. Точнее даже — не в голову, а в душу. Нам тепло оттого, что на нашей земельке есть такой человек, чьему трепетному отношению к кормилице можно завидовать и нужно учиться.

Нельзя не отметить также заметный вклад в нашу работу Вадима Клейманова (Харьков), Валентина Подольхова (Днепропетровск), Виталия Симонова (Кировоград). Их общенаучная подготовка вынуждала вступать с ними в бой и нередко — ну не то что отступать, но, по крайней мере, подправлять курс.

Наконец, на рисуемую нами картину иногда рукою мэтра наносил мазки Н. И. Курдюмов. И книга избавилась от ряда мазков (от слова смазать). Так что, благодаря Николаю Ивановичу нам не придётся краснеть за них.

В наших поклонах собеседникам есть и некий умысел. Книжка получилась такой, какой получилась. Во всяком случае, мы хотели как лучше. И если, не дай Бог, получилось как всегда — у нас есть широкие спины, за которые мы можем спрятаться. Конечно же, шутка. На самом деле, мы отдаём себе отчёт в том, что возможной удачей обязаны многим земледельцам, для которых земля — не чужая. Ну а ляпы и огрехи — на нашей совести. Мы точно хотели как лучше, а как получилось — судить уже не нам.

Борис Андреевич Бублик (Украина) Виталий Трофимович Гридчин (Россия)

Введение

БА: Наш главнейший приоритет — интересы природы. Можно вспомнить многих мудрецов, которые смотрели на неё с уважением, заботились о её настоящем и тревожились о её будущем.

Начнём с величайшего философа XIX века Карла Маркса. Он говорил: «Человеческие проекты, не считающиеся с высшими законами природы, приносят только несчастье». Примеров таких несчастий — сколько угодно. Каждый слышал, к примеру, про рукотворные Сахару и Калахари — следствие неразумного хозяйствования на земле. По той же причине слова «Аральское море» остались, по сути, лишь в памяти людей старшего поколения.

В подтверждение высказывания Маркса расскажу историю из собственной жизни. В середине прошлого века родилась идея выращивать рис на Кубани. Для затопления чеков на реке Кубани (выше Краснодара) было сооружено так называемое Краснодарское море. Эксперимент не удался. Выращивание риса было свёрнуто, толком не развернувшись.

А печальные последствия проекта, не посчитавшегося с высшими законами природы, остались на века.

Стоками из чеков, куда цистернами и мешками гатили гербициды и пестициды, были загажены речки, ерики, пруды и озёра бассейна Кубани (это лихо не коснулось разве лишь Малки, целиком уместившейся в Приэльбрусье). Поднялись грунтовые воды — наш колодец 11-метровой глубины в одночасье стал метровой глубины; разумеется, пить воду из него смог бы только камикадзе (речь идёт о моей родной станице Афипской). Стала застаиваться вода в придорожных кюветах (а как возрадовались этому комары!). Многим пришлось забросить (или забросать) подвалы. На улицах стали расти тростник и сорная айва. Зато яблони и груши повсеместно исчезли (у них, особенно у груши, очень глубокие корни). Яблонь и груш и по сей день жалко — я специально выбирался на пару дней в Афипскую во время цветения яблонь и груш — проведать замечательных своих «стариков» и полюбоваться бело–розовым «пожаром».

Стали инвалидами и ушли молодыми из жизни мои сверстники, работавшие на рисовых чеках с гербицидами и пестицидам. Безбашенный проект принёс жителям Кубани, говоря словами Маркса, только несчастье.

Но самое ощутимое, самое грозное несчастье для Земли — это то, что за три тысячелетия землепашества на планете из трёх миллиардов гектаров плодородных земель остался лишь один (!). Получается, что в среднем за год площадь плодородных земель сокращалась на 2/з миллиона гектаров. И по–настоящему страшно даже не от того, сколь много плодородной земли «ушло». Ощущением геополитического апокалипсиса веет от того, как мало её осталось.

Часто разговоры о том, что на земле можно хозяйствовать не так, упираются в непробиваемый довод: «за діда–прадіда було заведено, а він …». И невдомёк оппонентам, что при хозяйничании «як заведено дідами–прадідами» процесс деградации плодородных земель идёт по нарастающей. Вывод плодородных земель из оборота резко ускорился в последние столетия — после изобретения и повсеместного внедрения плуга.

Сакс (изобретатель плуга), видимо, тоже хотел как лучше, однако после его «подарка» человечеству плодородная нива Земли стала сокращаться ежегодно уже на три миллиона гектаров! Почти в 5 раз быстрее, чем в среднем за историю землепашества.

Ещё страшнее выглядят относительные цифры. Если раньше в год терялось примерно 0,02% всей площади, то теперь — в 15 раз больше. И уже не отмахнёшься беззаботно: мол, на наш век хватит. К тому же, население Земли ежегодно прирастает прогрессирующими темпами. Если за весь XIX век оно увеличилось на 710 миллионов, а за XX — чуть менее, чем на 5 миллиардов человек, то сейчас оно ежегодно (!) прирастает на 90 миллионов человек!

Когда «последовательные марксисты» в «одной, отдельно взятой стране», игнорируя мудрое предостережение Маркса, дохозяйничались (под лозунгами типа «Течёт вода Кубань–реки куда велят большевики») до курьёза — импорта зерна (!) в Советский Союз, Черчилль прореагировал на этот «пшик» с присущим ему юмором: «Я думал, что умру от старости. Но, когда узнал, что Россия, снабжавшая хлебом всю Европу, стала покупать зерно, то понял, что умру от смеха».

Чрезвычайно любопытна позиция выдающегося знатока физиологии растений К. А. Тимирязева. Откликнувшись на всенародное бедствие — навеянную суховеями жестокую засуху 1891 года, Климентий Аркадьевич 26 марта 1892 года прочитал знаменитую лекцию «Борьба растения с засухой». В ней он прямо говорил: «Дело людей, стоящих лицом к лицу с грозным бедствием, оценить, в чём и насколько человек может с пользой подражать природе…». Подражать природе — как почтительно по отношению к ней!

Жесточайшая засуха не побудила К. А. Тимирязева искать дополнительные источники водоснабжения, заниматься ирригацией, строить моря, поворачивать вспять реки… Нет! Климентий Аркадьевич исходил из того, что Природа самодостаточна, что у неё есть средства для решения этой проблемы, и наш святой долг — узреть их и с толком распорядиться.

Климентий Аркадьевич не ограничился признанием цельности и самодостаточности Природы и необходимости подражать ей — он воспользовался этим представлением как инструментом практического анализа грозного бедствия… Как символично — он говорил не «о борьбе с засухой», а о «борьбе растения с засухой»! Всего одно слово, а какая в этом глубина! Какое уважение к Природе! Какая вера в её всемогущество!

В этот же ряд ложится знаменитый принцип И. В. Мичурина «Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё — наша задача». На первый взгляд, включение автора этого принципа в число мудрецов, трепетно смотревших на природу, — некорректно. Но надо учесть, что большевики «приватизировали» этот принцип, толковали его с точностью до наоборот (в смысле «одобрямса» их смелым прожектам), замусолили его, превратили в жупел, прикрывающий размашистое отношение к природе и оправдывающий поворот рек, запруживание Кара—Богаз—Гола и иные бесшабашные (или безбашенные?) проекты покорения природы.

Справедливости ради надо сказать, что бывали и просветы: так, вскоре после Великой Отечественной войны был принят и реализован план преобразования природы, мягко поправивший ландшафт страны — благотворное влияние этой поправки ощутимо и сегодня.

Вернёмся к Мичурину. Ключевое слово в максиме Ивана Владимировича — милости. Но как–то незаметно, исподволь, в сознании советских людей произошла подмена: слово милости стало пониматься как блага. А блага–то (по привычке, вскормленной экономической доктриной «грабь награбленное») можно взять насильно, «гоп–стопом» в конце концов. Милости же подразумевают, что природа готова милостиво облагодетельствовать достойного соискателя (разумеется, не насильника!). Человек не сам берёт нечто у природы, её не спросивши, а она его милостиво одаривает.

arrow_back_ios