Рейтинг книги:
6,25 из 10

Сунь Лутан

Горбунов И. В.

Содержание

СУНЬ ЛУТАН

О философско- психологических основах "внутренних" школ у-шу

ПРЕДИСЛОВИЕ

Наша работа посвящается памяти выдающегося Мастера китайских боевых искусств Суня Лутана (Суня Фуцю-аня). Еще при жизни став легендой, он оставил после себя целое направление искусства боя и плеяду учеников. Результатом его творческого поиска является синтез трех основных внутренних школ – Син-и, Тай-цзи и Ба-гуа цюань.

Работа с китайскими первоисточниками представляет определенную сложность в плане культурологической традиции. Поскольку они писались для китайцев, то многие вещи в них остались неосвещенными, как само собой разумеющиеся, а для нас они малопонятны. Например, принцип отношения "учитель – ученик" для восточного человека лежит на генетическом уровне, для нас же зачастую простое уважение к учителю как к человеку представляется невозможным или приобретает уродливые формы вождизма, когда, достигнув каких-либо успехов в искусствах боя, наш соотечественник внедряет систему поклонения своей персоне со стороны учеников. Подобно этому видится и привычка к самовосхвалению, порой при весьма скромных успехах, либо к принижению чужих достоинств. В работах старых китайцев мы не встретим описания личных заслуг или попытки выдать желаемое за действительное, что было было равносильно "потере лица".

Есть и трудности языкового порядка. При переводе мы стремились максимально выполнить назначение данных первоисточников, т.е. создать учебник для стремящихся к мастерству. При этом в какой-то мере пришлось уйти от подстрочного перевода. Нам представлялось более важным сохранить и донести до читателя саму систему, чем быть абсолютно верными букве. Хотя как не потерять колорит и энергию выражений, если, например, по-китайски "Хэйху чу дун" звучит, как удар меча, выражая завершение боевого процесса. На русском языке это будет длинно и занудно звучать как "Злой тигр вышел (вырвался на простор) из пещеры".

В нашей стране литература, освещающая это редкое искусство, включает в основном работы, переведенные с европейских языков, либо современных авторов. Двойной перевод неизбежно приводит к искажению начальных посылок. Разумеется, различаются то, что говорят о мастерах, и то, что пишут сами мастера.

В нашей работе мы попытались, в меру владения вопросом, восполнить то, что "осталось за кадром" исходного текста. При этом для удобства читателя мы старались избегать многочисленных сносок и пояснений, а толкование того или другого мало распространенного у нас термина давать в самом тексте. Например, за такое слово, как "цюань", отвечает вся работа, и не стоит сужать его значение.

Сама же книга Мастера является поводом для размышления стремящегося. Конечно, как всякая классическая работа, она нуждается в многократной проработке. Повторные прочтения позволят через какой-то срок "схватить сознанием" то, что осталось незамеченным или непонятым вначале. Книга, как река, в которую нельзя войти дважды. Более того, в процессе работы мы сами меняемся и один и тот же материал воспринимается уже совсем иначе. Каждой стадии нашего развития соответствует свое видение действительности, свое восприятие слова Учителя.

Мы надеемся, что эта первая попытка хоть в какой-то мере поможет добивающимся Пути.

В наше время Восток входит в быт, и никого уже не удивляет, что дети и взрослые увлекаются восточными боевыми искусствами, которые в недавнем прошлом никому не были известны. Мы даже забыли, что в России существовало (и, наверное, продолжает скрыто существовать) воинское сословие – казачество, одним из показателей доблести которого было мастерство владения холодным оружием как в пешем, так и в конном варианте. И все же, чем так привлекает Восток? Скорее всего, не только своей экзотикой и неожиданностью атрибутики. Недаром русский геральдический орел одной головой смотрел на Запад, а другой был обращен на Восток. Было и "Хождение за три моря" Афанасия Никитина, была и экспедиция Рерихов и многое другое. Берем на себя смелость утверждать, что в глубине тяги к Востоку лежит извечный зов Истины. Конечно, у кого-то отклик на него выражается лишь в приобретении специфического антуража либо звания "самого непобедимого", и в этом вполне преуспевают "внешние" школы шаолиня, каратэ, кикбоксинга и т.д. Хотя, если быть достаточно внимательным, эзотерические, или так называемые "внутренние", аспекты можно увидеть и во "внешних" направлениях. Это неудивительно – ведь "Истина во всем…". Разница лишь в том, что обыкновенный человек может признавать Истину, а ученик "внутренней" школы следует ей со всей неукоснительностью. Если во "внешней" школе ученика вполне устраивает само искусство боя, то последователя эзотерического направления может удовлетворить только сама Истина, само Дао, сама Великая Пустота. На меньшее он не согласится, идя путем боевых искусств. В нем он видит только одно из средств постижения Первоистоков. "…В постижении Дао без искусства не сделаешь и шагу…"

ПУТЬ СУНЯ ЛУТАНА

Когда мы сталкиваемся с образцами китайского искусства, то поражаемся необычайной глубине и филигранности исполненного. Что бы мы ни взяли – резьбу по камню и кости, лаки, текстиль, фарфор, живопись, каллиграфию и просто поделки из бросового материала, – на всем лежит печать гения китайского многотысячелетнего труда. Искусство рукопашного боя в этой культуре также было доведено до блестящих результатов.

В основе этих достижений лежит высокая теория, пришедшая в Поднебесную из трех основных источников. Как известно, это даосизм, конфуцианство и буддизм. Преломление и синтез этих духовных течений породили то уникальное состояние, которое мы подразумеваем под словом "Китай". Конечно, не следует думать, что каждый китаец – величайший мастер, но, наверное, благодаря причастности каждого и стало возможно выявление Мастеров на вершине этой пирамиды. А мастерство увлекало многих. Трудолюбие и умение трудиться – вот высочайшие качества, которые сами по себе могут создать любые другие качества.

В полной мере это относится и к господину Суню Лутану. Он никогда не ограничивался только видимостью, а во всем стремился постичь глубинный смысл. Это и привело его к эзотерическому направлению. "Внутренние" школы никогда не ограничивались внешней манифестацией явления, а стремились к познанию первопричин. "Внутренняя школа" означает цель и метод ее достижения. Целью при этом является достижение высшего духовного состояния, или, говоря традиционным языком, состояния Будды, когда человек объединяет через себя и в себе "земное и небесное", становится проводником высших влияний во всю неразбериху земной жизни.

Путь Учителя Суня – это Путь Вмещения. Не отрицая ничьих достижений, он синтезировал их в новое, более качественное целое. Как говорится, не укорачивал чужую линию, но удлинял свою. Тому, кто идет вперед, некогда осуждать соседа. Учитель Сунь являет собой блестящий пример китайской этики. Он без тени рисовки предельно искренен как в жизни, так и в литературе.

Путь Учителя Суня – это Путь Сердца. Сердце его вмещало любовь ко всему сущему, воспринимало необходимое и отбрасывало негармоничное.

Путь Учителя Суня – это Путь Высокого Искусства. Во всем ища гармонии, он совершенствовался всю жизнь.

Путь Учителя Суня – это Путь Перемен. Следуя И-цзину (Канону Перемен), он отбрасывал все окостеневшее и находил равновесие в движении. Это касалось всего его бытия. Все в движении, все в развитии. Где остановка – там смерть и разложение.

Путь Учителя Суня – это Путь Служения. Всю свою жизнь он положил на пользу людям. Мастер горько сожалел, что высокие достижения китайских боевых искусств так мало известны широкому общественному сознанию. И тем, что сейчас наблюдается всемирное распространение у-шу, мы, наверное, обязаны и искренней мысли Учителя.

Путь Учителя Суня – это Путь Познания. Во всем он доискивался до первопричин. Во всем искал и находил проявление Дао (Абсолютного).

ВЕХИ ЖИЗНИ МАСТЕРА

Скажем немного о жизненном пути Суня Лутана. Родился он в 1861 г. в уезде Вань провинции Хэбэй. В девять лет остался без отца. И без того малообеспеченная жизнь стала совсем невыносимой. Сунь вынужден был подрабатывать, изготовляя кисточки для письма. Но это не приносило высокого дохода семье. Положение доходило до отчаянного, так что в тринадцать лет он пытался повеситься, и лишь волей случая его спас прохожий. Тем не менее бедственное материальное положение никоим образом не сказалось на тяге к учению. Сунь Лутан рано обнаружил склонность к занятиям у-шу. При этом проявлял неизменное усердие и прилежание, о пользе которых мы так часто забываем. С пятнадцати лет Сунь изучал Син-и цюань под руководством мастера у-шу Ли Куйюа-ня, а в девятнадцать перебрался в Пекин. Он тренировался Син-и цюаню у господина Ли и одновременно ходил совершенствоваться в Багуа цюань к учителю Чэну Тинхуа. Занимаясь половину дня у одного мастера, ко второй половине он бежал через город к другому. Устремление его было таково, что через год учитель Чэн смог назвать Суня лучшим учеником. Это не мешало ему брать еще и уроки у наставника своего учителя – Го Юньшэна. Обучение у наставника Го было весьма суровым. Чего стоит хотя бы пробежка, держась за хвост несущейся во весь опор лошади, на расстояние до девяти миль. Усердие и успехи Суня не остались незамеченными, и его стали вызывать на поединки соискатели бойцовской славы. Очевидцы утверждали, что мастерство позволяло Суню никогда не проигрывать схватки, но при этом никогда и не злоупотреблять преимуществом для нанесения увечья партнеру. А условия поединка могли быть самыми суровыми. Гибель одного из бойцов еще до недавнего времени не являлась чем-то предосудительным.

К Тай-цзи цюань Сунь обратился уже в зрелые годы и, будучи уже пятидесятилетним, брал уроки у господина Хао Вэйчжэня – знаменитого мастера Тай-цзи цюань. Творческий подход позволил ему со временем осуществить синтез основных направлений эзотерических школ. В Тай-цзи цюань им разработана форма как неразрывный комплекс движений "раскрывающихся и закрывающихся рук". Этот комплекс впоследствии назван его именем, как и направление, или ветвь, Тай-цзи цюань. Венцом его взглядов на эту тему стала книга "Учение о Тай-цзи цюань" ("Тай-цзи цюань Сюе").

В первые годы Китайской Республики (Гоминьдана) Сунь занимал должность в сухопутных войсках. Позднее занимался, как и во всем вкладывая душу, пропагандой у-шу. После 1928 г. возглавлял клуб национального бокса в провинции Цзянсу.

Предание сохранило для нас некоторые эпизоды из жизни Мастера. Однажды, в бытность его пребывания в Баодине, где он занимался торговлей, Сунь подвергся нападению в чайной двух известных местных бойцов. Несмотря на внезапность, Сунь легко ушел от серии кулачных ударов одного из нападавших и в то же время легко снял удар ногой второго нападавшего. После этого непрерывным движением ноги, которая сняла удар, он слегка припечатал противника подошвой. Результат был ошеломляющий – они оба отлетели метра на три, при этом пинавший так и не поднялся. Сунь тихо спросил: "К чему это озорство?" Другие бойцы из этой компании сгрудились вокруг, прося у него прощения за эту грубую проверку, В ответ Мастер с мягкой улыбкой произнес: "Мы все являемся друзьями". Свидетели происшествия отметили то, что при припечатывании поток энергии Ци был настолько силен, что отлетела подошва.

После трех лет преподавания у-шу в Баодине Сунь перебрался в Синсянь. И там он быстро обрел репутацию ведущего специалиста по у-шу. Один из его новых учеников, сын крупного военного деятеля, увлекался верховой ездой. Сунь обратил его внимание на то, что недостатки во владении цюань могут быть обнаружены даже при езде на лошади. Позже, когда этот ученик проезжал мимо, Мастер легко запрыгнул на ходу на лошадь так, что это осталось не замеченным для седока.

Однажды в Сычуане Сунь спускался с горы, придерживаясь за цепь, которая огораживала наиболее опасные участки каменистого спуска. Его Ци струилось свободно, и он прошел около мили, когда к нему сзади пристал седобородый человек. Сунь нейтрализовал стремительный порыв человека в даосской одежде и попытался поймать его. Но тот легко ускользнул. Когда в конце концов он остановился, Сунь, приблизившись, с поклоном спросил его имя. Назвавшись даосским наставником, тот объяснил причину своего поведения тем, что, увидев Суня на спуске, пожелал побеседовать. Даос, в ходе беседы, пригласил Суня остаться с ним, на что он с сожалением, сославшись на необходимость ухода за престарелой матерью, вынужден был ответить отказом. "Это твоя судьба", – подтвердил наставник и, не откладывая, научил Суня правильной культивации Ци и настоятельно порекомендовал отказаться употреблять в пищу мясо животных. По-видимому, это был один из ключевых этапов его Пути. Потому что правильная культивация духовности истинными адептами никогда не подвергалась профанации, а передавалась людям, уже готовым к этому акту. Сама инициация меняла качество всех возможностей человека и открывала новые горизонты для совершенствования. Конечно, можно встретить людей, искренне или с целью выдающих себя за посвященных. Но надо иметь в виду, что это достаточно редкое явление.

Тремя часами позже Сунь вернулся на постоялый двор у подножия горы. Там случился скандал, и мальчик из прислуги сгоряча разбил на голове одного из гостей глиняный горшок с горячим вином и ошпарил человека. Когда мальчик попытался скрыться с места происшествия, Сунь слегка коснулся пальцем его груди, и тот упал. Сунь успокоил присутствующих и выписал лекарство пострадавшему гостю, сказав, что через неделю он будет здоров. Мальчик же производил впечатление мертвеца, но, когда Сунь мягко пнул его и помассировал основание черепа, он поднялся, хотя его голова еще продолжала свешиваться. Сунь пообещал вылечить его тогда, когда полностью поправится гость. В указанные сроки гость поправился, и Мастер выправил голову мальчику.

В другой раз Суню пришлось вмешаться в семейный конфликт. Хотя ему очень не хотелось становиться участником чужой ссоры, женщине в конце концов удалось уговорить его повлиять на безобразничающего мужа. В ответ на весьма корректное увещевание Мастера тот собрал на него мужчин с оружием из окрестных деревень. Сунь был вынужден защищаться длинной палкой. Тех, кто приближался к нему слишком близко, он опрокидывал, воздействуя палкой на точки уязвимости, так что через некоторое время он вывел из строя более тридцати человек. Когда прибыла для его ареста кем-то вызванная стража, Сунь вскочил на лошадь и ускакал. Тогда обнаружили, что раненые не могут ни встать, ни говорить. Судья, руководивший стражей, приехал к Мастеру домой и, внимательно выслушав его историю, крепко отругал мужа этой женщины. Сунь вернулся и вылечил пострадавших от своей неразумности.

Сунь славился и меткой стрельбой из лука. Утверждают, что он сбивал с расстояния в сто шагов монетку с яйца, которое держал в руках его ученик.

Известен случай, происшедший летом 1927 г., когда Мастер приезжал в очередной раз дать уроки по просьбе учеников в Тяньцэин. Там он регулярно бывал несколько дней в месяц. Старший ученик по фамилии Ли, не отличавшийся смирением, попросил что-нибудь продемонстрировать. Мастер в знак согласия легонько щелкнул его по голове так, что тот слегка отклонился, и сказал, что этого будет вполне достаточно. На следующий день Ли стало плохо, и он едва держался на ногах. Он обратился к учителю, тогда Мастер выписал лекарство, обязав принять немедленно, ибо промедление будет роковым. Лечение пошло впрок, Ли быстро выздоровел и от болезни, и от гордости, в полной мере осознав искусство старого Мастера.

Легкость походки Мастера вызывала восхищение, его движение напоминало полет птицы. И когда Сунь уже в преклонные годы спускался с горы, его ученикам не удавалось его догнать. Это продемонстрировал старый Мастер, когда вечером после ужина предложил ученикам испытать их гунфу (мастерство). Ни одному ученику не удалось приблизиться к Мастеру ближе чем на три метра, что было весьма поучительно для стремящихся к мастерству. Тогда Суню было уже более семидесяти лет, и он занимал должность председателя ассоциации боевых искусств Ганьсу.

До самой своей кончины много времени Сунь уделял изучению медицины, литературы, философии. По настоятельной просьбе последователей он обобщил и оформил свои знания в пяти книгах: "Учение Син-и цюань" ("Сини цюань Сюе"), "Учение Ба-гуа цюань" ("Ба-гуа цюань Сюе"), "Учение Тай-цзи цюань" ("Тай-цзи цюань Сюе"), "Учение меча Ба-гуа" ("Ба-гуа цзянь Сюе"), "Толкование подлинного смысла цюань" ("Цюань и шу чжань"). Остается только сожалеть, что был утрачен дневник, который Сунь вел в молодые годы.

arrow_back_ios