Содержание

На прифронтовой станции

Задание группенфюрера Кресса

Генерал-майор фон Гейм, хмурясь, перелистывал документы в объемистой коричневой папке, лежавшей у него на столе. Продолговатое желчное лицо его то и дело подергивалось нервной судорогой. Просмотрев последнюю страницу, отпечатанную на машинке, он раздраженно захлопнул папку и решительно встал из-за стола. В длинном, костлявом теле его от этого энергичного движения послышался сухой хруст.

Донесения тайных агентов за последнее время не удовлетворяли фон Гейма. Их разрозненные и во многом противоречивые данные не позволяли генералу построить более или менее достоверную догадку о намерениях противника, а фон Гейму предстояло сегодня доложить свои соображения группенфюреру Крессу. При одной только мысли об этом по тощему телу фон Гейма пробегала легкая дрожь и ощутимее давала себя знать щемящая боль в желудке, разъедаемом язвой.

Чорт знает, до чего эти оптимисты вроде группенфюрера Кресса могут действовать на нервы! Они всегда полны радужных надежд, им все кажется чрезвычайно простым и ясным, хотя никто не заблуждается больше их и никто не совершает больших глупостей, чем они. И ведь всего досаднее, что почти все сходит им безнаказанно.

Вот взять хотя бы почти сказочную карьеру этого Густава Кресса. Начав свою службу в разведке со скромного поста в «Отделении III Б» Вальтера Николаи, прозванного «Молчаливым полковником», и ничем особенным не блеснув там, он, по протекции Гиммлера, возглавил вскоре один из отделов стратегической разведки главного штаба вооруженных сил и дослужился до высокого чина группенфюрера, равного армейскому званию генерал-лейтенанта. И вот теперь этот выскочка будет поучать его, генерала фон Гейма, прослужившего более тридцати лет в различных разведывательных органах германской армии!

Минут пять генерал торопливо вымерял своими длинными ногами мягкий ковер кабинета, затем энергично распахнул дверь в комнату адъютанта и повелительно произнес:

— Приготовьте всю необходимую документацию для доклада группенфюреру Крессу.

— Все уже сделано, господин генерал.

— Я выезжаю через пять минут. Приготовьте машину.

— Машина готова, господин генерал.

У этого капитана Геппеля всегда все было готово, и фон Гейму никогда не удавалось сорвать на нем злость, отчитав за нерасторопность.

Полчаса спустя фон Гейм уже входил в огромный кабинет группенфюрера, обставленный мебелью, вывезенной из Парижа. Густав Кресс снисходительно улыбнулся ему, небрежным кивком головы приглашая в кресло.

«Хотел бы я сказать этому толстяку что-нибудь такое, чтобы он потерял эту дурацкую охоту улыбаться!..» — мрачно подумал фон Гейм, опускаясь на мягкое кожаное сиденье.

— Ну, что удалось вам выудить из донесений ваших молодцов? — спросил Кресс, протягивая фон Гейму коробку с сигарами.

— Ничего путного, — отозвался фон Гейм, поджимая ноздри тонкого длинного носа и принюхиваясь к запаху сигар, в которых понимал толк.

— А ведь мы стоим у преддверия больших событий, — заметил группенфюрер, положив на стол руки с короткими, пухлыми пальцами, покрытыми рыжеватой щетинкой.

Фон Гейм, с сосредоточенным видом отрезавший кончик сигары, нахмурился.

— Наши друзья из американской разведки извещают нас, что русские намерены начать подготовку к операции большого масштаба. Скорее всего, события эти разыграются на участке армии генерала Боланда, — продолжал Кресс, небрежно откинувшись на спинку кресла и явно стараясь блеснуть своей осведомленностью.

— Стоит ли так полагаться на американскую разведку? — с сомнением произнес фон Гейм.

— Почему же? — удивился группенфюрер. — Нас снабжают информацией не только американцы, но и англичане и французы. Их сведения не расходятся с утверждением американцев. Да им и нет смысла вводить нас в заблуждение: они ведь жаждут истощения своего русского союзника.

Пристально посмотрев на постную физиономию фон Гейма, группенфюрер торжественно заключил:

— Получается, мой дорогой фон Гейм, что представители чуть ли не всех европейских разведок обеспечивают нас информацией о действиях нашего противника. В достоверности сведений о подготовке советским командованием большой операции на участке генерала Боланда у нас нет никаких сомнений. Но, к сожалению, эти сведения носят пока самый общий характер. Ваша задача — уточнить их и определить район нанесения главного удара советскими войсками. Что вы можете доложить по этому вопросу?

Что мог доложить фон Гейм? Еще не так давно он не задумываясь изложил бы Крессу свой план. По наивности, он полагал когда-то, что цель стратегической разведки состоит лишь в определении количества людских ресурсов, состояния военной техники и промышленности врага. Этого, конечно, было бы вполне достаточно для оценки военной силы любой буржуазной страны. При оценке же мощи Советской Армии (в этом фон Гейм убедился на собственном опыте) всякий раз оказывалось, что разведка в чем-то просчиталась, хотя собранные ею данные не страдали большими погрешностями. Было, следовательно, что-то еще кроме этих данных, чем определялась мощь такого противника, как Советский Союз. Но разве мог фон Гейм открыто высказать все эти соображения группенфюреру Крессу, не рискуя поплатиться не только своей должностью, но, может быть, и чем-то еще более существенным?

Группенфюрер Кресс между тем упрямо смотрел на генерала, ожидая ответа, и фон Гейм решился наконец осторожно высказать свою точку зрения, готовый при первых же признаках недовольства со стороны группенфюрера перестроиться и согласиться с ним во всем.

— Мы располагаем надежной агентурой на некоторых прифронтовых железнодорожных станциях Советского Союза, — негромким, хрипловатым голосом начал фон Гейм, внимательно наблюдая за выражением холеного лица группенфюрера. — Имеем мы таких агентов и на двух важных станциях в районе предполагаемых действий Советской Армии.

— Надеюсь, это люди опытные в таком виде разведки? — спросил группенфюрер.

— Вне всяких сомнений, — уверенно подтвердил фон Гейм. — Агент номер тридцать три, например, долгое время служил в России еще до революции в дирекции одной из железнодорожных дорог. Во время первой мировой войны он аккуратно снабжал нас важными сведениями о военных перевозках и пропускной способности этой дороги. Однако вскоре после революции в России нам пришлось срочно перебросить его в Германию, так как Чека неожиданно напала на его след. У нас он прошел переподготовку в специальной школе полковника Шеффельвейса. Дважды после этого пытались мы снова забросить его в Россию, но лишь в первые дни войны нам удалось это сделать. — Фон Гейм тяжело перевел дух, прислушиваясь к ноющей боли в желудке, и продолжал: — Агент номер двадцать семь, обосновавшийся на другом участке железной дороги, менее опытен, чем тридцать третий, но и он прошел специальную подготовку в школе Шеффельвейса. Связь с этими агентами мы осуществляем через агента номер тринадцать, о котором я вам уже докладывал.

— Так-с, — одобрительно кивнул головой Густав Кресс, хлопнув пухлой ладонью по столу. — Надеюсь, что их информация об интенсивности работы прифронтовых железных дорог раскроет нам все карты русских. Крупная переброска войск по железной дороге не ускользает ведь от внимания ваших агентов? Видимо, это достаточно ловкие ребята, раз им удалось уцелеть до сих пор.

— Да, конечно, — поспешно согласился фон Гейм. — Но тут я должен раскрыть вам секрет их неуязвимости. Дело, видите ли, в том, что до сих пор перед ними ставилась очень узкая задача. Они сообщали нам только те данные, которые получали в порядке, так сказать, выполнения своего легального служебного долга.

— Уточните, — коротко приказал группенфюрер.

— Один из наших агентов, например, — ответил фон Гейм, — устроился в паровозном депо и сообщает нам только номера паровозов, проставленные на проходящих через его руки документах. Это дает нам возможность знать численность всего паровозного парка депо. Агенту приказано пока ничем больше не интересоваться, чтобы не вызывать у советской контрразведки ни малейших подозрений. — Фон Гейм сделал короткую паузу. — Этот метод, — продолжал он уже менее уверенно, — хороший с точки зрения маскировки агента, имеет и свои недостатки. Я бы назвал его пассивным методом, в том смысле, что он дает только ограниченные, формальные сведения о противнике.

— А вы считаете, что этого недостаточно? — слегка прищурив маленькие, ставшие вдруг колючими глазки, спросил группенфюрер.

— В какой-то мере, видите ли… — начал было фон Гейм.

Но Кресс решительно перебил его:

— Нет, нет, генерал! Метод этот — лучший из возможных. Вы что же, хотите, чтобы ваши великолепно законспирированные агенты занимались еще и прощупыванием настроений русских рабочих или, может быть, даже пропагандой в нашу пользу? Да ведь стоит им только задать один неосторожный вопрос, как их тотчас же сцапает советская разведка! Да и что, собственно, представляет собой этот советский дух, советская идеология? Разве не материальными факторами объясняется она? А мы ведь и ведем как раз разведку этих материальных факторов. Не так ли, генерал?

Фон Гейм мог бы ответить на это, что нельзя забывать и обратного явления — влияния идеологии на материальные факторы, но у него хватило благоразумия не говорить подобных вещей, ибо это значило бы признать почти марксистскую точку зрения. И фон Гейм поспешил согласиться во всем с Крессом.

— Совершенно верно, господин группенфюрер, — покорно произнес он.

— Мой вам совет, генерал, — продолжал Кресс, повышая голос: — не мудрите, не ищите лучших методов. Этот вполне нас устраивает: он объективен, так как дает только строгие статистические данные, которые позволят нам сделать безошибочный вывод.

Группенфюрер говорил теперь жестко, отрывисто. Все сказанное им фон Гейм понял как строжайшее предписание.

arrow_back_ios