Содержание

Валентина Георгиевна волновалась, как девочка, и была счастлива, получив похвалу из уст главного режиссера театра Валентина Плучека.

Сегодня спектакль «Как пришить старушку» уже не так искрометен, как тогда. Нет Валентины Токарской, нет Евгения Графкина, их роли играют другие исполнители, играют иначе – не скажу, что плохо – просто по-другому. Нет молодого и талантливого Михаила Зонненштраля. Спектакли – не фильмы, их век недолог. Но с премьерой спектакля по ощущениям праздника и для актеров, и для зрителей не сравнится ничто.

Почти одновременно со «Старушкой» состоялась премьера «Священных чудовищ» – бенефиса Веры Васильевой. Токарская появлялась в нем на мгновение, за полминуты до поклонов. И вновь – та же история. Все газеты иронизируют, ругают, критикуют, и все в один голос заявляют, что смысл и шарм всей пьесы проясняется лишь за минуту до ее окончания, с появлением на сцене старейшей актрисы труппы.

В канун девяностолетнего юбилея Токарская получила Орден дружбы – первую и последнюю правительственную награду. Валентина Георгиевна всерьез задумалась о бенефисе. Взяв за основу свой предыдущий юбилейный вечер, она попросила Александра Ширвиндта поставить нынешний. Приятельницы пытались отсоветовать: «Ну, кому вы сейчас нужны? Зачем вам это? Кто придет? Давайте лучше встретимся в кругу друзей, коллег. И потом, у вас же по всем документам день рождения аж в декабре, и всю жизнь мы отмечали его в декабре, а тут вдруг вам стукнуло в голову собирать именно в феврале…» Действительно, в театре было записано, что Токарская родилась в декабре 1906 года, но настоящий день ее рождения – 3 февраля. Теперь она твердо заявила, что 90 лет хочет отпраздновать в феврале официально: «До декабря я могу не дожить!» В конце концов, решили собраться в Доме актера.

Зал был переполнен. В проходах стояло с десяток телекамер. Море цветов. Вечер все никак не начинался. Как оказалось, Валентина Георгиевна перед выходом на сцену обнаружила, что забыла накрасить ногти. Она вновь села к зеркалу и с достоинством принялась за дело. «Я тебя убью!» – закричал Ширвиндт, но актриса не обращала ни на кого внимания – она не могла себе позволить оскорбить зрителей столь немаловажным упущением. А потом ее подхватил на руки кто-то из мужчин и помчался по узенькой лестнице к сцене, а Токарская всю дорогу кричала: «Осторожно, не смажьте мне лак!»

Заиграла музыка, молодежь театра запела песенку про Парагвай из «Марионеток», из-за занавеса вышла Токарская в белом платье от Вячеслава Зайцева, грациозная и женственная. Зал встал. Она рассказывала, пела и танцевала весь вечер. Такого девяностолетнего юбилея еще никто не видел. «Я очень благодарна всем, кто пришел на эту встречу, – сказала Валентина Георгиевна, прощаясь с залом. – Поскольку это мой последний юбилей, я хочу признаться, что я вас очень люблю, люблю всех зрителей и надеюсь, что еще что-нибудь, да сыграю». «Почему это твой последний юбилей? – спросил Ширвиндт, – А куда ты собралась? Помнится, десять лет назад, когда мы отмечали ее восьмидесятилетие, она тоже обещала, что это последний раз…»

Но все вышло именно так. Валентины Токарской не стало в ночь с 30 сентября на 1 октября 1996 года.

* * *

Ее портрет по-прежнему висит в холле Театра сатиры рядом с именитыми, но – увы – тоже ушедшими из жизни «младшими» партнерами – Менглетом, Папановым, Рунге, Ткачуком, Мироновым, бывшим главрежем Плучеком. О ней вспоминают только теплым словом, ведь, несмотря на тяжелейшие испытания, Валентина Георгиевна ни разу никого не оскорбила, ни о ком не отозвалась плохо. Свою жизнь она прожила с достоинством, до последних дней оставаясь Женщиной, Звездой, Графиней.

Была ли она счастлива на закате жизни?

В первую нашу встречу, в феврале 92-го, Валентина Георгиевна ответила: «Если у меня что-то очень сильно болит, так болит, что я не могу терпеть, и вдруг эта боль меня отпускает – для меня это счастье». Но как она расцвела потом! Новые роли, новая слава, она вновь ощутила себя нужной. А что еще требуется Актрисе?

А еще… Валентина Георгиевна как-то призналась, что искренне считала себя трусихой. Но можно ли с этим согласиться, когда думаешь о мужестве, с которым она боролась за жизнь и Холодова, и Каплера, а потом переживала их предательство? Такое подвластно только очень сильным, очень смелым женщинам. Женщинам, умеющим по-настоящему любить…

«Будем валять дурака? Это мне нравится!»

Рина Зеленая

К восьмидесятилетию Рины Васильевны на телевидении была создана замечательная картина «Снять фильм о Рине Зеленой». Начиналась она с опроса людей на улицах. Зиновий Гердт подходил к прохожим и спрашивал, кто такая Рина Зеленая. Отвечали по-разному: актриса, клоун, талантливая чтица, черепаха Тортилла… Каждый был по-своему прав. Действительно, собрать воедино это удивительное явление в нашем искусстве и дать ему вразумительное толкование очень сложно. Но поразил ответ очаровательной девушки: «Я бы очень хотела, чтобы она была моей бабушкой…»

У меня замечательная бабушка. Но, признаюсь, иногда в раннем детстве я мечтал, чтобы и Рина Зеленая тоже была моей бабушкой. Ведь у ребенка их может быть много – двоюродных, троюродных! Я бы ходил к ней в гости и имел возможность разговаривать с ней, смеяться, обсуждать любимые фильмы и книги. Почему-то казалось, что Рина Васильевна – человек бесконечно добрый, заботливый и обязательно веселый. Чем не бабушка?

Фильмы-сказки Леонида Нечаева «Приключения Буратино» и «Про Красную Шапочку» стали новым рождением киноактрисы Рины Зеленой. К тому времени казалось, что всех своих чудаковатых, эксцентричных и непременно глупых теток она уже переиграла, требовалось новое амплуа. И оно нашлось. Актриса сыграла черепаху Тортиллу в одной из лучших детских картин 70-х. И не просто сыграла, а еще и спела проникновенный романс. А затем так же озорно, с лукавинкой, исполнила несколько песен Бабушки Красной Шапочки. Успех этих сказок был столь велик, что для многих поколений зрителей Рина Зеленая осталась волшебной старушкой из детства. Ну, и миссис Хадсон, конечно. Ведь с популярностью музыкальных сказок мог сравниться разве что сериал о Шерлоке Холмсе.

* * *

Жила-была девочка. Жила в маленьком одноэтажном Ташкенте, засаженном акациями и тополями, с кирпичными тротуарами, маленькими ишаками и проходящими караванами верблюдов. Девочка хорошо училась и много читала. Однажды, перебирая стопку юмористических журналов, в одном из них она увидела список общественных деятелей города, и среди фамилий вдруг обнаружила: «Иван Кузьмич Зеленый – гласный в думе. Если бы не его цветная фамилия, был бы совсем бесцветным». Не вникая в суть этих сатирических строк, девочка страшно возгордилась, ведь Иван Кузьмич Зеленый – ее дедушка.

arrow_back_ios