Содержание

После относительно скромной свадьбы, нас с Аленой отправили строить семейное счастье из большого уральского города в небольшой подмосковный город на ПМЖ. Поселили нас там, на древней даче Алениной прабабушки, которую подарили нам в качестве свадебного подарка. Монументальный дряхлый кирпичный дом дореволюционной постройки поражал размерами комнат, количеством веранд и запущенным состоянием. Все время с момента заселения до большого песца я был приговорен к непрекращающемуся ремонту, реконструкции, восстановлению, достройке и перестройке нашего семейного замка. В итоге от старого дома остались только кирпичные стены и фундамент из здоровенных камней. И, все-таки, здесь мы были счастливы. Нажили троих детей, создали свой милый сердцу, любимый мирок.

С работой сложилось все вполне средне. Работа в различных строительных компаниях. Создание собственного бизнеса. Первый бизнес–проект предсказуемо закончился конфликтом между двумя моими партнерами. Конфликт сопровождался осознанием каждым из них своей исключительной роли в жизни совместного предприятия и прочими прелестями партнерской работы. В конфликте я оказался нейтральной стороной. И на попытки обоих партнеров склонить меня на свою сторону, я сделал, как показало время, очень правильный поступок — я вышел из бизнеса, потеряв в деньгах, но сохранив свое лицо, чистую совесть и хорошие отношения с бывшими партнерами. Второй мой личный бизнес–проект закончился недружественным поглощением моей компании бывшими силовиками. Недружественное поглощение сопровождалось проверками, уголовными делами, стрелками с быками и торпедами претендентов на мой бизнес, угрозами в адрес меня и моей семьи. Они оказались сильнее и я сдался. В общем, ничего исключительного. В той ситуации меня действительно спас мой друг ВИТ — директор крупного оборонного завода.

Помимо мирного гражданского труда, меня постоянно навещали предложения от силовых структур. Мной постоянно интересовались, как участником боевых действий, и родная армия в лице военкомата, и силовые структуры разного уровня, и братки, и всевозможные ЧОПы. Но все, что связано со службой в каких либо силовых структурах или имело хоть какое либо отношение к военной тематике либо так или иначе связано с оружием, вызывало у меня стойкое неприятие. В своей новой жизни я стал убежденным пацифистом.

Своим новым жизненным принципам я изменил один раз. Когда встретил тощего улыбчивого «подпола» (подполковника Н.). Эта гнида продала нас с ребятами чехам. Это случилось после того, когда наш батя зажал крупную группу чехов около одного чеченского поселка. После настойчивого разговора с одним из «членов банд–формирований», захваченного батей совершенно случайно, он доверено сообщил бате и паре наших ребят об организованном скоплении прочих членов банд–формирований в заранее обусловленном месте для проведения некой акции возмездия. В итоге мы внезапно оказались в заранее обусловленном месте раньше упомянутых членов мирового терроризма и взяли в клещи очень сочную банду. Колорит группе свободолюбивых ичкерийцев придавали два захваченных нами араба, а также мертвый бородатый негр с запаянным в пластик британским паспортом, в котором было с его фото и непроизносимая фамилия. Действуя по принципу «как бы чего не вышло», труп негра с бородой и паспортом мы похоронили, обрушив на него остатки кирпичной стены дома. А арабы оказались очень разговорчивыми, особенно раненый араб. Причем говорили они на прекрасном английском. Пять задержанных ичкерийцев говорили слабо ввиду серьезных ранений, полученных в результате боестолкновения. Остальным бойцам свободной Ичкерии, но запертым в заранее обусловленном месте, мы помогали плотным огнем выбрать между добровольной сдачей и героической смертью во имя своих религиозных и нерелигиозных взглядов.

Вскоре к нам подтянулись на усиление соседи, а через час прилетел «подпол» со свитой из трех хмырей в полувоенной форме без знаков различия. Подпол прекратил бой, а после не продолжительных переговоров приказал отпустить арабов и чехов восвояси по добру по здорову, как лиц, которые осознали свои ошибки и шли сдаваться федералам. Мы, оказывается, помешали акту примирения и бла–бла–бла. Блядство еще то. Бывшие бандиты пошли сдаваться — С ОРУЖИЕМ, а подпол со свитой поехал следом их сопровождать.

Это самый подпол появился у нас через два дня и самолично передал нам письменный приказ срочно покинуть позиции и выдвигаться к новому месту дислокации. Подтверждение приказа батя получил по рации, и утром следующего дня мы выдвинулись. Засада нас ждала в трех километрах от города. Засаду устроили те же самые раскаивавшиеся. Позже среди убитых нашли араба, которого мы допрашивали. Спасли нас ангелы небесные и спецура, которые проводили какую-то из своих операций в этом районе. Но обо всем этом я узнал в госпитале.

Через три года после последнего боя этот урод наехал на меня в буквальном смысле слова. Сдавая задом на новеньком «паджерике» он въехал задом в морду моей вазовской семерке. Я сразу узнал эту падлу, а он меня нет. Я даже предположить не мог предположить, что живет он со мной в одном городе. С его стороны был крутой «наезд» с маханием корками, угрозами и гнутьем пальцев, пугаловом крутыми друзьями и прочее. С моей стороны была холодная решимость и уверенность. Ведь я видел перед собой труп. Я легко согласился и с тем, что я виноват, и с тем, что я попал, и с тем, что я должен возместить ущерб. Он удивился и обрадовался столь легкой победе. Притом, что я вел себя спокойно и уверенно без заискивания и попыток разжалобить. В итоге он смилостивился и предложил мне отсрочку на неделю — до того времени когда он вернется с рыбалки, уезжал он сегодня вечером. Я ему предложил не тянуть резину и заменить ему бампер целиком на новый в том же цвете на знакомом сервисе. Он вообще сомлел от счастья, ведь у его паджерика всего был немного замят бампер и ободрана краска. У меня на машине помят капот и правое крыло, разбиты бампер и правая фара, но хуже всего, что он своим фаркопом он пробил мне радиатор и ударил в двигатель. Сомнений у меня не было. Я был готов ко всему.

Не откладывая дела в долгий ящик, мы поехали в сервис к автомобильным костоправам, что бы мастер сразу подобрал бампер и посмотрел чего еще нужно поправить. На окраине я показал ему въезд на территорию гаражного кооператива. Через три минуты езды по лабиринту из гаражей и сараев мы подъехали к воротам автомастерской. Мастерская пустовала вторую неделю, мастер незадолго до этого бросил бизнес и уехал в неизвестном направлении. Он уехал, а сервис остался, все как положено с вывеской, с авто хламом, хаотично набросанным вокруг, с остатками автомобилей. Вывеска сервиса была украшена всевозможными автомобильными запчастями и авто принадлежностями. С нижней части вывески свесили хоботы около десятка старых советских противогазов, зачем их туда прилепили и какое они имеют отношение к автомобильным органам и примочкам, я даже представить не мог. До отъезда хозяина в этом сервисе я ремонтировал то, что не мог сделать сам своими руками. Исчезновение мастера произошло на моих глазах, я даже с погрузкой пожитков ему помог.

Остановившись перед воротами, гнида вопросительно посмотрел на меня, положив руки на самый верх баранки. Я ему сказал: "Все приехали. Пойдемте, уважаемый, я Вас с мастерами познакомлю». Когда он открыл дверь джипа и повернулся ко мне спиной, я резко ударил его в затылок, тяжелым бронзовым строительным отвесом, прихваченным из моей машины. Он упал на пыльный бетон тупика. Я стянул ему руки и ноги валявшейся рядом проволокой, натянул ему на голову противогаз, снятый с вывески сервиса. После чего запихал его в багажник «паджерика» и завалил его всяким хламом, который нашел в машине и вокруг.

arrow_back_ios