Популярные книги в жанре: Контркультура

Топ популярных книг в жанре "Контркультура" нашего портала строится на основании посещения пользователями той или иной книги на сайте. Самые читаемые книги выводятся на верху списка жанра "Контркультура", статистика и выдача книг обновляется каждый день. Выбирайте интересующий жанр и вы без труда найдёте самые читаемые в нем книги.
Записки пьяного Горностая
5
ЭСТЕТ Жужжали мотоциклы, и пердели девицы на тротуарах. Охуевший гражданин в очках сидел на балконе и кидался в прохожих свежими огурцами; лоточница с толстыми ляжками, торговавшая напротив хуевыми книгами, показывала очкарику мощные кулаки. Умеренная молодежь шаталась по городу и целовала столбы, на вершинах которых визжали от сексуальных сновидений серые белки. Высокий господин неприятной наружности зашел в пивную и попросил тухлой рыбы. — А пиво пить не будете? — спросил официант, пританцовывая, почесывая яйца и отгоняя мух грязненьким меню. — Пиво не пью! — отрезал господин, которого мы впредь будем называть Эстетом. Получив свою рыбу, Эстет принялся отделять от нее косточки и кидаться ими в сидевшую неподалеку шкуру. Радуясь вниманию Эстета, шкура плевалась в него из трубки сухими горошинами. Покончив с косточками, Эстет сожрал рыбу вместе с заплесневелой кожурой и поинтересовался у официанта, где можно поссать. Официант указал дорогу и неприлично заржал. Шкура заржала тоже. Поссав, …
Избранные письма
1999
5
Чарльз Буковски Своему издателю, Джону Мартину (Black Sparrow Press) 12-8-86 Привет Джон: Спасибо за доброе письмо. Я не думаю, что это больно — иногда вспоминать, откуда ты. Ты знаешь места, откуда я. Даже те, кто пытается писать об это или снимать фильмы — они неправильно понимают. Они это называют "с 9 до 5". Никогда не бывает с 9 до 5, в таких местах нет бесплатного перерыва на обед, на самом деле, во многих из них, чтобы сохранить работу, ты не обедаешь. Потом ещё СВЕРХУРОЧНЫЕ, а в книгах никогда об этом правильно не пишут, а если жалуешься на это - есть ещё один молокосос на твоё место. Знаешь мою старую поговорку: "Рабство никогда не уничтожалось, оно только было расширено, чтобы включить в себя все цвета кожи." И больно от неуклонно исчезающей человечности в этих боях за удержание работы, которую они не хотят, но ещё больше боятся альтернативы. Люди просто опустошаются. Они — тела с напуганными и послушными умами. Цвет покидает глаза. Голос становится отвратительным. И тело. Волосы. …
Избранные письма
1999
5
Чарльз Буковски Своему издателю, Джону Мартину (Black Sparrow Press) 12-8-86 Привет Джон: Спасибо за доброе письмо. Я не думаю, что это больно — иногда вспоминать, откуда ты. Ты знаешь места, откуда я. Даже те, кто пытается писать об это или снимать фильмы — они неправильно понимают. Они это называют "с 9 до 5". Никогда не бывает с 9 до 5, в таких местах нет бесплатного перерыва на обед, на самом деле, во многих из них, чтобы сохранить работу, ты не обедаешь. Потом ещё СВЕРХУРОЧНЫЕ, а в книгах никогда об этом правильно не пишут, а если жалуешься на это - есть ещё один молокосос на твоё место. Знаешь мою старую поговорку: "Рабство никогда не уничтожалось, оно только было расширено, чтобы включить в себя все цвета кожи." И больно от неуклонно исчезающей человечности в этих боях за удержание работы, которую они не хотят, но ещё больше боятся альтернативы. Люди просто опустошаются. Они — тела с напуганными и послушными умами. Цвет покидает глаза. Голос становится отвратительным. И тело. Волосы. …
Конец
5
Что там, может время воспоминаний? *** Машина. Руки как будто приросли к рулю, отрываясь только для того, что – бы переключить скорость. Окно, за которым, с бешеной скоростью, проносятся деревья и знаки. Рев мотора… *** …Шумная вечеринка, посвященная дню рождения его друга. Она сидит за столом напротив и приветливо улыбается. Эта улыбка была посвящена именно ему. Почему – то он хотел верит именно этому. Она была прекрасна и свободна. По крайней мере, рядом не было ни кого, кто бы обнимал ее за прекрасные плечи, целовал в пухленькие губки, гладил ее роскошные волосы… Под конец вечера, когда она начала собираться он вызвался проводить ее. *** Машина. Она шла неровно, еще бы на такой скорости с этой развалюхой справиться было очень трудно, а еще эти повороты. Но это был кратчайший путь к спасению. *** …Они вдвоем, только он и она в пугающей тишине города. Но им было все равно, они стояли у подъезда и смотрели друг на друга. Просто смотрели, не думая ни о чем. Им это нравилось. За то короткое …
Бундестаг
2006
5
Пребывая в хаосе и отчаянии и не сознаваясь себе самому, совершая изумительные движения, неизбежно заканчивающиеся поражением – полупрозрачный стыд и пушечное ядро вины… А ведь где-то были стальные люди, люди прямого рисунка иглой, начертанные ясно и просто, люди-границы, люди-контуры, четкие люди, отпечатанные, как с матрицы Гутенберга… А я был только я – неопределенный, неясный, промежуточный, входяще-выходящий, бесполезный, лишний, сам себя изгоняющий, и никак не способный найти очертаний своей судьбы. Я ничего не хотел делать и в то же время успевал довольно много, я шнырял, покупал ди-ви-ди-ромы, продавал. Ел в Мак’Доналдсах, за что ненавидел себя. Вечерами я смотрел какое-нибудь кино и сразу его забывал. Обжирался, снова обжирался на своих же коврах и на них же гадил, признавая свой кал священным и глядя, как он светится в темноте. А на утро, если не было дождя, выбрасывал его в окно с двенадцатого этажа, на машины, на крыши их машин. Как Иисус Христос. Потом плакал, ебался с женой, …
Вот мы и встретились
2006
5.75
Знаешь, в чем-то я подобна тебе. Так же, как и ты, я держу руки и ноги, когда сижу. Так же, как и ты, дышу. Так же, как и ты, я усмехаюсь, когда мне подают какой-то странный знак или начинают впаривать какую-нибудь херню, какое-нибудь нейро-лингвистическое программирование. Я иногда даже еле сдерживаюсь, чтобы не залаять, издеваясь в душе над гипнотизером. Ибо (да, ибо!) меня давно уже ничем не загипнотизировать (может быть потому, ты прав, что я давно уже устала от жизни). А вот раньше, бывало, я частенько впадала в транс, удивлялась по любому поводу. Отчего, например, так интересно каждое, по сути, мгновение? Даже вот это, незначительное, когда, например, некто просто прочитывает слово «незначительное»? Вот, оно только что исчезло, и теперь, когда его уже нет, кажется, что оно все еще длится, все еще в тебе живет. Может, в этом одна из сладостных загадок исчезновения? Что можно вот так, оставаясь, рассуждать о том, чего или кого уже нет? Знаешь, когда я устала читать, я решила стать писателем. …
Камень надежды
2006
5
Вот прихожу я, скажем, в мастерскую. В какую? Ну, скажем, по ремонту телевизоров. И вот ребята, которые чинят… А как они, кстати, говорят? «Здесь сломано то-то и то-то. И мы починим вам то-то и то-то, и это будет вам стоить столько-то». Скучно они говорят. А они ведь не такие, как сейчас. Они ведь и веселятся безусловно. У них же интересная жизнь! А тут они такие унылые… Почему? Почему же и на работе им нельзя интересными быть? Вот попробую-ка я с ними про другое, не про телевизор, который, скажем, принес… Э-э, а они опять про то-то и то-то. Но я-то знаю, всё равно уверен, что они другие! Тут-то, конечно, ясно, что можно про телевизор, но можно ведь и не про телевизор! Ведь про телевизор просто, а мы ведь широкие. Ну да, разные, конечно, с ними мы люди. Ну и что? Мы, может, больше и не увидимся. Я, может, в эту мастерскую больше и не приду. Или вы переедете, мастера! Так что же нам по-другому-то не поговорить? Ведь это тоже просто! И на душе будет хорошо, хорошо и славно. Может, я и не …
В мире слепых
5
Тот, кто лицезрел красоту – счастливец. Ну а тот, кто ее понял – мудрец. *** Он родился в мире людей, которые были слепы к красоте. Никто не хотел замечать ее и говорить по этому поводу. А ему было дано великое благо, он мог разглядеть красоту даже в обычном и на первый взгляд неприметном предмете. Но что за толк ему был от этого, он не мог рассказать никому о радуге после дождя, которую невозможно потрогать, но которая так ярко отливает всеми цветами. Он не мог поделиться впечатлениями о первом снеге, покрывающем еще зеленную траву, борющуюся за свое место под солнцем. Он молчит о том, как распускается и наполняется жизнью прекрасный цветок, и еще о многом ему придется молчать, так как никто не сможет его понять. И ему становилось обидно и тяжко. *** Как-то он услышал легенду о великих и мудрых, которые могли чувствовать красоту. Он начал расспрашивать о том, где ему найти их. Но никто не знал этого места. И собравшись, он отправился на поиски. Пока он ходил, прошло много времени, он побывал …
Мат и интеллигенция
2010
3.71
– Скажи «хуй». – Нет. – Ну скажи «пизда». – Нет, не могу я. – Ну хотя бы «еб твою мать». – Не хочу! Это все грязные ругательства, а я интеллигент! – Плохой ты интеллигент, посредственный, если даже матом не можешь. – Ну почему, почему?! Почему я это должен говорить? Если я никогда не матерился, разве что в школе, для бравады, когда учился с разным сбродом, который и двух слов не может без мата связать? Почему я должен с вами на одну доску становиться и употреблять эти нецензурные выражения? – Потому что. – Что? – А вот и то. Ты книги, журналы любишь читать? – Ну естественно, как каждый интеллигент. – А если вдруг в книге или в журнале какая-нибудь такая хуйня попадется? – Ну так это в книге или в журнале. Это же литература. К этому я довольно спокойно могу отнестись. Я все же человек широких взглядов. – А, что, думаешь, в жизни писатели не матерятся? – Ну смотря, что за писатели. – А ты зайди в ПЕН-клуб или в Чеховскую библиотеку, такое услышишь от самых первых лиц… – Ну про самых первых …
Прозрачная земля
2010
5
Вагон качало. Длинная светящаяся гирлянда поезда проходила туннель. Если бы земля была прозрачна, то можно было бы видеть светящиеся метрополитенные нити. Но он был не снаружи, а внутри. Так странно смотреть через вагоны – они яркие, блестящие и полупустые, – смотреть и видеть, как изгибается тело поезда. Светящиеся бессмысленные бусины, и ты в одной из них. Он перешел в следующий и пошел вдоль длинной никелированной штанги, скользя по ней полусжатыми пальцами. Негритянка сидела в самом конце. Она была в коротенькой юбочке, толстые глянцевые ляжки на матовой коже сиденья. Он встал у двери. Негритянка с опаской взглянула на него. Он сглотнул, но сделал вид, что ему все равно. У него не было женщины уже четыре месяца. Черная достала из сумочки ватку, послюнявила ее и стала вытирать нечистый оранжевый ободок босоножки, потом – перламутровые ноготки пальцев ног. Там, где начиналась стопа, кожа светлела, так же как и на руке, ближе к ладони. Жена (такое странное теперь для него слово) ещё не …
Феминизмус
2006
5
… в замкнутом пространстве доживания, чем-то похожем на комнату без стен, где все так знакомо, что даже некуда смотреть, гости, метро, выставка, литературный вечер, работа, дача, видео… как вино, какое-то вязкое, какое-то мерзкое, глушит, и тушит и душит, падла, жизнь, а она одна и другой не будет, жизнь-алкоголичка, выпрыгивала спиной, закрыв глаза, каждый раз парашют раскрывался, больно дергал под мышки, висеть в холодном весеннем небе целых восемнадцать минут, каждый раз в ожидании любви, как-то глупо и противно, словно бы ты – мужчина, куришь на ветру «беломорину»… Так ты и начала колоться – в пах, в ляжечные, потом в ручные, в лимфатические, в горло, варила сама, начинала с маковой соломки, вытаращенные, как у рыбы, глаза, винт, всклокоченные соломенные волосы, пугало, вываливающееся с семнадцатого этажа, страшный удар о крышу «мерседеса», нарядный такой мужчина, наконец выйдет, наконец будет долго и с удивлением разглядывать это невообразимое с порванной ноздрей, со съехавшим наискось …
arrow_back_ios