Классическая проза

Сортировать:
На этой странице вы можете найти и скачать книги жанра «Классическая проза» бесплатно. Для поиска используйте функционал сортировки книг по рейтингу, количеству просмотров, дате публикации, c помощью него расширяются возможности, вы сами оцените простоту и удобство интерфейса. Читать книги из жанра «Классическая проза» можно на мобильных устройствах с Android и iOS: iPhone, iPad, а также на Kindle. Надеемся вам понравится!
Барышня-крестьянка
9.34
А.С. Пушкин Полное собрание сочинений с критикой БАРЫШНЯ-КРЕСТЬЯНКА Во всех ты, Душенька, нарядах хороша. Богданович. В одной из отдаленных наших губерний находилось имение Ивана Петровича Берестова. В молодости своей служил он в гвардии, вышел в отставку в начале 1797 года, уехал в свою деревню и с тех пор он оттуда не выезжал. Он был женат на бедной дворянке, которая умерла в родах, в то время, как он находился в отъезжем поле. Хозяйственные упражнения скоро его утешили. Он выстроил дом по собственному плану, завел у себя суконную фабрику, устроил доходы и стал почитать себя умнейшим человеком во всем околодке, в чем и не прекословили ему соседи, приезжавшие к нему гостить с своими семействами и собаками. В будни ходил он в плисовой куртке, по праздникам надевал сертук из сукна домашней работы; сам записывал расход, и ничего не читал, кроме Сенатских Ведомостей. Вообще его любили, хотя и почитали гордым. Не ладил с ним один Григорий Иванович Муромский, ближайший его сосед. Этот был настоящий …
Злоумышленники
7.83
Когда половой перечислил ему те немногие кушанья, какие можно достать в трактире, он подумал и сказал: – В таком случае дай нам две порции щей со свежей капустой и цыпленка, да спроси у хозяина, нет ли у вас тут красного вина… Затем все видели, как он поглядел на потолок и сказал, обращаясь к половому: – Удивительно, как много у вас мух! Мы говорим он, потому что ни половые, ни хозяин, ни посетители трактира не знали, кто он, какого звания, откуда и зачем приехал в наш город. Это был солидный, достаточно уже пожилой господин, прилично одетый и, по-видимому, благонамеренный. По одежде его можно было принять даже за аристократа. Мы заметили на нем золотые часы, булавку с жемчужиной, а в касторовой шляпе его лежали перчатки с модными застежками, какие мы видели ранее у вице-губернатора. Обедая, он всё время старался блеснуть перед нами своею воспитанностью: держал вилку в левой руке, утирался салфеткой и морщился, когда в рюмки падали мухи. Всякий знает, что там, где есть мухи, посуда не может …
На сцяжыне жыцця
6.25
Яна ўжо выбралася з рова, выйшла на агароды i наблiжалася да шашы, цесна атуленай дамамi гэтай ускраiннай вулiцы. Тым часам добра сцямнела, чорнае, без зорак неба мяккiм змрочным полагам вiсела ўгары, на снезе, у нясмелых паўзмроках чарнелi навокал будынкi, дрэвы, невыразныя плямы зямлi. Снег быў мяккi, мароз адпусцiў нанач, бралася на адлiгу, i было золка. Жанчына зранку не была дома i цяпер спяшалася — на сконе дня прывычна вабiла хатняе цяпло, спакой i адпачынак. У кiрзавай чорнай сумцы яна несла з сабою небагаты харч — хлеб, селядзец, кiлаграм круп i ўсё гадала, каб як абысцiся гэтым якiх два цi тры днi i зэканомiць на дровы. На шашы яе асляпiла святлом фараў, абдало грукатам i лязгам iмклiвых аўтамабiляў. Якраз у тым месцы, дзе яна заўсёды зварочвала з дарогi на сцяжынку да свайго дома, нерухома стаяла машына. Фрузына не стала звяртаць на яе асаблiвай увагi — цi мала машын спыняецца на шашы — пастаяць, шафёры зробяць што трэба i паедуць далей. Жанчына ўвайшла ў сенцы, намацала ў кiшэнi …
Может быть, мы уже уходим
6.25
* * * Это было что-то странное, и описать это было невозможно. Он уже просыпался, когда оно коснулось его волос на затылке. Не открывая глаз, он вдавил ладони в мягкую глину. Может, это земля, ворочаясь во сне, пересыпает непогасший жар под своей корой? Может, это бизоны бьют по дерну копытами, как черная буря, надвигаясь по пыльным прериям, через свистящую траву? Нет. Что же тогда? Что? Он открыл глаза и снова стал мальчиком Хо-Ави из племени, называющегося именем птицы, в деревне около Холмов Совиных Теней, близ океана, в день, сулящий беду безо всякой на то причины. Взгляд Хо-Ави остановился на нижних углах шкуры, закрывающей выход, — они дрожали, как огромный зверь, вспоминающий зимние холода. «Это страшное — откуда оно? — подумал он. — Кого оно убьет?» Он поднял нижний угол шкуры и вышел в деревню. Мальчик не спеша огляделся — он, чьи темные скулы были похожи на треугольники летящих птичек. Карие глаза увидели небо, полное богов и туч, ухо с приставленной к нему ладонью услышало, как …
На дні
5
І З полудня одної хорошої, весняної неділі здивувалися дуже два поліціяни, що сиділи в «стражниці» дрогобицької комуни. До стражниці приведено якогось панка, молодого ще, середнього росту, в запорошенім, але досить поряднім уборі. – А сей відки? – спитав капрал і змірив молодого чоловіка від ніг до голови осовілими від напитку очима. – Староство прислало, має йти «на цюпас», – відповів поліціян, що припровадив панка. – М-м-м, – замичав капрал і встромив очі в стоячий перед ним таріль, з останками м'яса та салати, а відтак підвів їх трохи, щоб полюбуватися повною «гальбою» пива, ждучою своєї черги. Поліціян тимчасом видобув з-за пазухи письмо і подав капралові. Се був засуд староства. Капрал узяв письмо до рук, розвернув, поглянув сюди й туди і почав слебезувати назву приведеного цюпасника, але, не можучи, мабуть, швидко впоратись з тою роботою, запитав його самого: – А як ся пан називає? – Андрій Темера. – А відки? – З Тернополя. – З Тернополя? Гм! А чого ж то пана сюди занесло аж з Тернополя? …
Зелёная ню
5
Когда Алла Босарт-Баранова вошла в выставочный зал, люди стояли молчаливыми группками, не в силах оторвать глаза от этого завораживающего ужаса. — Великолепно, — услышала она шепот Суварнина, критика журнала «Серп». — Бесподобно, — донесся до нее выдох художника Левинова, когда она проходила мимо. Баранов стоял в углу, скромно принимая поздравления друзей, восторгавшихся его талантом. Алла в недоумении посмотрела на картину, вновь — на мужа. Тот же румянец во всю щеку, та же добрая улыбка, то же покорность в лице, тот же человек, которого она знала все эти годы. Направилась к нему, чтобы поздравить, хотя ей казалось, что картина очень уж далека от жизни, но ее перехватили двое мужчин с тракторостроительного завода в Ростове, и она так увлеклась, читая им лекцию о производстве тракторов, что до самого позднего вечера так и не смогла перекинуться с Барановым и парой слов. Изредка кто-либо из гостей одаривал Аллу долгим и раздумчивым взглядом, особенно, если она случайно оказывалась в непосредственной …
Жена
5
– Очень рад вас видеть, мой друг, – сказал я весело, встречая его. – А вы всё полнеете! – Это я не полнею, а распух, – ответил он. – Меня пчелы покусали. С фамильярностью человека, который сам смеется над своею толщиною, он взял меня обеими руками за талию и положил мне на грудь свою мягкую большую голову с волосами, зачесанными на лоб по-хохлацки, и залился тонким, старческим смехом. – А вы всё молодеете! – выговорил он сквозь смех. – Не знаю, какой это вы краской голову и бороду красите, мне бы дали. – Он, сопя и задыхаясь, обнял меня и поцеловал в щеку. – Мне бы дали… – повторил он. – Да вам, родной мой, есть сорок? – Ого, уже сорок шесть! – засмеялся я. От Ивана Иваныча пахло свечным салом и кухонным дымом, и это шло к нему. Его большое, распухшее, неповоротливое тело было стянуто в длинный сюртук, похожий на кучерской кафтан, с крючками и с петлями вместо пуговиц и с высокою талией, и было бы странно, если бы от него пахло, например, одеколоном. В двойном, давно не бритом, сизом, напоминавшем …
О парикмахерах
5
Все на свете меняется, все – кроме парикмахеров, их манер и парикмахерского окружения. Тут ничто не меняется. Входя в парикмахерскую, человек до конца дней своих испытывает то же самое, что он испытал, войдя в нее впервые и жизни. В то утро я, как обычно, решил побриться. Я уже подходил к двери парикмахерской с Мейн-стрит, когда какой-то человек приблизился к ней со стороны Джонс-стрит. Обычная история! Как я ни спешил, он проскочил в дверь на какой-то миг раньше меня, и я, войдя сразу вслед за ним, увидел, что он уже занимает единственное свободное кресло, которое обслуживал лучший мастер. Да, обычная история. Я присел, в надежде, что мне удастся унаследовать кресло, принадлежавшее лучшему из двух оставшихся парикмахеров, – ведь он уже начал причесывать своего клиента, в то время как его коллега даже не. приступил еще к массажу и умащиванию волос. С неослабным интересом наблюдал я за тем, как попеременно то увеличивались, то уменьшались мои шансы. Когда я увидел, что № 2 нагоняет № 1, …
Рассказ Когда же ты вернешся
6.25
— Не-е. Мне Друга надо, — объяснил Виталька. — Друга? — не сразу поняла она. — И друг уехал. А ты симпатичный, когда умытый. Никого нет. Ну, иди... А в другие разы она стала сердиться. На автобусной остановке пусто. Виталька долго читает всякие буквы, вырезанные на стенках ожидалки, — имена, цифры, матерщину,— и ему тоже хочется написать что-нибудь. Он нашаривает в кармане среди гаек и гвоздиков бархатный кусочек мела, подобранный у девчоночьих «классиков» и, стараясь достать повыше, пишет за буквой букву: КАКДАЖИ ТЫ ВЕРНОСА. Немножко отступает, чтобы лучше было видно, читает, все правильно: «Когда же ты вернешься?» и садится дожидаться еще одного автобуса.
Письмо отцу
7.17
А ведь тогда, именно тогда мне во всем необходимо было подбадривание. Меня подавляла сама Твоя телесность. Я вспоминаю, например, как мы иногда раздевались в одной кабине. Я – худой, слабый, узкогрудый, Ты – сильный, большой, широкоплечий. Уже в кабине я казался себе жалким, причем не только в сравнении с Тобой, но в сравнении со всем миром, ибо Ты был для меня мерой всех вещей. Когда же мы выходили из кабины к людям, я, держась за Твою руку, маленький скелет, неуверенный, стоял босиком на досках, боясь воды, неспособный перенять Твои приемы плавания, которые Ты с добрым намерением, но в действительности к моему глубокому посрамлению все время показывал мне, – тогда я впадал в полное отчаяние и весь мой горький опыт великолепно подтверждался этими минутами. Более сносно я чувствовал себя, когда Ты иной раз раздевался первым и мне удавалось остаться одному в кабине и до тех пор оттянуть позор публичного появления, пока Ты не возвращался наконец взглянуть, в чем дело, и не выгонял меня из …
Вилла Рубейн
5
- Зачем вы это сделали? - спросил он. Держа по куску разорванного рисунка в каждой руке, перед ним стояла хрупкая и стройная девушка с серьезным и спокойным выражением лица. Она смотрела на Гарца большими ясными зеленоватыми глазами; в выражении ее губ и в упрямо вздернутом подбородке читался вызов, но лоб оставался безмятежно гладким. - Он мне не нравится. - Разрешите взглянуть. Я художник. - Не стоит, а впрочем... если хотите... Гарц сложил половинки рисунка. - Вот видите! - сказала она. - Я же говорила вам. Гарц не ответил, продолжая рассматривать рисунок. Девушка нахмурилась. Гарц вдруг спросил ее: - Почему вы рисуете? Она покраснела и сказала: - Покажите мне, что здесь не так. - Я не могу показать вам, что здесь не так, здесь все так... Но почему вы рисуете? - Не понимаю. Гарц пожал плечами. - Это нехорошо, - сказала девушка обиженно. - Я хочу знать. - Вы не вкладываете в свои рисунки души, - сказал Гарц. Она ошеломленно поглядела на Гарца, и взгляд ее стал задумчивым. - Пожалуй, вы …
Смерть в Венеции
7
Так он думал, когда с Унгарерштрассе, грохоча, подкатил трамвай, а встав на подножку, окончательно решил посвятить сегодняшний вечер изучению карты и железнодорожных маршрутов. На площадке он вспомнил о человеке в бастовой шляпе, сотоварище своего пребывания здесь, отнюдь не беспоследственного пребывания, и огляделся по сторонам. Куда исчез этот человек, он так и не понял, но ни на прежнем месте, ни возле остановки, ни в вагоне трамвая его не было. Творец могучей и точной прозаической эпопеи о жизни Фридриха Прусского, терпеливый художник, долго, с великим тщанием вплетавший в ковер своего романа «Майя» множество образов, множество различных человеческих судеб, соединившихся под сенью одной идеи; автор интересного и сильного рассказа, названного им «Ничтожный», который целому поколению благодарной молодежи явил пример моральной решительности, основанной на глубочайшем знании; наконец (и этим исчерпываются основные произведения его зрелой поры), создатель страстного трактата «Дух и искусство», …
Черный город
5
— Куда, куда? — кричали ему вслед перепуганные чиновники управы. — Ради бога! Что же вы делаете, ваше превосходительство! — в ужасе завопил фельдшер, попавшийся ему навстречу. — Домой еду… На минутку, — дико вращая глазами, сиплым голосом крикнул Гёргей, — экономке пощечин надавать. Полчаса скакал вице-губернатор по извилистому тракту в сторону Гёргё, а пока скакал, его гнев улегся, от волнения прошла лихорадка, и уже почти у околицы Гёргё граф, исцелившийся от хворобы, преспокойно повернул обратно. Хорошо зная свои слабости, Гёргей держал под замком такие "средства административного воздействия", как колодки, скамью для порки и кандалы, а ключ от кладовой после очередной экзекуции по его приказу привязывали во дворе на верхушке какого-нибудь высоченного тополя. Когда появлялась нужда в ключе, вице-губернатор выходил на крыльцо с ружьем и палил по «мишени», пока выстрелом не сбивал ее с дерева. Стрельба отвлекала его, тем более что затягивалась иногда на целый час: в гневе руки у стрелка …
Вендетта
7.5
Вдова Паоло Саверини жила вдвоем с сыном в убогой лачуге у крепостной стены Бонифачо. Город, расположенный на выступе горы, местами нависшей над морем, смотрит на отлогие берега Сардинии поверх пролива, ощетинившегося подводными скалами. С противоположной стороны города, у его подножия, тянется расселина скалистой гряды, почти целиком его огибающая и похожая на гигантский коридор; она служит портом, так что итальянские и сардинские рыбачьи лодки, а дважды в месяц и старый пыхтящий пароход, направляющийся в Аяччо, подходят к самым домам, пройдя длинный путь между отвесными скалами. Кучка домов выделяется на белой горе еще более белым пятном. Громоздясь над этим страшным коридором, в который не отваживаются заходить большие суда, они кажутся гнездами диких птиц, прилепившимися к скалам. Ветер без устали терзает море, терзает оголенный, весь изъеденный его порывами берег, кое-где поросший травою; он врывается также в пролив и опустошает его берега. Полосы белесоватой пены цепляются за черные …
Полное собрание сочинений. Том 85. Письма к В. Г. Черткову 1883-1886 гг.
5
Л. Н. ТОЛСТОЙ 1884 г. Работы H. Н. Ге ПИСЬМА К В. Г. ЧЕРТКОВУ 1883—1886 1883 1. 1883 г. Декабря 5. Москва 5 Декабря. Дорогой и милый и ближній мой, Владиміръ Григорьевичъ, получилъ ваши книги и благодарю васъ за нихъ. Я прочелъ и, не осудите меня въ гордости, ничего не нашелъ въ нихъ. Geike 1 — компиляція, и своего почти нтъ. Вы не поврите, какъ скучны такія книги, когда знакомъ съ литературой предмета — читаешь и вспоминаешь знакомое — смотришь на пол 2 и видишь, откуда это знакомое. Ессе homo 3 самобытне, и я еще прочту хорошенько. О воскресеніи мн не нравится. Чмъ больше это доказываютъ, тмъ больше сомнній. Да и доказательства, какъ н[а]п[р]. правдивости свидтелей, кот[орыхъ] не было, уже слишкомъ плохи; но главное зачмъ доказывать. Я врю, что когда я надну подштанники на выворотъ, то будетъ непріятность; и не могу отдлаться отъ этой вры. 4 Одно, до чего я достигъ, — это того, чтобы эта вра не переходила въ дло — не заставляла бы меня сердиться на кого-нибудь и вообще длать что-нибудь …
Возвращенный ад
7.5
Мои секунданты говорили исключительно о дуэли. Траурный тон их голосов, не скрывавший однако жадности зрительского любопытства, был так противен, что я молчал, предоставив им советоваться. Разумеется, я не был спокоен. Целый ливень мыслей угнетал и глушил меня, порождая тоску. Контраст между убийством и голубым небом повергал меня в жестокое средостение меж этих двух берегов, где все принципы, образы, вол нения и предчувствия стремились хаотическим водопадом, не знающим никаких преград. Напрасно я уничтожал различные точки зрения, из гибели одной вырастали десятки новых, и я был бессилен, как всегда остановить их борьбу, как всегда не мог направить сознание к какой бы то ни было несложной величине; против воли я думал о тысячах явлений, давших человечеству слова: «Убийство» и «Небо». В несчастной голове моей воистину заседал призрачный безликий парламент, истязая сердце страстной запальчивостью суждений. Вздохнув так глубоко, что кольнуло под ребрами, я спросил себя: «Отвратительна ли тебе …
Том 6. Приключения Гекльберри Финна. Янки из Коннектикута при дворе короля Артура
6.25
Как только Том вернулся, мы с ним побежали по дорожке кругом сада и очень скоро очутились на самой верхушке горы по ту сторону дома. Том сказал, что стащил шляпу с Джима и повесил ее на сучок как раз над его головой, а Джим немножко зашевелился, но так и не проснулся. На другой день Джим рассказывал, будто ведьмы околдовали его, усыпили и катались на нем по всему штату, а потом опять посадили под дерево и повесили его шляпу на сучок, чтобы сразу видно было, чье это дело. А в другой раз Джим рассказывал, будто они доехали на нем до Нового Орлеана; потом у него с каждым разом получалось все дальше и дальше, так что в конце концов он стал говорить, будто ведьмы объехали на нем вокруг света, замучили его чуть не до смерти, и спина у него была вся стерта, как под седлом. Джим так загордился после этого, что на других негров и смотреть не хотел. Негры приходили за много миль послушать, как Джим будет про это рассказывать, и он стал пользоваться таким уважением, как ни один негр в наших местах. …
Врачевание и психика
6.25
Дочь американского фермера Мери Бекер-Эдди (1821-1908) не получила университетского образования, но сумела своими идеями привлечь к себе внимание общественности и превзойти по популярности многих ученых, врачей и религиозных деятелей США конца XIX века. Слабая и болезненная от рождения, не отличавшаяся особой привлекательностью и женственностью, но обладавшая завидным упорством и сильной волей, она прожила бурную, полную драматических поражений и блистательных успехов жизнь. До сорока лет на ее долю выпали радости замужества и горести вдовства, удовольствие от чтения книг и отчаяние, вызванное ухудшением состояния здоровья, угрозой превращения в беспомощного калеку. Испробовав разнообразные методы лечения, она обращает свой взор на бывшего часовщика П. Квимби, сперва увлекшегося гипнозом, но затем начавшего практиковать терапию, основанную на внушении. Через неделю после того, как разбитая и обессилевшая М. Бекер предстала перед этим целителем, она неузнаваемо изменилась, выздоровев телом …
arrow_back_ios