Антисоветская литература

Сортировать:
Цареубийцы
1938
8.21
Над десятками миллионов большевицких убийств каким-то страшным символическим рекордом, непревзойдённым по своей гнусности «высшим достижением» большевизма — маячит и будет маячить в веках убийство Государя Императора и Его Семьи. Здесь нельзя говорить даже о расстреле — это казнь, а казнь предполагает суд. Людовик XVI предстал перед каким-то — пусть и неправомочным, но всё-таки судом. Людовику были предъявлены какие-то — не совсем уж вымышленные — обвинения в сношениях с «иностранными интервентами» и в попытке отстоять свой престол штыками иностранных монархов. Николай Второй никаких «интервенций» не предпринимал. Ни в каких «заговорах против республики» — не участвовал. Никаких обвинений Ему предъявлено не было и никаким судом он судим не был. Это было убийство — исключительное по своей жестокости и гнусности: убийство детей на глазах отца, и матери — на глазах детей. Это убийство лежит тяжёлым и кровавым пятном на совести русского народа и, в особенности, на совести тех, кто в своё время …
Враг народа
1952
6.6
Хмель теплом разлился по телу. Мысль стала ярче и тревожнее. Когда вошел Карл, Федор ходил по комнате большими шагами. — Господин майор, можно мне быть свободным? Вайнахтен наступает. Мне хотелось бы встретить праздник со своей невестой и родными. Вот и его шофер имеет и невесту, и Рождество. Федору стало жалко себя и он отвернулся к окну. — Конечно, Карл. Ты свободен на все праздники. Если что-нибудь будет экстренное — я позвоню. Внизу, обходя автомобиль, из дома вышли две фигуры. Он сразу узнал одну из них — «девушка в солдатских ботинках». Она шла, поддерживая кале-ку-мать. В свободной руке она несла книгу. «Молитвенник — подумал Федор — идут в церковь». Переходя улицу, мать поскользнулась и чуть не упала. «Печальным приходит для них Рождество. Наши всю войну кричали «убей немца!», а нет уже злобы на них. Особенно, против таких, как эти, — беженцы, раздавленные войной, жалкие…» Вспомнил лицо плачущего старика. «Как им это скажешь? А может быть и говорить не нужно? Может быть, так надо …
Последняя Инстанция
6.38
- Я не понимаю, товарищ. - Мы следили за вами, особенно за вашими операциями в тылу врага. Мы исследовали каждый аспект вашей личной жизни, того немного, что можно назвать этим словом. И мы пришли к выводу, что вы мало заинтересованы во благе Коммунистической партии и более заинтересованы в самой своей работе. У вас, уважаемый капитан, имеется рабское желание отличиться. Но мы не заметили никакой выраженной страсти к коллективизму или уникального восхищения командной экономикой. Таланов хранил молчание. Это что, проверка лояльности Партии? 'Пиджак' продолжил: - Председатель* Черненко умрет через несколько месяцев. Возможно, недель. * Так в оригинале . На самом деле, конечно , должность Черненко называлась 'Генеральный секретарь КПСС' Капитан Таланов моргнул. Что за безумные разговоры? Если бы кто-то сказал то же самое человеку из КГБ на их базе в Афганистане, его бы больше никто никогда не увидел. 'Пиджак' продолжил: - Это правда. Его скрывают от общественности, потому что он находится …
ФСБ. Машина смерти. Чекист остается чекистом.
6.25
Теперь, надеюсь, вы понимаете в каком мире мы живем. Причина прихода участкового полиции была в том, что я в послесловии к своей повести назвал имя организатора преступления руководителя Орловской Госбезопасности ФСБ генерал-майора Задворного, а таких вещей власти в России не прощают. Это было последнее предупреждение: смотри! Кремлевские власти и чекисты привыкли делать вид, что все подобные преступления совершаются по независящим от них обстоятельствам. Потому что птички в небе летают. Вот птичка прилетела и села. Совершая преступление чекист-руководитель, руководитель ФСБ Юго-Восточного округа Москвы делает вид что он тут не при чем! Он якобы ничего не знает. Почему же по домам и квартирам других жителей города Москвы не ходят полицейские, а следом по улице их не пасут стукачи Отдела Внешних наблюдений?.. Я думаю что все дело в том что они не пишут книг и они не журналисты. Конечно тут плюс грубая попытка чекистов и полицейских захватить квартиру, недвижимость в Москве. Нужно понять …
Хранитель древностей.Дилогия
2010
6.25
— Как, все построил один человек? — спросил я. — Один, один — не десять! — подтвердил он с удовольствием. — Андрей Павлович, инженер Зенков. Знаменитейший строитель был. И теперь еще жив. Но теперь что… А я еще его когда помню! Тогда помню, когда на этом месте ничего не было. Все начисто землетрясение снесло. Одни завалы остались. Я молодой парень был, батрачил. Так нас с лопатами сюда гоняли. Хотели уж на другое место город перенести и с Зенковым советовались, а он отсоветовал. Говорит: «Незачем переносить — строили неправильно, вот и снесло. А мы построим как следует — и будет стоять век. Ни одно землетрясение не шелохнет». И вот верно, стоит — не шелохнется. — Так, может, и землетрясений с той поры не было? — спросил я. — Здравствуйте! А одиннадцатый год? — обиделся сторож. — Страшнейшее землетрясение было! Земля провалилась, горы разошлись. А что зенковское было, то так и осталось стоять. Даже стекла не вылетели. А вы знаете, какое это строение? Второе в мире по вышине. И ни гвоздя, …
Избранное. Повести и рассказы
6
И я слышу этот стук, открываю пальцами глаза и выхожу посмотреть, кто там. И мерещится мне с бодуна, что это из райцентра уполномоченные приехали ликвидировать меня как класс. А посреди двора у меня лужа, и из нее перископ торчит - самовар там утопился по пьяному делу. И вот иду я, в майке весь, вот тут дыра прожженная, вот тут шрам от ножа... и начинают сквозь туман сознания проступать знакомые силуэты. Председатель... парторг... агроном... счетовод... и с ними кто-то пятый, солидный, как эсминец "Неисповедимый" среди шаланд, полных фекалий. И я смотрю на этот эсминец и понимаю, что допился, потому что стоишь передо мной ты, Толик, в двубортном габардиновом костюме партийном (а брюки все равно чуть-чуть на клеш идут!), в шляпе и при бабочке. А тут гусь вокруг топчется и все порывается тебя за штаны ухватить грязным свои клювом, которым он до этого в куче копался. Не выдержал я, вилы схватил, за гусем погнался. Сообразил, что не то творю, вилы бросил, возвращаюсь. Говорю: - Толик. Залупынос. …
Три столицы
1991
5.75
Живучи, так сказать, под боком у генерала Врангеля, да и вообще имея привычку делиться с ним политическими возможностями (а мое путешествие могло развернуться и в таковую), я, разумеется, рассказал ему о своих намерениях. Генерал Врангель отнесся в высшей степени сердечно ко мне лично, но вместе с тем дал мне понять совершенно решительно, что «политики не будет». Генерал Врангель, как известно, снял с себя всякую ответственность «за политику» в тот день, когда, подчинив себя великому князю Николаю Николаевичу, он посвятил свои силы «исключительно заботам об армии». Из наших разговоров с генералом Врангелем выяснилось, что по этой причине никаких политических заданий он мне не дает. Главкому приходилось быть особенно осторожным в этом случае, ввиду того что некоторые элементы вели против него непрекращающиеся интриги. Эти люди не упустили бы случая истолковать мое путешествие так, что Врангель послал Шульгина со специальными задачами в Россию. И таким образом ведет свою самостоятельную, …
Василий Теркин после войны
1953
5
Тёркин, Тёркин, в самом деле Час настал, войне отбой. И как будто устарели Тотчас оба мы с тобой. Еще раньше, предчувствуя грядущую несправедливость режима к своему герою, А. Твардовский писал: И не знаем почему, — Спрашивать не стали, — Почему тогда ему Не дали медали. С этой темы повернем, Скажем для порядка: Может, в списке наградном Вышла опечатка. Поэт знал, как щедро раздавались медали и ордена политическим комиссарам и бойцам-партийцам, и он подчеркивает, что его Тёркин воевал не за медали: Мне не надо, братцы, ордена, Мне слава не нужна, А нужна, больна мне родина, Родная сторона! Прощание поэта со своим героем овеяно глубоким лиризмом. Опубликование заключительной главы вновь вызвало много откликов в стихах и прозе. Большинство их сводилось к тому, что читатели хотели и продолжают поныне хотеть знать про Тёркина «в условиях мирной жизни»: «Одни желали бы, чтобы Тёркин, оставшись в рядах армии, продолжал свою службу, обучая молодое пополнение бойцов и служа им примером. Другие хотят …
Идеалист
1982
5
— …Послал Бубнового взять две банки водяры и чего-нибудь пожевать. Ну, пока он ходил, моя расхныкалась, «куда ты меня привел?..» Ловко маскируя свои движения под толчки и покачивания вагона, Илья подкрадывался к говорившим как кошка к пьющему воробью. При этом он старался не только приблизиться как можно ближе, но и повернуться зачем-то правым ухом. — Короче, начала из себя…корчить. Пришлось слегка успокоить. Потом стакашку хватанула, и все пошло путем… — А что Бубновый? — спросил один из приятелей. — А что ему! Два стакана выжрал и размяк, скот. — Да, слушай, Боб передавал, чтобы ты манки вернул. — Скажи своему Бобу, что он…, когда я ему предлагал… Выпрыгиваем, наша. Парни выскочили, оставив едва не плачущего Илью: за несколько минут он выпал из взвешенного состояния трансцендентного мира в осадок реальности. Ему хотелось догнать их, уцепиться за рукав и спрашивать. Что значит: «поволок», «пошло путем», «успокоил», «банка водяры»? Он снова ничего не видел. Его воображение, изголодавшееся …
В тени Большого дома
1987
5
НЕ ВЕРЬ, НЕ БОЙСЯ, НЕ ПРОСИ... [1] В чьих бы руках ни была власть, — за мною остается мое человеческое право отнестись к ней критически. М. Горький. Несвоевременные мысли 1 У Горького есть где-то примечательное высказывание: «Каждый русский интеллигент, проведший несколько часов в полицейском участке, считает своим долгом написать воспоминания», — фраза злая и достойная Горького лишь в его роли зачинателя социалистического реализма. Характерной особенностью русской литературы и общественной мысли является их постоянная связь с тюрьмой. Начиная с Радищева великое множество российский литераторов познакомились с отечественной пенитенциарной системой в условиях куда как менее комфортабельных, чем этнограф С. В. Максимов, беллетрист А. П. Чехов, фельетонист В. М. Дорошевич или те советские писатели, которые совершили в 1933 г. плавание по только что открытому Беломорканалу. Мне тоже довелось стать «человеком за решеткой» — так называлась статья, опубликованная в «Советской России» в 1960 году, …
Повесть о том, как не ссорились Иван Сергеевич с Иваном Афанасьевичем
2005
5
Какое-то маленькое, узкое тельце замелькало у подножия старой плакучей березы, тревожа палую листву и валежник. Затем выметнулось из сухотья и взлетело по изморщиненному стволу до первых сучьев — ослепительно белое на сером фоне замшелой коры. Вывернулось, чуть не перекувырнувшись, и скользнуло вниз. — Горностай, — ласково сказал Иван Афанасьевич. — Ишь, играет! — Весну чует! — подхватил Иван Сергеевич. — Каждая тварь весне радуется. Вы, часом, не охотник? — Не балуюсь. Зачем живое губить? А пострелять люблю. В тире или по тарелочкам. Сейчас, правда, бросил. — Что так? — Хлопотно. Стрельба в городе, а я все больше здесь обитаюсь. Даже зимой. — Не холодно? — Я утеплил свою халупку, печку поставил. — Не скучаете? — А чего скучать? Телевизор есть, радио, проигрыватель. Я очень военные песни люблю, много собрал. А потом, я огородник и садом серьезно занимаюсь. У меня теплицы, парники и, можно сказать, оранжерейка собственная. В прошлом году цветы на рынок возил. — По-хорошему завидую, — сказал …
Красная каторга
1938
5
Борьба не кончена поражением белых армий, борьба только приняла новые формы. Приступая к своим «Запискам», должен предупредить читателя; я не был «столпом общества» и не имел никакого отношения к управлению страной. Я не состоял ни в какой политической партии и не лил воду ни на одну политическую мельницу. Обыкновенный прапорщик великой войны, я не был в рядах ни красной ни белой армий. Происходя сам из крестьян, я оставался большую часть жизни в самой гуще народной, болел болезнями моей Родины. Меня, как и миллионы других, оставшихся в России противников коммунизма, затопило взбаламученное коммунистическое море и предоставленный самому себе, я как умел боролся с темными силами, был свидетелем бесконечных коммунистических злодеяний. Живя восемь лет под вымышленной фамилией, соприкасаясь с агентами Коминтерна и рядовыми коммунистами, я стремился узнать их пути, их намерения, их надежды на будущее. Наконец, попав в подвально-концлагерную систему, шел с непрерывным людским потоком на мучения …
Сахаровский сборник
1991
5
ТРЕВОГА И НАДЕЖДА (Выдержки из статей А.Д. Сахарова) "Тревога и надежда" — так назвал последний, вышедший в 1978 г. сборник своих выступлений А.Д. Сахаров. Под этим названием публикуем и мы краткие выдержки из его статей, обращений, интервью и писем. Естественно, что такая подборка не может претендовать на полное изложение мыслей и взглядов Андрея Дмитриевича. В ней содержатся лишь некоторые высказывания, характеризующие его взгляды. Читателя, желающего получить более основательное знакомство с суждениями Андрея Дмитриевича, мы отсылаем к сборникам его статей и выступлений: "А. Сахаров в борьбе за мир" (Франкфурт, 1973), "О стране и мире" (Нью-Йорк, 1976), "Тревога и надежда" (Нью-Йорк, 1978). Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе. 1968 г. Разобщенность человечества угрожает ему гибелью. … Перед лицом опасности любое действие, увеличивающее разобщенность человечества, любая проповедь несовместимости мировых идеологий и наций — безумие, преступление. …
Сижу на нарах...
1992
5
и комиссар в тужурочке. 1962 На диване На диване, на диване мы лежим, художники. У меня да и у Вани протянулись ноженьки. В животе снуют пельмени, как шары бильярдные… Дайте нам, хоть рваных денег, – будем благодарные. Мы бутылочку по попе стукнули б ладошкою. Мы бы дрыгнули в галопе протянутой ножкою. Закадрили бы в кино мы по красивой дамочке. Мы лежим, малютки-гномы, на диване в ямочке. Уменьшаемся в размерах от недоедания. Жрут соседи-гулливеры жирные питания. На диване, на диване тишина раздалася… У меня да и у Вани жила оборвалася! 1960 Вечеринка Вошла, внесла румянцы, спросила: кто я есть? Заваривались танцы, шумел паркет, как жесть. Играл я на гитаре – дубасил по струне! Дыхнула в ухо: «Парень, сыграй наедине…» Я в песню носом тыкался, как в блюдце с молоком. А ты, как недотыкомка, стучала каблуком. Как звать меня?! Акакиём. Она в ответ: «Трепач!» А я ей: «Прочь отскакивай – как мяч, как мяч, как мяч!» 1960 Бывшие люди На тряских нарах нашей будки – учителя, офицерьё… У них испорчены …
Антипобеда
2013
5
В скверном же обращении, которому подвергались советские военнопленные, виноваты опять-таки большевики, приравнивавшие пленных к предателям еще до войны и потому не подписавшие Гаагскую и Женевскую конвенцию об их правах. Более того — изначально Германия пыталась свои обязательства по конвенции выполнять в том числе и по отношению к советским пленным и прекратила эти попытки, лишь столкнувшись с полным их саботажем со стороны СССР! Впрочем, даже и после этого обращение с советскими пленными в германских лагерях было как минимум не хуже, чем в лагерях советских; охране предписывалось вести себя с пленными «холодно, но корректно», наказание за плохую работу следовало лишь в случае, если она не вызвана «слабостью конституции, переутомлением и т.п.», ну а что при попытке бегства конвой открывал огонь без предупреждения — это мы, опять-таки, хорошо знаем и по советским реалиям. С пленными же других стран нацисты обращались вполне цивилизованно и гуманно (в отличие, кстати, от японцев, которые …
Красная каторга: записки соловчанина
1938
5
Борьба не кончена поражением белых армий, борьба только приняла новые формы. Приступая к своим «Запискам», должен предупредить читателя; я не был «столпом общества» и не имел никакого отношения к управлению страной. Я не состоял ни в какой политической партии и не лил воду ни на одну политическую мельницу. Обыкновенный прапорщик великой войны, я не был в рядах ни красной ни белой армий. Происходя сам из крестьян, я оставался большую часть жизни в самой гуще народной, болел болезнями моей Родины. Меня, как и миллионы других, оставшихся в России противников коммунизма, затопило взбаламученное коммунистическое море и предоставленный самому себе, я как умел боролся с темными силами, был свидетелем бесконечных коммунистических злодеяний. Живя восемь лет под вымышленной фамилией, соприкасаясь с агентами Коминтерна и рядовыми коммунистами, я стремился узнать их пути, их намерения, их надежды на будущее. Наконец, попав в подвально-концлагерную систему, шел с непрерывным людским потоком на мучения …
Узники коммунизма
5
Входящий — не грусти, выходящий — не радуйся Небольшая четырехугольная комната, с тремя глухими, темно-желтого цвета стенами и маленькой дверью в комендантский коридор, тускло освещалась электрической лампочкой, висевшей под потолком в проволочном колпаке. Посредине — два топчана, а в углу параша. Воздух был затхлый, насыщенный махорочным дымом, и каким-то кислым запахом. Пол покрылся грязью, окурками, мусором. Очевидно, только несколько часов тому назад здесь кто-то находился и только перед самым моим приездом его куда-то перевели. Может быть, его тоже сняли с поезда и прошлой ночью привезли в этот каменный ящик? Где он теперь? Кто он такой? Может быть, он уже на воле? Может быть его перевели в подвальные камеры и там он ждет смерти? И понеслись разные мысли, закружились в голове моей, гонимые страхом и тревогой о семье, о друзьях… И вспомнились мне рассказы об пытках в НКВД, о «конвейерных» допросах и «нулевых камерах». О страшных Соловках и многочисленных концлагерях, о выселенных в …
arrow_back_ios