Новые книги в жанре: Эпическая поэзия

Каждый жанр нашей онлайн библиотеки, включая "Эпическая поэзия" регулярно пополняется за счёт добавления новинок литературы. На этой странице выводятся все книги жанра "Эпическая поэзия" в порядке добавления на сайт. Хочешь чего-то новенького из мира литературы - заходи сюда.
Витязь в тигровой шкуре(изд.1969 года)
1969
7.82
2. Сказ о том, как царь арабский увидел витязя, одетого в барсову шкуру На опушке, над потоком, в тоскованьи одиноком, Странный витязь был, в глубоком размышленьи над рекой. За поводья вороного он коня держал, и снова Слезы лились из немого сердца, сжатого тоской. Как небесными звездами, все сияло жемчугами, Млели нежными огнями и доспехи и седло. Был как лев он, но стекали слезы, полные печали, По щекам, где розы вяли, а не искрились светло. Был в кафтан одет он бурый, сверху ж барсовою шкурой, И сидел он так, понурый, в шапке барсовой склонясь. Толстый хлыст в руке был зримым. Так сидел он нелюдимым. Точно был окутан дымом, весь – волшебный, весь – томясь. Раб идет к нему с вопросом от царя, но пред утесом Вид тех слез, подобных росам, точно стать ему велел. Пред такою силой горя замолчи, или не споря, Плачь, как плачет в пропасть моря дождь, узнавши свой предел. Раб в великом был смущеньи, трепетаньи и сомненьи, И смотрел он в удивленьи на печального бойца. «Царь велит прийти», – сказал …
Сборник стихов «Агрокультурный срез внутреннего села»
6.25
Кокошник на кудрях, в руке секира – Продюсер зря уволил консультанта. Уловками в волнах телеэфира Не скрыть курьёз идейного мутанта. Савелий ещё мямлил про крестьянство, Сулил елей полей по санаториям Башкирии, Но вскоре по-славянски он увлёкся пьянством И патефонной записью «Полёт Валькирии». /14.02.14 в 2:46/ Карибская криминальная. В три-девятом Мекси-царстве, В три-десятом Колумбарстве Жил в хоромах хитрый дон – Героиновый Барон… То ли мелкий, то ли крупный - Синдикат создал преступный, Он наносит нам урон - Героиновый  Барон! Поступило сообщенье, Что хиреет населенье. Истребляет миллион Героиновый Барон… То ли мелкий, то ли крупный, До корней волос преступный. Он наносит нам урон - Героиновый  Барон! Пусть блокируют границы, Пусть бунтуются станицы - У Барона самолёты, У Барона вертолёты! То ли мелкий, то ли крупный Синдикат создал преступный, Авто-бизнесу урон - Героиновый  Барон! Протрезвели мекси-царцы, Протрезвели колумбарцы, Разгромили Синдикат - Нарко-дилеры сидят! …
Пепел
5
Написано под впечатлением от поэзии Елены Русич (Громовой) Пепел Давайте вспомним пепел Сталинграда, Окопы, где войска кормили вшей, И голод при блокаде Ленинграда. И тропы, по которым вражеского гада Солдат советский изгонял взашей. Сожжён до пепла и Вьетнам. Летит с небес напалм, разносится чума*. Но близится, благодаря и нам, Победа духа и ума! И снова пепел — За Багдадом, горит теперь уже Белград. И это вам не Сталинград. Хотят НАТОфашисты победный получить картбланш. За Скандерберг — провал калабрационистов, Берут теперь они реванш. Опять Багдад. Хоть и казалось, Давно и пепел уж остыл. И тот, кто вроде, состраданья недостоин, Когда противник обещания забыл, Своею кровью злодеяния свои защитник смыл Диктатором кровавым раньше был, Теперь же он — Восточный Воин Вершатся судьбы стран в закрытом зале. Ведь этому порядку нет преград. Не залечив и прежних ран, теряет Косово Белград. Казалось, пепла нет, хотя б в Цхинвале: Права—то, вроде, признают.... Но падает на вольный город ракетный …
Баллады
1942
5
БАЛЛАДА О ЗАЙЦЕ У лорда — поля и обширный сад, У Джека — земли клочок. У лорда — стада курчавых ягнят, У Джека — один сверчок. У лорда — забота: поспать и поесть. О чем горевать ему? У Джека забот и невзгод несчесть, И шесть малышей в дому. Метель за окном гудит без конца, Пророчит семье беду, И шесть малышей глядят на отца, А где ему взять еду? У лорда всю ночь — веселые сны, Готовит слуга питье, А в хижине Джек с обмерзлой стены Снимает свое ружье. В лесу залегли седые снега. Над лесом висит луна. В сугроб глубоко уходит нога, Мороз в лесу, тишина… Цепочка следов под крепким дубком… Ружье поднимает Джек, И заяц, белее, чем снежный ком, Упал в покрасневший снег. — Ага, браконьер! — лесничий вопит. Запомнишь ты графский лес! Вот взгреет судья тебя, следопыт,— Ни бог не спасет, ни бес! Закон, словно камень точильный, тверд. На Джека наложен штраф. Известно, что прав по закону лорд, А Джек не бывает прав. У лорда всю ночь — веселые сны, И днем не плохое житье. А в хижине Джек с …
Храбрые славны вовеки!
2011
5
После войны 1812 года расцветает поэзия декабристов. Можно сказать, что Отечественная война стала ее истоком, как и прародительницей декабристской идеологии в целом. Одно из значительных мест в ранней лирике декабристов принадлежит Федору Николаевичу Глинке. Его творческий путь начался задолго до начала войны, но во время и после нее дарование поэта окрепло. Глинка вступил в ряды русской армии в 1812 году, когда неприятель приблизился к Смоленску, затем сражался на полях Бородина, проделал с русскими войсками и весь путь освобождения России от неприятеля. Его дневники были впоследствии опубликованы («Письма русского офицера») и принесли автору широкую известность. Отечественной войне поэт посвятил военно-патриотические гимны, песни, проникнутые торжественным гражданским пафосом. Глинка изображал войну 1812 года как войну народную. Национально-освободительный порыв помог поэту понять, что народ явился главной движущей силой всего исторического момента. Так, «Военная песнь, написанная во …
Жалобы матерей
1957
5
Чужеземец милосердный, ты послушай наш рассказ. Бог послал тебя, наверно, чтобы ты услышал нас. Видишь злую нашу долю, видишь, как мы слезы льем? Как страдаем мы от боли, как от голода мы мрем? Были дети-ангелочки... Где они?.. Их больше нет! Нет моей любимой дочки, что цвела, как маков цвет. Здесь, в родном своем селенье, я жила с семьей своей, труд моим был утешеньем, дети — гордостью моей. Все сгубила вражья сила, принесла к нам смерть и страх... Нет моих детишек милых, дом родной разрушен в прах! На ногах держусь едва я, нет ни хлеба, ни угла. Удивляюсь, что живая, что еще не умерла! Может, ты нас не обидишь (с виду — добрый человек). Ах! Те раны, что ты видишь, не затянутся вовек! Чужеземец милосердный, люди знают ли о нас? Ах! Так страшно, так безмерно кто-нибудь страдал у вас? Видел ты, как душегубы на глазах у матерей малых деток саблей рубят и бесчестят дочерей? Дочь растила молодую, всей душой ее любя... Где теперь ее найду я?.. Были ль дети у тебя? Знаешь ты, что это значит — …
Балдуин
5
I Струны в Тырнове рокочут, пляшут все наперебой: солнце красное не хочет заходить за лес густой — так девиц прекрасны лица под огнем его лучей, так сияет, так искрится взор отцов и матерей! Счастья весть, быстрей, чем пламень, облетела всех подряд: радость в хижине и в храме, в стенах княжеских палат. Все поют хвалу победе, каждый вестью чудной пьян: с поля, с одринского, едет в новой славе Калоян. II Толпы шумные народа вниз сошли, чтоб честь воздать отстоявшему свободу, чтоб героев встретить рать! Мать сошла, чтоб сына встретить: долго сына мать ждала! Чтоб любимого приветить, к речке девушка сошла. Гулких труб несется эхо, пыль взметнулась под скалой, и на холм царь вихрем взъехал в блеске славы боевой. Смотрит властно и сурово самодержец-властелин; а у ног его — в оковах император Балдуин. Франкский император гордый. Рыцарь, в бой водивший встарь крестоносцев; вражьи орды много раз громивший царь. Кровью войны захлестнули степь в сраженье роковом, Запад и Восток столкнулись в одринском …
Эпопея забытых
1957
5
Оборона Перуштицы Сегодня мы вспомним о славе движенья године сраженья, мгновеньях паденья! О битве, доныне неведомой нам, где вместе смешались геройство и срам! Толпилися дети и девушки в храме, там матери рядом стояли с отцами, там были повстанцы — отважный народ; знал каждый, какая судьба его ждет. Три дня уже церкви могучие стены враги обступали. Ни страх, ни измены, ни злые угрозы сломить не могли бойцов угнетенной болгарской земли! Спокойно держался народ непокорный, никто и не думал о сдаче позорной; был зной, были камни, как жар, горячи: легко ли дышать в раскаленной печи? Иные уже выбивались из сил, и порохом пахло, и голод вопил, младенцы рыдали, слезами омыты, их юные матери были убиты, весь храм был — борьбы величавой очаг, и гневное пламя пылало в очах: богатых и бедных, больных и здоровых, детишек и старцев сереброголовых один благородный порыв окрылил; и мальчик отважный винтовку схватил, и мать, подавая ружье боевое, чуть слышно шептала: «Дитя, я с тобою!» И старая бабка, …
Радецки (тихий белый Дунай)
1957
5
Волны синего Дуная радостно шумят. Вдаль «Радецкий» проплывает, на борту отряд. Погляди же — Козлодуя берег недалек, и на палубе, ликуя, затрубил рожок. Молча слушают юнаки тот простой напев, в их глазах огонь отваги, на кокардах — лев. Все глядят на атамана, ждут, чтоб дал сигнал. Он подходит к капитану, обнажив кинжал: «Я болгарский воевода, слушай речь мою: мы спешим, чтоб за свободу кровь пролить в бою. Мы Болгарии готовы в трудный час помочь, мы собьем с нее оковы, мрак прогоним прочь! Прямо к берегу веди нас, — пусть не по пути, но должна моя дружина на берег сойти!» Немец хмурится, не хочет курс свой изменять; Ботев гневно поднял очи, говорит опять: «Что же медлишь ты причалить? Ведь приказ мой дан! Знай — здесь все вы в плен попали, я здесь капитан! Мстит народ врагу лихому за отчизну-мать. Так вели же рулевому к берегу пристать». Атаман стоит в молчанье, страшен, как гроза; немец отдал приказанье, опустив глаза. Пароход свой курс меняет — вот и отчий край! За кормой, гремя, играет …
У Моравы
1957
5
Гром ли с неба раздается, буря ли взметает прах, или то земля трясется на моравских берегах? Нет, не грома то удары и не бури грозный вой, — сербы, русские, болгары с турками вступили в бой. С мыслью светлой о свободе, с верой в братский свой союз христианских три народа проливают кровь свою. Борются! Ужасна встреча! С грудью грудь и меч с мечом. Носится средь жаркой сечи смерть в дыму пороховом. Тучею на поле брани с гиканьем орда идет, но богатыри славяне громко крикнули: «Вперед!» Бой начался беспощадный, словно там, рассвирепев, тигр взметнулся кровожадный, зарычал славянский лев... Светлая заря с востока улыбается с небес, под журчание потока шелестит листвою лес. На траве лежат в долине много павших мертвых тел, — ведь вчера здесь на равнине славный жаркий бой кипел. Сербы, русские, болгары полегли в крови средь нив, отразив врагов удары, смерть и славу поделив. Реки Вит, Дон и Морава через дальний небосклон шлют друг другу песню славы, братский дружеский поклон!
Левски
1957
5
«Душе моей тесно в монашеской келье. Когда от соблазнов, сует и веселья — от мира уходит сюда человек, он каяться должен, смирившись навек. Но совесть моя говорит мне упорно: покрывшись монашеской рясою черной, приблизиться я не смогу к небесам: когда, чтоб молиться, иду я во храм, я думаю, песням о рае внимая. Бог слышит того, кто проходит, рыдая, долиною слез я чей путь нестерпим. Но тает молитва моя, словно дым. и сердце господне к молениям глухо, и Бог отвращает от них свое ухо. Мне кажется, в рай неизвестны пути. Туда через келью мне вряд ли войти, в молитве поклоны кладя дни и ночи, и кажется мне, что пути есть короче — что вдовьи рыданья и слезы сирот, что каждого честного пахаря пот, что слово благое и правое дело, что правда, народу открытая смело, что братская помощи скрытой рука, протянутая, чтоб спасти бедняка, Всевышнему много милей и дороже молений и гимнов о милости божьей. Отныне я знаю, что близкие нам, что братья — не здесь, а за стенами, там; что в жизни есть боле достойные …
Бенковски
1957
5
Ни души на взгорьях и в долинах ровных, голые утесы, долы да терновник. Тишиной могильной скован мир вокруг, в синеве небесной затаен испуг. Темный лес, дремучий, лес под небосклоном тем черней, чем дальше. В поднебесье сонном медленно кружится, плавает орел, он почуял падаль, пищу он обрел. В холодке расселин гады притаились, молодой кустарник на каменья вылез; оползни и плеши каменной гряды, склоны без деревьев, реки без воды отпугнули взоры, измотали душу. Из долины горной, из долины влажной свой отряд выводит богатырь отважный. То герой Бенковски. Да, Бенковски сам! Он провел дружину по крутым горам; а в глазах героя мысль сверкает смело, гордый луч отваги, свет большого дела. Чуть сигнал юнака роковой раздался, и народ болгарский на врага поднялся: волею железной и железным словом, слабых наделяет он порывом новым, клич его раздался: «Что нам смерть сама, восставайте, братья, сбросьте гнет ярма!» Все затрепетали перед зовом мощным, пред героем славным, демоном полнощным, властно произнесшим …
Оборона Перуштицы
1957
5
Сегодня мы вспомним о славе движенья године сраженья, мгновеньях паденья! О битве, доныне неведомой нам, где вместе смешались геройство и срам! Толпилися дети и девушки в храме, там матери рядом стояли с отцами, там были повстанцы — отважный народ; знал каждый, какая судьба его ждет. Три дня уже церкви могучие стены враги обступали. Ни страх, ни измены, ни злые угрозы сломить не могли бойцов угнетенной болгарской земли! Спокойно держался народ непокорный, никто и не думал о сдаче позорной; был зной, были камни, как жар, горячи: легко ли дышать в раскаленной печи? Иные уже выбивались из сил, и порохом пахло, и голод вопил, младенцы рыдали, слезами омыты, их юные матери были убиты, весь храм был — борьбы величавой очаг, и гневное пламя пылало в очах: богатых и бедных, больных и здоровых, детишек и старцев сереброголовых один благородный порыв окрылил; и мальчик отважный винтовку схватил, и мать, подавая ружье боевое, чуть слышно шептала: «Дитя, я с тобою!» И старая бабка, ей лет без числа, …
Братья Жековы
1957
5
Под низкою кровлею, на сеновале, два брата, укрывшись от турок, лежали. Их чета ушла. Тут старший из братьев в огне лихорадки, безумный фанатик, шептал, крепко сжав рукоять револьвера: «Чего так дрожу я? Иссякла вся вера? Огонь мою грудь продолжает глодать. Не хочется здесь, взаперти, погибать. Ах, мне бы на волю, мне б ринуться в сечу! Там пулю найду, там погибель я встречу!» Послышался шум на дворе у дверей, там кто-то кричал: «Эй, слезайте скорей!» Хозяина голос: «Слезайте оттуда!» Вчера — хлебосол, а сегодня — Иуда! Как слеп и бездушен отчаянный страх, а он — для ничтожеств — советник в делах. Неслышно, незримо он в душу вползает, коварство и подлость в душе порождает: во власти его, палых листьев желтей, трусливый отец выдает сыновей, и мать, выгоняя дитя на дорогу, трепещет и шепчет: «Мне легче, ей-богу!» Ни жалости нет у нее, ни любви, их вытеснил ужас, царящий в крови. Нет, Жекова не испугать Михаила, он вихрем взметнулся. Откуда в нем сила? Он в турок стреляет, крича им: «Назад!» …
Каблешков
1957
5
О, Каблешков бедный! Народ наш в оковах не мог даже думать о битвах суровых; в нем гнев пробудить не могло и само сгибавшее выю лихое ярмо. Народ был спокоен. С печатью позорной он влек свою лямку, отважно-покорный. С неволей сроднился, ярмом не томим, затем, что на свет появился он с ним; с ярмом созревал он, в ярме он родился, под грузным ярмом по-воловьи трудился. Улыбчив народ был, хоть часто без сил, подавленный рабством, как пьяный ходил! В житье под ярмом он втянулся, как в пьянство. Со злом примирившись, терпел он тиранство, что, разум туманя в народе простом, сравняло людей с бессловесным скотом. Привыкшие жатву кончать до Петрова, потом мы Георгия справим святого, чтоб после, в сочельник, колоть поросят... Но страшные муки народу грозят! Тираны шалели, убийства суля, от свиста булата стонала земля, ее каждодневно в горах и долинах пятнали враги алой кровью невинных; обобран торговец, изранен другой, вон пахарь с разбитой лежит головой, отец семерых. Нынче крыша сарая и мельница …
arrow_back_ios