Рейтинг книги:
5 из 10

Автобиография

Баранов Евгений Захарович

Уважаемый читатель, в нашей электронной библиотеке вы можете бесплатно скачать книгу «Автобиография» автора Баранов Евгений Захарович в форматах fb2, epub, mobi, html, txt. На нашем портале есть мобильная версия сайта с удобным электронным интерфейсом для телефонов и устройств на Android, iOS: iPhone, iPad, а также форматы для Kindle. Мы создали систему закладок, читая книгу онлайн «Автобиография», текущая страница сохраняется автоматически. Читайте с удовольствием, а обо всем остальном позаботились мы!
Автобиография

Поделиться книгой

Содержание

Отрывок из книги

Приехав из аула, помирился с отцом. Ходил на охоту, пил водку с слобожанами, писал им жалобы на местное начальство и, по насмешливому выражению отца, сделался «защитником сирых, обездоленных и горьких пьяниц». Принялся писать обличительные корреспонденции в «Терских ведомостях» и «Северном Кавказе» Начальство обозлилось против меня страшно. Был даже проект «переломать мне ребра», но я постоянно ходил с револьвером, да и защитники, эти «сирые» и «горькие пьяницы» были у меня основательные. Начальство, характеризуя меня как человека социально опасного, ставило мне в вину участие «в разбойном похищении девушки-кабардинки». Конечно, никакого разбоя не было. Дело у нас самое обыкновенное. Мой школьный товарищ, кабардинец, задумал жениться. Нашел невесту. Невесте он полюбился. Но отец её потребовал за неё большой обычный калым (выкуп). У товарища таких денег не было. Оставалось одно – украсть невесту. Как-то встретился он со мной, поделился своим горем. Потом предложил, – не приму ли я участия в похищении невесты. Я согласился, поехал к нему в аул. Выбрали ночь потемнее, и шестеро вооруженных револьверами и ружьями молодых сорванцов отправились в путь-дорогу. Невеста была заранее предупреждена. В назначенный час она ждала в условленном месте. Товарищ взял её к себе, накрыл буркой. Мы поскакали. Согласно обычаю, невеста должна была кричать о помощи. Она и подняла крик, визг. Всполошился ее папаша, братья, схватились за ружья, сели на коней, поскакали за нами. К ним присоединились соседи. Началась стрельба. Они, а не мы начали её. Когда пули засвистали около нас, и мы начали отстреливаться. Стрелял и я. Но мы всё же успели ускакать. На утро явился папаша скандалить и требовал дочь. Дочь заявила, что она уже не девица, к нему не пойдет, останется у мужа. Папаша метнулся к начальству. Рассказал, конечно, иначе. И про меня тоже было сказано. Но тут вмешались кое-какие представители влиятельных фамилий в Кабарде, уговорили папашу помириться. Он помирился. Сыграли свадьбу, тем и дело закончилось. Но начальство все же аттестовало меня разбойником. Потом поставлено было мне в вину мое близкое знакомство с толстовцами: сначала в самом Нальчике, а потом в его окрестностях была колония толстовцев. Я сам никогда не был толстовцем, но к некоторым из них, как, например, братья Воробьевы, Алехин и Скороходов, относился с большим уважением, как к людям очень чутким и вполне порядочным. Но все же приезжал жандармский полковник обыскивать и толстовцев и меня. У толстовцев отобрал гектографированную «Исповедь» Толстого, еще что-то; у меня ничего не нашел, потому что ничего и не было. Редакция «Терских Ведомостей» предложила мне должность секретаря-корректора. Я согласился. Но выехать из Нальчика было трудно. Тут начальство все припомнило мне. Все же выехал. Но прослужил только 6 месяцев. Не понравилось: работы по горло, а жалования 25 р., на которые трудно жить. А тут и царица (Мария Федоровна) проезжала через Владикавказ к своему сыну Георгию в Боржом. Вот жандармский полковник заранее приказал всем политическим поднадзорным покинуть Владикавказ, в том числе и мне. Я уехал в Нальчик опять: охота, поездки в аулы, к снеговому хребту записи, «защита сирых», водка, корреспонденции в «Северный Кавказ», столкновения с начальством, летняя полевая работа, романы с русскими, немками (под Нальчиком есть немецкая колония). Одного из начальников в клубе по пьяному делу пушил на чем свет стоит. Был арестован, но через сутки отпущен без всяких последствий. (Вот что пропустил: когда мне было 14 лет, одно время нашел на меня стих такой – уйти в монастырь, сделаться схимником. Но предварительно я подготавливался к монашескому житию: ел только два раза в день черный хлеб с водой, слил из свинца в три фунта крест, носил на груди, пел псалмы, стоя на коленях, истязал себя ударами толстой веревки. Все это проделывалось тайно в предбаннике. Подглядели и накрыли, когда я бичевал себя. Бог мой! Как хохотал весь наш двор, что за здоровенный смех был! Только одна мать горько плакала. Я убежал из дома, двое суток пропадал у знакомого сапожника. Но с тех пор ни разу и в голову не приходило уйти «спасаться»). Уезжаю в Ставрополь Кавказский, делаюсь секретарем «Северного Кавказа». Почти два года пробыл. Начал писать в «Русские Ведомости» и Тифлисские газеты. Возвращаюсь домой. Записи, корреспонденции и примерное поведение, за которое был наказан жестоким тифом. Сотрудничество в журнале «Общее чтение». Ужасная тоска. Уезжаю во Владикавказ, начинаю скитаться по станицам, аулам, [сотрудничество во владикавказской газете], записи. Шесть месяцев бродяжничества по Терской области. (Забыл сказать, надзор полиции был снят в 1893 г.). Не раз бывал, брат, под арест, как подозрительная личность. Раз за караулом двух казаков гнали около 20-ти верст. В Моздоке, в управлении отдела, выяснилось, что я совсем не опасный человек, а тетради и клочки бумаги, содержавшие записи казачьих сказок, легенд и песен – «одна лишь чепуха». Порой приходилось жутко… Раз заспорил со старообрядцем-казаком о вере. Машинально закурил папиросу и пустил ему дым в лицо. Он принял это за оскорбление, выхватил кинжал и пырнул было им меня в живот, но другой казак успел схватить его за руку. Но все же меня тогда поколотили здорово. Было в станице Павлодольской. Но были и утешения в виде «романов» с казачками, не девками, а бабами. Вернулся домой гол как сокол. Но замечательно, что на этот раз как-то бережно отнеслись ко мне: ни насмешек, ни упреков, ни расспросов, и одет, обут был с иголки. Поехал было опять в «Северный Кавказ», да пробыл не более двух месяцев – скучно. Уехал к товарищу, артиллерийскому офицеру, в лагерь под Владикавказом. Офицерами был принят хорошо. Но после недельного пребывания в лагери по приказанию бригадного командира должен был оставить лагери. Во Владикавказе был арестован жандармами. Обыскан. Ничего не нашли. Допытывались, что мне нужно было в лагерях. Объяснил: товарища проведывал. После допроса был освобожден. Побурлил немного во Владикавказе, приехал домой. Мирное житие. Чтение как отдых, роман с купчихой. Маленький скандал. О моих похождениях была корреспонденция в «Терских Ведомостях». «Расщелкал» меня аптекарь, но все была правда. С весны 1895 г. живу во Владикавказе. Сотрудничаю в газете «Казбек», потом начинаю босячить вплоть до января 1901 г. За это время был корреспондентом почти всех кавказских газет, многих столичных, был дворником на постоялом дворе, прислугой в харчевне, с одним чеченцем, бывшим учителем, неофициально открыли «кабинет для написания прошений», работа шла хорошо; раза два выступал в мировом суде по уголовному делу. Дело выиграл, но сам судья наедине сказал мне, что адвокат я плохой – выдержки нет; работал поденщиком на огородах молокан, персиян, работал на бахчах, собирал виноград, был аульным писарем в Осетии, Ингушии, Чечне, мыл и посуду в трактире. За эти пять лет исходил весь Северный Кавказ, бывал в Дагестане, в Закавказье, из Карской области пробирался в Турецкую Армению, был на границе Персии, жил у товарища (школьного) казачьего офицера, начальника пограничной стражи, видел, как пробовали дальнобойность наших винтовок на персах. «Смотри в бинокль: вон на персидской стороне чернеет что-то…» Смотрю… «Это люди работают.» «Нестеров винтовку! Как думаешь донесет?» «Донесет в– дие. Только извольте с упора – так способнее. или с колена.» Я смотрю в бинокль. Раздался выстрел. На той стороне среди работающих смятение. Бегут. «Мимо» говорю. Раздается еще выстрел. Мимо. «Нет, говорит офицер, руки дрожат с перепоя, на мушку никак не возьмешь.». О том, что персияне люди и не заикается. «Что за люди? Сволочь вонючая».

Популярные книги

Автобиография

Поделиться книгой

arrow_back_ios