Содержание

Предисловие

Перед вами подборка журнальных очерков, нечто вроде приглаженной автобиографии под осторожным заглавием «Публичные признания» («Тайные признания» никогда не будут написаны). Прежде чем взяться за ручку, я сформулировала для себя несколько правил:

• Не проходиться по поводу членов моей семьи.

• Не писать о собаках и кошках.

• Не цитировать таксистов.

• Избегать личных местоимений: я, мне, меня.

Я нарушила почти каждое правило почти в каждом очерке. Мой муж, человек многострадальный, но терпеливый, на этих страницах фигурирует постоянно. Билла и Макса (пса и кота соответственно) вы встретите чуть позже, и не раз, а слова таксиста по имени Элиас, которые я все же перенесла на бумагу, навлекли на нас обоих гнев Великого человека, этого клоуна Джеффри Арчера [1] .

Мы подружились с Элиасом, исколесив греческий остров Скирос вдоль и поперек, от аэропорта до гавани, в поисках моего пропавшего мужа. Пока мы катались с одного конца острова на другой, Элиас поведал, что как-то возил Джеффри Арчера, а также Мэри и их гостей по скиросским магазинам керамики, где они гребли все подряд. По-видимому, коллекция у Великого человека впечатляющая, хотя, следует отметить, не все разделяют его вкус. Элиас подъезжал к порту, забирал Великого человека с личной яхты, и они отправлялись в набег за керамикой. Я, естественно, полюбопытствовала, каков великий Арчер на отдыхе. Элиас ответил: «Сью, он мне говори как собака».

Ну не возмутительно ли, что Арчер так грубо обошелся с Элиасом? (Парень, между прочим, с университетским дипломом и ведет себя прилично, в отличие от Арчера.)

Я так и написала, хотя, признаться, не без опаски. Когда я в следующий раз попала на Скирос, Элиас потряс меня сообщением о звонке взбешенного сэра Арчера.

— А мне плевай, Сью, — со смехом добавил Элиас. — Он свинья.

Сотрудничать с журналом «Сейнсбериз магазин» [2] я согласилась после чудесного обеда с Делией Смит [3] и редактором Майклом Уинн-Джонсом в клубе «Королевского общества автомобилистов». До тех пор я с ними не встречалась, но знала, что они затеяли издавать новый журнал и хотят со мной о нем поговорить. Услышав «новый журнал», я пала духом.

В этих на первый взгляд невинных словах обычно таится западня. На деле они означают: отдай мне свои кровные денежки, я их «инвестирую» в издание, которое никто не будет читать, и после многих тревог и трудов я твои денежки подожгу и развею горящие банкноты по ветру, чтобы ты их уж точно никогда не увидела.

Смеха было много, выпивки не меньше. Объявив за супом, что не потяну еще одной работы, за горячим я убедила себя дать согласие. И за кофе услышала собственное заявление, что буду счастлива писать для нового журнала по восемьсот слов в месяц. Подумаешь, восемьсот слов. Да это пыль. Настрочу в поезде, по пути из Лестера до вокзала Сент-Панкрас, или на кухне, пока пирог каменеет в духовке. Я уже представляла, как с элегантным блокнотом и перьевой ручкой сижу в уличном кафе, оттачивая и полируя восемьсот мудрых и остроумных слов.

Вы уж простите мне мой смех. Эти восемьсот слов я большей частью тянула из себя клещами. (Кстати, вспомнила еще одно правило — избегать клише как чумы.)

По-моему, я ни разу не сдала в срок эти восемьсот слов. Позор, да и только. У меня нет права называться профессиональным писателем. Профи встают на заре и шагают в кабинет. Подумав минутку, печатают восемьсот внятных слов через два интервала. Чуть подправив шедевр, отсылают его редактору, предварительно черкнув пару любезных фраз от себя. Убеждена, что нормальные журналисты на меня не похожи: они не валяются в постели, дрожа от страха и стуча зубами, не изводят всех, кто согласен слушать (в последнее время желающих мало), стонами «Не могу я. Мне не о чем писать». В свое оправдание и по совету нашего семейного доктора Иглбургера поясню, что мое здоровье накладывает кое-какие ограничения на работу.

Журналы такого качества, как «Сейнсбериз мэгазин», не верстаются за одну ночь. Нам пока далеко до изданий типа информационного бюллетеня «Общества любителей черепах». Я вынуждена писать очерки заранее, за три месяца, так что злободневность исключена, поэтому я не могу проехаться по поводу событий в стране.

Очень надеюсь, что мои заметки придутся вам по душе. Лично я не смогу их больше перечитать ни разу.

Сью Таунсенд Лестер, июль 2001 г.

Сага об «Ага»

Два года назад я впервые увидела «Ага». Она стояла в жилище чокнутого журналиста, покрытая двадцатилетним слоем сажи, но с моей стороны это была любовь с первого взгляда. Меня покорили тепло, сила, классический силуэт плиты и то, что она всегда горяча и наготове. «Ага» счастливо совмещает в себе массу качеств, которые так часто ищешь и так редко находишь в любимом.

Я заказала рекламный буклет и мусолила его днями напролет. Вызубрила терминологию: «Ага» двухсекционная, четырехсекционная, «с режимом подогрева». Выстрадав решение, позвонила в фирму, чтобы сделать заказ: «Мне бы двухсекционную, кремовую. Будьте добры». Голос на другом конце провода сообщил, что необходимо предварительное собеседование: фирма должна убедиться, что я «подхожу». Надо же, какие строгости! Купить кухонную плиту, оказывается, не проще, чем усыновить младенца или пристроить отпрыска в Итон.

Однако с приближением дня собеседования меня стала грызть тревога. Достаточно ли мы с мужем благонадежны с точки зрения поставщика? Если подумать, здоровым наш образ жизни не назовешь: пьем, курим, засиживаемся за полночь. Неужели нас отвергнут?

Волнения оказались напрасны: сотрудника фирмы не интересовал ни наш моральный облик, ни наши взгляды на апартеид. Сделав замеры, парень задал пару толковых вопросов о дымоходе, взял задаток и ушел.

Вся подготовительная, самая грязная работа прошла мимо меня — я ловко смылась из дому на время, пока перекладывали дымоход, врезали трубы, укрепляли пол и тянули газовую подводку. Вечером мы с мужем, взявшись за руки, любовались нишей, где предстояло поселиться «Ага», и предвкушали перемены в жизни. Ни дать ни взять счастливые молодожены в ожидании первенца.

Великий день установки плиты я тоже пропустила, зато беспрерывно названивала, требуя отчета о каждом этапе процесса. В шесть вечера трубку сняла дочь и мрачно сообщила:

— Поставили, угомонись. Жуткая тварь.

Ее послушать, так в доме поселился злобный монстр. Голос мужа, перехватившего трубку, зазвенел восторгом:

— Обожаю ее! Оторваться не могу! Она прекрасна!

Подстегнутая ревностью, я рванула домой знакомиться с соперницей. Красотка мисс «Ага», Мэрилин Монро среди газовых плит, ослепила меня блеском хрома и кремового лака. Вмиг и навечно сраженный этим совершенством, мой муж уже доставал из знойного чрева сырники и шоколадные бисквиты. Пропал человек, утонул в дурмане любви.

Через несколько дней мы получили приглашение на «Встречу новоиспеченных владельцев “Ага”», с дегустацией кулинарных шедевров чудо-плиты и выставкой-продажей аксессуаров к ней. Трубку снял муж и тотчас гарантировал нашу явку.

В назначенный вечер мы приоделись, не пожалев времени на выбор нарядов, чтобы не выглядеть неотесанной деревенщиной в компании вельмож из страны «Ага». Места выбрали в последнем ряду, но с прекрасным видом на бутафорскую кухню, где красовалась четырехсекционная «Ага». Зал постепенно заполнялся. Роскошно одетая публика неплохо смотрелась бы даже в Королевской Опере. Напряжение нарастало, но ровно в восемь свет наконец погас и ведущая поприветствовала участников встречи.

Пару секунд спустя мы с мужем вовсю хихикали, потешаясь над уморительными интонациями дамочки. Начав предложение тоном королевы, к концу она блеяла на манер Полин Фаулер из «Жителей Ист-Энда». Через пять минут, когда нам удалось взять себя в руки, стало ясно, что ведущая превратила кулинарное шоу в бесплатный, для себя, сеанс психотерапии.

Свеженькие, с пылу с жару сосиски в тесте она подала под соусом печальной истории о своих подростковых обидах и с гарниром из жалоб на мужа, который не желает общаться с «Ага», не способен даже яйцо сварить и вечно торчит в пабе. Улыбка, однако, не сходила с ее лица, и блюда у нее получались — объедение.

Роман моего мужа с мисс «Ага» продолжается и поныне, хотя юность ее давно позади. Пусть в пятнах и царапинах, но она все так же ждет его, все так же хранит верность. И когда муж кричит с порога: «Я пришел, дорогая!» — меня берет сомнение, кого именно он приветствует.

Война со слизняками

Плохая неделя. Мало того, что я получила письмо из Болгарии — от обанкротившегося частного сыщика в отставке, с угрозой застрелиться, если я не вышлю ему 28 000 долларов (ей-богу, не вру!), так еще и слизняки развернули свою летнюю кампанию. Если, по-вашему, вторая жалоба отдает паранойей, скажу в свое оправдание, что в прошлом году дорожки от слизняков обнаружились не только в саду, но даже в гостиной! Миновав диван, они огибали кофейный столик и направлялись к телевизору с видеомагнитофоном. Двигаясь вдоль блестящего следа, я ощущала себя последним из могикан, но если краснокожие братья и сестры обожают всякую живность, то в моем сердце нет к этим хлюпающим моллюскам иных чувств, кроме ненависти. Длинной вилкой о двух зубьях я потыкала под нелепой тумбочкой (купила в припадке безумия, соблазнившись затейливой табличкой с надписью «Старинная подставка для видеодвойки. Подлинный антиквариат»). Не добившись результата, я сдалась и убедила себя, что после экскурсии по гостиной слизняки вернулись в сад и в качестве кары за безвкусный интерьер жилища устроили пир на нежных листочках моей ненаглядной рассады.

Всю жизнь я славилась бесхребетностью, нежеланием плохо думать о других и ленью, но слизни изменили мой характер.

Вылазка мерзких тварей в гостиную ожесточила мое сердце. Я превратилась в серийную убийцу. Проштудировав статьи о слизнях, я вооружилась баночным пивом, бутылками из-под диетической колы, ядом, детским ведерком с лопаткой, довершив арсенал фонарем и парой новых хозяйственных перчаток. Первым делом я соорудила пивную ловушку: воткнула в землю разрезанную пополам бутылку из-под колы (книзу горлышком, намертво завинтив крышку), налила в емкость сто граммов светлого пива, а край ловко замаскировала влажным черноземом. Остатки пива выпила.

В сгустившихся сумерках я вернулась в дом — работать и ждать. Сосредоточиться не удавалось, нервы были на пределе. Понять можно — в конце концов, массовое убийство я замышляла впервые.

Где-то около полуночи, натянув резиновые перчатки и прихватив фонарь, я на цыпочках вышла в сад. Мы ведь со слизняками совы. Мы с ними народ дикий. Сначала я их услышала. О-о, этот жуткий звук необузданной алчности! Они пожирали милые моему сердцу цветочки и росточки, вгрызались в них тысячами зубов, рвали в клочья. Щелкнув кнопкой фонаря, я направила на них сноп света. Двуногие злодеи на их месте подняли бы руки вверх со словами: «Все путем, шериф, убери пушку». Но эти ироды, будучи слизнями, просто-напросто проигнорировали меня, продолжая безжалостно крушить нежные стебли никотианы, которую я холила и лелеяла, лично взрастив из семян. Вне себя от ярости, я ринулась за детской лопаткой — невинному инструменту для сооружения песочных замков предстояло сыграть куда менее безобидную роль катафалка для слизней. Путь к лопатке лежал мимо пивной ловушки. Слизни облепили пластиковый край — точь-в-точь как алкаши стойку бара, — и порядочная часть их, надравшись, уже утонула в ловушке. Боюсь соврать, но, по-моему, я злорадно хрюкнула.

Очередная зачистка, проведенная в три утра, оказалась не менее успешна. Лишь на рассвете, обессиленная, но торжествующая, я доползла до кровати. Сон не шел. Терзала мысль о том, что на место десятков уничтоженных врагов встанут сотни, если не тысячи оставшихся в живых. Тогда-то я и сдвинулась на слизнях.

Заглянув на следующий день в гости и застав мать за подсчетом трупов, мои дети пришли в ужас. «Что за жестокость! — вопили они. — Бедняжки! Как ты могла?!»

Поскольку ни у одного из этих сердобольных собственного сада в то время не имелось, им без толку было объяснять, что цветы и кусты — это высшая форма жизни. Я держалась стойко и отмалчивалась, пока дети, по обыкновению, не перекочевали в дом (молодежь в большинстве своем не выносит свежего воздуха). Позже, присоединившись к младшему поколению, я уловила непривычное уважение в их взглядах. Вместо шальной, но мягкотелой матери перед ними стояла убийца слизней. К такой, пожалуй, не запустишь по-свойски руку в кошелек; такая вряд ли помчится нянчиться с внуками по первому звонку.

Навязчивая идея рано или поздно превращает человека в зануду, и я не стала исключением Минуту назад, к примеру, я спросила мужа:

— А ты знаешь, как размножаются слизни? Плюют друг в друга особой возбуждающей слизью!

— Ну вот, — буркнул муж в ответ, хотя я могла и перепутать. Возможно, он сказал «Развод».

1

Джеффри Арчер (р. 1940) — писатель, автор остросюжетных романов, скандально известный британский политик, член парламента, был осужден за дачу ложных показаний в суде. — Здесь и далее примеч. перев.

2

Журнал для всей семьи, который выпускает компания, владеющая сетью супермаркетов «Сейнсбериз».

3

Известная телеведущая и повар, автор многочисленных поваренных книг.

arrow_back_ios