Содержание

ПРЕДИСЛОВИЕ

Манускрипт Войнича, о котором рассказывается в этой книге, и правда существует. Как он выглядит, его уникальный текст, удивительные иллюстрации и история — все это описано в мельчайших подробностях. Страницы, которые я привожу, взяты из оригинала, хранящегося в Библиотеке редких книг Байнеке Йельского университета. Лучшие ученые и эксперты, в том числе криптографы из хваленого Агентства национальной безопасности США, так и не смогли расшифровать манускрипт. Манускрипт Войнича и по сей день остается самой загадочной рукописью во всем мире.

ПРОЛОГ

Рим, 1561 год.

Его глаза осматривают группку собравшихся, и она находит в себе силы не отвести взгляд. Если ему хватает сил стерпеть, то ей хватит сил это увидеть.

Он ковыляет на перевязанных ногах, весь черный и скрюченный от пыток инквизиторов, и палач в последний раз предлагает ему: «Отрекись и прими легкую смерть от удавки, прежде чем тебя привяжут к столбу. Если будешь упорствовать, тебя сожгут заживо». Он смотрит ей в глаза и в ярости трясет головой. Она пытается сказать, что она с ним, она любит его, однако не может пошевелиться. Происходящее ее завораживает, и еще она потрясена его просьбой.

Потрясена тем, что поклялась исполнить.

Аутодафе проходит ночью. Двор какой-то церкви на окраине Рима освещают факелы. У столба собралось не больше двух десятков человек: Святая церковь не желает, чтобы всем было известно о казни еретика… а может, о его ереси? Краем глаза она замечает отблеск красного, но стоит, не шелохнувшись, когда вперед в алой сутане выступает Великий инквизитор, кардинал-префект Микеле Гислиери. Великий инквизитор «смягчил» наказание, передав еретика светским властям для казни, чтобы исполнить принцип католической церкви «Ecclesia abhorret a sanguine» — «Церковь отвращается от крови». Все равно это его ночь. И на костре не бывает крови.

— Пусть книгу сожгут вместе с ним, — распоряжается Великий инквизитор. — Сжечь Книгу Дьявола вместе с еретиком!

Секундное замешательство, и палач со священниками обыскивают его, но ничего не находят.

— Где она?

Приговоренный молчит.

— Отдай книгу, еретик, иначе тебя ждет наказание!

Горькая усмешка.

— Что еще ты мне сделаешь?

— Приступайте! — велит инквизитор.

Еретика волокут на помост и привязывают к столбу. Складывают последние охапки хвороста у подножия, затем подносят факел. Огонь разгорается, и она молит, чтобы он задохнулся прежде, чем языки пламени коснутся тела. Она сжимает распятие, которое он ей оставил, и не отводит глаз, пока едкий дым не скрывает его лицо. Лишь тогда она дает волю слезам. Дым поднимается в ночное небо, и тело уже горит — вернее, поджаривается. Ее тошнит от знакомого сладковатого запаха. Вопли быстро стихают, но от этого ничуть не легче.

Когда пламя разгорается, уходят Великий инквизитор и его свита. Все остальные постепенно тоже исчезают в ночи. Она ждет, пока останутся одни кости, пепел и пылающие угли — тогда подходит к костру и собирает останки. Наклонившись, ощущает скрытый под одеждой манускрипт и надеется, что Книга Дьявола стоит пыток и мучительной смерти. От всего сердца она молит о том, чтобы жуткая клятва, данная перед его смертью, не была напрасной.

— Со временем все станет ясно, — бормочет она, скрываясь во мраке. — Нужно лишь время.

ЧАСТЬ I

КНИГА ДЬЯВОЛА

ГЛАВА 1

Швейцария, четыре с половиной столетия спустя.

С начала ему было не страшно, а просто жаль, что все закончится именно так. Он был богат, владел недвижимостью по всему миру, выучил несколько иностранных языков и уже не помнил всех роскошных женщин, с которыми успел переспать, — теперь все утратило значение. В жизни он был одинок и умрет так же одиноко; тело скормят зверью или зальют бетоном на стройплощадке, будто его никогда и на свете не было.

— Становись на колени. Вот сюда, где пленка. Посередине.

Опустившись на колени, он стиснул руки будто в молитве и тут заметил на полу, у самой ноги убийцы, хирургическую пилу, полиэтиленовый пакет с застежкой и рулон скотча. Что будет дальше, он мог сказать, даже не поднимая взгляда на «Глок-19» в левой руке убийцы. Последовательность действий он знал назубок, потому что придумал ее сам. Сначала две пули в голову. Кисть левой руки отрезать и убрать в пакет с застежкой, тело завернуть в кусок черного полиэтилена и упаковать с помощью скотча. Потом вызвать похоронную команду, чтобы избавиться от трупа, а руку убийца отвезет заказчику в качестве доказательства.

— Ты знаешь, кто я? — спросил убийца.

Он кивнул:

— La mano sinistra del diavolo — Левая Рука Дьявола, самый страшный наемный убийца во всем мире.

— Я имею в виду настоящее имя. Ты знаешь, кто я на самом деле? Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза.

Вот теперь ему стало страшно, да так, что не пошевелиться. В ужасе от того, что сейчас увидит, он просто не мог поднять взгляд.

— Посмотри на меня, — приказал убийца. — Взгляни в лицо тому, кто отнял у тебя жизнь, по чьей воле ты вечно будешь гореть в аду.

Он медленно поднял глаза. Казалось, сердце перестало биться. Лицо убийцы… это было его собственное лицо. Он задрожал от ужаса, но тут сквозь пелену ночного кошмара донесся свирепый лай — и Марко Базин проснулся.

Постепенно приходя в себя после снотворного, он открыл глаза, однако сторожевые псы по-прежнему лаяли за окном, словно не желали отпускать его душу из адского плена. Марко ошарашенно уставился в темноту. В первые мгновения он даже не узнал свою спальню: она была заставлена медицинским оборудованием и походила скорее на больничную палату. Он вытер пот с лица. В свои без малого пятьдесят Марко ужасно гордился густой шевелюрой, и врачи обещали, что волосы обязательно отрастут. Других поводов для оптимизма у них, увы, не было.

Он заставил себя замедлить дыхание и успокоиться. Марко презирал страх. Еще несколько месяцев назад, до того как он обратился в эту дорогущую клинику неподалеку от его шале в окрестностях Давоса, он сам, «La mano sinistra del diavolo», внушал другим ужас. Он не делал ошибок и не знал пощады. Говорили даже, что достаточно назвать Базину имя — и человек уже, считай, мертв.

Но пришло и его время.

Базин провел рукой по ткани пижамы, ощупывая себя между ног, словно хотел вернуть то, что у него отобрали. Врачи говорили, что нужно было обратиться к ним раньше, пока опухоль еще не дала метастазы. Марко прошел несколько курсов химиотерапии, и теперь оставалось лишь ждать, опасаясь проявления любого из семи названных ему симптомов.

Впрочем, кроме рака, были и другие проблемы.

Он смотрел в темноту, вслушивался в тихий гул приборов, в звуки собственного дыхания и размышлял. Марко никому не рассказывал о болезни, а клиника гарантировала полную конфиденциальность. И все же слух наверняка просочился. Еще до обращения к врачам он отказался от трех крупных дел, а во время операции и химиотерапии был вообще отрезан от внешнего мира, хотя заказчики продолжали его искать. Из этих слухов скоро сделают выводы, а затем перейдут к действиям. Клиенты забеспокоятся, отчего он не отвечает на звонки, а кое-кто заподозрит, что Базин работает на конкурентов. Враги почуют запах крови и постараются свести старые счеты. Могучий лев, владыка джунглей, ранен, и осмелевшие шакалы подбираются все ближе. Он умрет: не от рака, так от пули. В любом случае ему конец.

Снова залаяли псы, и одновременно нахлынул страх.

Впервые за долгие годы Базин по-настоящему испугался: не смерти — с ней он давно свыкся, — а того, что будет потом. Пережив диагноз и операцию, Марко успел поразмыслить о прожитом. Он понял, что, убивая ради денег, погубил свою бессмертную душу, но не получил ничего взамен: богатство и прочая чепуха не в счет. Его бил озноб. Он взял со столика деревянные четки, которые бережно хранил, но не как символ веры, а как напоминание о детстве. Помпезные шторы на окнах были задернуты, и Марко представил за ними силуэты далеких гор. Красота гор всегда действовала на него успокаивающе, однако в этот раз он только почувствовал себя еще более одиноким.

Почему псы продолжают лаять?

Он тряхнул головой, приводя мысли в порядок, и взглянул на часы у кровати. Три шестнадцать ночи. За дверью послышался шепот ночной сиделки, а в ответ — незнакомый низкий голос.

Базин сел на кровати. Голова кружилась, было трудно дышать.

Там мужчина. Возможно, не один. В его собственном доме, прямо посреди ночи.

Ничего удивительного, что враги явились, когда он слаб и беззащитен. Но как им удалось его отыскать? В клинике не знают, чем он занимается, а уж где скрывается, и подавно никому не известно… Впрочем, какая разница. Купить можно любого. Базин вспомнил, как раньше жертвы пытались прятаться от него, а он всегда находил их. И убивал.

Страх придал сил. Он хотел жить. Впотьмах Марко попытался отыскать хоть какое-то оружие, но сиделка унесла абсолютно все. В комнате остались лишь медицинские приборы и лекарства — они должны сохранить ему жизнь, а вот отнять жизнь здесь совершенно нечем.

Человек остановился перед запертой дверью: Марко слышал его шаги — какие-то неправильные и потому странно знакомые. Несмотря на боль, он вскочил с постели, с трудом преодолевая головокружение. На лбу вновь выступили капли пота. Враги явились, думая, что он слаб, что он уже не тот. Он им покажет!

Базин схватил четки и дернул, проверяя на прочность. Шнурок лопнул. Марко бросил четки на постель и выдернул гибкую трубку, которая шла от капельницы на штативе к катетеру на запястье. Окончательно успокоившись и держа трубку натянутой за концы, он пересек комнату и встал сбоку от закрытой двери.

Дверь медленно отворилась, и на ковер упал тоненький лучик света. Болезненная слабость ушла, Базин полностью сосредоточился на грозящей ему опасности. Незнакомец замер, будто размышляя, стоит ли входить. Едва голова показалась из-за двери, Базин набросил ему на шею удавку и затянул.

Обычно Базин душил жертву стальной струной, которая мгновенно разрывала яремную вену и сдавливала трахею. Пластиковая же трубка была слишком эластичной, Марко затягивал ее изо всех сил, но вдруг обратил внимание на одежду незнакомца, который к тому же был безоружен. А еще походка — недаром она показалась ему странной! — гость прихрамывал. Базин рывком развернул его и замер, уставившись в выпученные глаза визитера. Вот отчего тот пришел под покровом тьмы — ему нужно было не убить Марко, а укрыться от любопытных глаз. Гость не хотел, чтобы его здесь видели.

Базину стало стыдно. Он выпустил из рук удавку.

— Лео! — В голосе его звучала благодарность. — Ты все-таки приехал.

Растирая руками горло, его гость прохрипел:

— Я твой старший брат, Марко, а ты сказал, что умираешь. Как я мог не приехать! — Тут в его взгляде появилось сомнение. — Зачем я тебе понадобился? Зачем тебе вообще понадобился священник?

К благодарности примешивалось раздражение и еще что-то, больше всего похожее на любовь. Базин был выше и сильнее единоутробного брата, но при этом постоянно оставался в его тени — тот всегда и во всем был чуть лучше и успешнее. Марко бросил взгляд на четки, валявшиеся на постели, а затем на брата.

— Я хочу все искупить. Когда умру, я хочу быть чист перед Богом.

Темные глаза брата понимающе сузились.

— Ты это серьезно?

— Серьезней некуда.

— Так исповедуйся.

— «Аве Мария» тут не поможет. Все гораздо сложнее. Я должен как-то послужить церкви, понести наказание за грехи. Скажи, что мне сделать.

Брат впился в него взглядом, словно изучая, оценивая Марко.

— Многие грешники вновь обращаются к церкви, когда настают тяжелые времена… Но ты, Марко? — Он вздохнул. — Господь никогда не бросает заблудшую душу, только помни, раскаяние должно быть искренним!

— По велению церкви я сделаю все, что только в моих силах.

Глаза брата, казалось, проникали прямо ему в душу.

— Все?

— Да, — ответил Базин, падая на колени, — абсолютно все.

arrow_back_ios