Содержание

От автора

Благодарю моего неутомимого агента, Джонатана Б. Ллойда, и всю команду агентства «Кертис — Браун» в Лондоне, которые помогали мне последние несколько лет.

Также благодарю моего редактора, Уэйна Брукса, не только за его профессионализм и непоколебимую веру в меня, но и за безграничный энтузиазм, являющийся неиссякаемым источником энергии и надежды. Разумеется, благодарю Аманду Ридо и всех сотрудников «Харпер — Коллинз», от редакционного отдела до отдела продаж, которых Уэйн так донимал и которые продолжали творить для меня чудеса.

За помошь в подготовке этого романа я хотел бы поблагодарить «Куинсбери эстейт» (замок Драмланриг) в Шотландии, «Эпсли-Хаус» (музей Веллингтона) в Лондоне, администрацию Лувра, Музея Наполеона в Гаване и работников «Клермон райдинг акэдеми» в Нью-Йорке.

Как всегда, множество людей помогало мне в разработке сюжета, но отдельно я хотел бы поблагодарить мою семью: Энн, Боба и Джоанну Твайнинг, Роя, Клэр и Сару Тофт — за помощь и поддержку. За помощь в процессе редактирования благодарю всех, кто принимал участие, — в частности Энн О’Брайан, Джереми Грина и Джереми Уолтона.

Виктория, Амелия и Джемайма, я знаю, что временами нам всем было тяжело, но вам — особенно. Спасибо.

Лондон, июнь 2007 г.

Историческая справка

Идея этого романа возникла в результате размышлений о краже «Моны Лизы» в 1911 году и внезапном обнаружении картины в 1913 году — это событие — дало начало самому крупному уголовному расследованию в истории; именно ему «Мона Лиза» обязана большей частью своей нынешней славы.

Все описания и справочная информация, данные по предметам искусства, художникам, ворам, архитектуре и способам обнаружения подделок, достоверны. К сожалению, «Клермон райдинг акэдеми», упомянутая в романе, объявила о своем закрытии незадолго до публикации, но описание было оставлено без изменений, как дань памяти ушедшей достопримечательности Нью-Йорка.

На сайте www.iainestwining.comвы можете найти больше информации об авторе, исторических событиях, людях, местах и предметах, упомянутых в этом и других романах о Томе Кирке.

Отрывок из «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» Джорджо Вазари (1568)

«Леонардо взялся выполнить для Франческо дель Джоконде портрет Моны Лизы, его жены.

Это изображение всякому, кто хотел бы видеть, до какой степени искусство может подражать природе, дает возможность постичь это наилегчайшим образом, ибо в нем воспроизведены все мельчайшие подробности, какие только может передать тонкость живописи…

…Нос со своими прелестными отверстиями, розоватыми и нежными, кажется живым. Рот, слегка приоткрытый, с краями, соединенными алостью губ, с телесностью своего вида, кажется не красками, а настоящей плотью. В углублении шеи при внимательном взгляде можно видеть биение пульса. И поистине можно сказать, что это произведение было написано так, что повергает в смятение и страх любого самонадеянного художника, кто бы он ни был.

У Леонардо же в этом произведении улыбка дана столь приятной, что кажется, будто ты созерцаешь скорее божественное, нежели человеческое существо; самый же портрет почитается произведением необычайным, ибо и сама жизнь не могла бы быть иною».

«Вашингтон пост», 13 декабря 1913 года

«Мона Лиза», великое произведение искусства Леонардо да Винчи, более двух лет назад украденная из Лувра, была найдена, один человек арестован. Картина находится в руках итальянских властей и будет возвращена во Францию.

«Мона Лиза», более известная как «Джоконда», — самый знаменитый портрет в истории. С момента похищения ее неустанно разыскивали во всех уголках земного шара. Загадочность исчезновения картины из Лувра, ее истинная ценность, притягательность улыбки изображенной женщины — все эти факторы поддерживали живейший интерес к делу о похищении «Моны Лизы».

На допросе арестованный сообщил, что его настоящее имя — Винченцо Перуджа. «Мне было стыдно, что более чем за век ни один итальянец не подумал о мести за мародерство, совершенное французами во главе с Наполеоном, когда они вывозили из итальянских музеев и галерей картины, статуи, драгоценности, древние манускрипты и золотые слитки в огромных количествах», — заявил он.

Пролог

От великого до смешного один шаг.

Наполеон I
Макарена, Севилья, Испания, 14 апреля (Великий четверг), 02:37

Едва слышный шепот, больше похожий на дрожание воздуха, прокатился по замершей в ожидании толпе. — Pronto. Pronto estar'a aqui. — Скоро. Уже скоро она будет здесь.

Но шепот исчез почти так же быстро, как и возник. Внезапный порыв ветра сорвал его с губ и унес ввысь над толпой, в теплую ночь, словно осенний лист.

Вместо него послышался отдаленный звук трубы. Ее печальный, похожий на женский, плач эхом разнесся над булыжной мостовой. В этот раз люди даже не пытались сдержать возбуждение, их лица озарил странный внутренний свет.

— Ahora viene. Viene La Macarena. — Она приближается. Макарена приближается.

Люди, стоявшие почти в десять рядов с каждой стороны улицы, хлынули к барьерам, огораживающим дорогу. Темные камни мостовой, поблескивая в неверном свете, напоминали воды черной реки.

Мужчина позволил окружающим нести его вперед. Он стоял в толпе, но не поддавался ее настроению и пристальнее разглядывал лица окружающих, нежели приближающуюся процессию. Оторвался ли он от преследователей? Вряд ли им удастся обнаружить его здесь.

Внезапно он увидел собственное отражение в полированном ободе фонаря, который держала стоявшая перед ним женщина. Грубая кожа, мерные, горящие как угли глаза, резко очерченные скулы, рот с тонкими алыми губами, взлохмаченная копна светлых волос. Отчаявшийся человек. Ему представился одряхлевший лев, который стоял на утесе, в последний раз обводил взглядом свои владения и прайд, лежащий перед ним в лучах заходящего солнца.

Радостные крики вернули его к реальности. Появились первые участники процессии. Они безмолвно шагали в мрачных пурпурных плащах и остроконечных шляпах, лица были закрыты масками с прорезями для глаз, один нес черную свечу. Следом двигался оркестр, задавая ритм.

— Esta aqui! Esta aqui! — Она здесь! Здесь!

Маленький мальчик с золотистыми локонами, пробившись ближе к дороге, подпрыгивал, чтобы лучше разглядеть процессию. Мужчина улыбнулся его пылу и искреннему восхищению и на мгновение забыл о своем страхе.

— Todavia no. Ves? — Еще нет. Видишь?

Он подхватил ребенка и поднял повыше, чтобы тот мог увидеть, как много участников шествия еще должно пройти мимо, прежде чем появится серебряная платформа со статуей Вирхен де ла Эсперанца Макарена.

— Gracias, se~nor. — Мальчик робко поцеловал его в щеку и, махнув рукой, исчез в толпе.

Первая украшенная цветами платформа — со сценой вынесения приговора Христу Понтием Пилатом — медленно ползла мимо. Легкий порыв ветра донес слабый запах ладана и флердоранжа, и он сделал глубокий вдох, наслаждаясь им, как тонкий ценитель наслаждался бы ароматом хорошего коньяка. Как же до этого дошло? Все случилось так давно. Все забыто.

Он снова взглянул на процессию и увидел, что назаренос сменили два ряда пенитентес — тех, кто искал отпущения грехов. Босые, они несли на плечах тяжелые деревянные кресты. Печальная улыбка тронула его губы при виде разбитых окровавленных ног. Какая-то его часть страстно желала присоединиться к пенитентес; другая знала, что уже слишком поздно.

Внезапный просвет между участниками этой безрадостной процессии дал ему возможность увидеть противоположную сторону улицы. Там несколько служек, детей в одеяниях священников, раздавали сладости тем, кому повезло оказаться в первом ряду. Все улыбались, воздух звенел от смеха. Все, кроме одного человека, который прижимал к уху телефон и внимательно смотрел на него.

— Они здесь! — выдохнул мужчина. — Меня обнаружили.

Он бросился прочь, инстинктивно направившись против движения процессии, чтобы затруднить преследование. Локтями проложив себе путь через толпу, выбрался к узкой улочке и бросился по ней, миновав какого-то пьяного — тот мочился на дверной проем, и юную парочку, занимавшуюся сексом. На полпути он свернул в проулок, под свисающие с балконов яркие флаги и увядшие цветы.

Перевел дух у массивных деревянных ворот. Если верить прикрепленному на них знаку, в данный момент здание реконструировалось строительной компанией Педро Альвареса — то есть было пустым.

Взлом замка занял считанные секунды. Мужчина скользнул внутрь и закрыл за собой дверь, оказавшись в маленьком внутреннем дворике, покрытом испачканными в краске строительными инструментами и битой черепицей. Слева от входа была большая куча песка, на которой лежали собачьи экскременты.

Беглец подошел к колодцу. Колодец посреди дворика был заброшен, черная решетка, перекрывающая отверстие, делала висящее над ним ведро простым украшением. Это место годилось ничуть не хуже любого другого.

Спичка вспыхнула в темноте, мужчина поднес ее к маленькому блокноту. Сухая бумага мгновенно занялась, огонь стал жадно поглощать страницы, пока не остался один обугленный корешок. Он взглянул на ворота. Время еще было. Время, чтобы оставить хоть какой-то ключ к тому, что он обнаружил, пока не стало слишком поздно.

Нож вонзился в его ладонь, кровь хлынула из глубокой раны и потекла по пальцам, теплая и липкая. Он едва успел закончить, когда ворота распахнулись.

— Esta alli. Те dije que le iba a encontrar. Venga! Venga! Antes de que se vaya. — Он здесь. Я же говорил, что найду его. Быстрее! Быстрее! Пока он не сбежал.

Он поднял глаза и увидел ребенка, которого поднимал над толпой, чтобы тому было лучше видно. Мальчик со злостью в глазах показывал на него пальцем, а золотистые волосы сверкали в темноте, как пламя.

Пятеро человек ворвались через деревянные ворота, двое выкрутили мужчине правую руку и заставили упасть на колени.

— Ты правда думал, что сможешь сбежать от нас, Рафаэль? — раздался голос за его спиной.

Он не ответил, зная, что это бессмысленно.

— Поднимите его.

Хватка немного ослабла, его поставили на ноги. Холодный мерцающий свет ударил в глаза, заставив Рафаэля заслонить лицо свободной рукой. Видеокамера. Эти ненормальные putas [1] снимали его. Они снимали все.

Внезапно перед ним возникла тень, черный силуэт заслонил яркий свет, мир стал черно-белым. В одной руке человека был молоток, в другой — два шестидюймовых гвоздя, подобранных с земли. Татуировки сплошным узором покрывали его руки, скрываясь под рукавами и вновь появляясь у шеи подобно воротнику.

Рафаэль почувствовал, что его распинают в дверном проеме, подняв над землей и прижав запястья к стене. Человек с камерой занял место поудобнее, чтобы взять в кадр всех участников действа.

— Готовы?

Рафаэль слышал доносившиеся снаружи крики радости и звуки женского плача. Он знал, что Богоматерь наконец-то появилась на соседней улице и стеклянные слезы горя от потери единственного сына застыли на ее резном лице.

Она пришла. Она пришла за ним.

1

Шлюхи (исп.). — Здесь и далее примеч. пер.

arrow_back_ios