Содержание

Прелиминарий

Судьба так называемых герметических дисциплин любопытна: одни вполне даже расцветают — астрология, некромантия, алхимия… Не будем говорить о качестве их расцвета. Другие совершенно неизвестны — гоэтия, дагонология — не стоит просвещать читателей, не наше это дело. Геральдика тоже относится к числу подобных дисциплин. Каких? Известных или нет? Забавный момент: геральдика присутствует в современности. Но как? Механизированный социум, порой испытывая укоры и уколы совести, начинает таскать в зубах «традицию», «народную мудрость», «уроки истории» и т. д.

Геральдика — рыцарская культура и ушла вместе с этим сословием. Довольно точно определяют, когда это случилось: во второй половине пятнадцатого века после поражений и гибели бургундского герцога Карла Смелого в войнах со швейцарскими кантонами. (Долго тут нечего растабарывать, достаточно знакомства с книгами Арнольда Тойнби и Йохана Хейзинги.)

Далее и до нашего времени наблюдается постепенное растворение сословий: дворянство еще как-то держалось, модифицируясь в английское джентльменство и прусское юнкерство, затем все уничтожил механизированный хаос.

История белой цивилизации кончилась, ибо иссякла органическая жизненная сила. Поэтому любое обращение к прошлому, любое заимствование обретает характер подражательный и пародийный. Геральдика ныне — простое и формальное начетничество для потехи «мещан во дворянстве» или вообще всякого денежного сброда.

Передача геральдических сведений сейчас, и особенно по-русски, — дело трудное. Русский геральдический язык — о нем всерьез можно рассуждать только до эпохи Романовых — изобиловал малопонятными архаизмами и вульгарными латинизмами. Сейчас ситуация вообще аховая. С другой стороны, говорить о рыцарском ордене, минуя геральдику, значит, акцентировать эмоции и субъективные оценки. Попытаемся, по обычаю девятнадцатого века, употребить более или менее вразумительный жаргон.

* * *

Мы назвали книгу по истории тамплиеров «Босэан», апеллируя к военному штандарту ордена. Не впадая в геральдические тонкости, скажем только: штандарт — военный «сублим», то есть стимул атаки, и только атаки. «Босэан» — шелковой материи прямоугольник, где высота и основание соотносятся по «золотому сечению»; нессер (поле штандарта, герба и т. д.) поделен декстером (горизонтальная прямая в данном случае) на две половины: верхняя (гиперстаза) цвета беззвездной ночи, нижняя (гипостаза) цвета первого снега. Здесь, понятно, много ассоциаций профессиональных и лаических, на которых мы останавливаться не будем.

На официальных процессиях, собраниях, торжествах орден выставлял «банньер» (неправильно трактуется как «знамя»). Банньер: шелковой материи квадрат большого размера; на упомянутый биколорный нессер наложен алый крест о восьми финах (концах), крест патриарха Иерусалима.

Воинский дивизион немыслим без штандарта или «гонфалона» и т. д. (воины, в отличие от солдат, то есть наемников, люди, посвященные в боевое искусство). Как весьма изысканно сказал Роберт де Сабле (Великий магистр Тампля, друг короля Ричарда Львиное Сердце): «Гонфалон — путеводная звезда в ночи, фонтан в жаркий день». Энтузиастический комментарий касательно гонфалона-штандарта понятен, но дело в данном случае не в этом.

В европейской символике, в отличие от японо-китайской, черное и белое соответствует моральному негативу-позитиву. Что это значит здесь? Победа или смерть. Ясно, далее этическая бинарная система, до тонкостей разработанная схолиастами — современниками Тампля. Общая схема: порок — смерть, добродетель — жизнь. Луи Шарпантье представляет бинарную систему основной у тамплиеров. Но ведь христианство пронизано манихейством с начала до конца. Все более и более разрастается образ Врага, Дьявола, Архонта мира сего. С десятого века и далее христианство превращается в религию крайне воинственную и беспощадную, в социально-политический raison d' 'etre белой расы. Акцент фразы «не мир, но меч» все более и более переезжает направо.

С десятого века и далее противоречие, противоположность, дихотомия, либо-либо — онтологический модус христианского человека. Проблема выбора, то есть ориентации, прогрессирует в неопределенность.

Когда говорят: «наше дело правое», что имеют в виду? Сторону правой, более сильной руки, право силы? Но ведь слева — сердце, традиционный источник любви и милосердия. Далее: dexter — прямой, правильный, правый, мужской, небесный; sinistre — диагональный, извилистый, левый, зловещий, женский, земной. Так? Да — при полярной ориентации, нет — при солнечной. Однако ориентаций — «словно звезд на небе». Что это значит в данном, «геральдическом», случае? Поскольку геральдика — вариант эзотерической геометрии, а следовательно, наука отвлеченная — не отдается предпочтения ни одной стороне со всеми ее ассоциативными эманациями. Поэтому «черное и белое», «левое и правое» не окрашено никакими этическими индикаторами. Но, хотя геральдика сама по себе нейтральна, разные выводы, психологические в том числе, делать не возбраняется.

Для характеристики ордена Тампль небезынтересны два предания касательно качественной ситуации биколора штандарта. Первое относится к двенадцатому веку и к легенде о Персевале. Рыцарский итинерар молодого Персеваля начинается по первому снегу беззвездной ночью — он замечает три пятна крови на снегу.

В середине тринадцатого века штандарт модифицирован: декстер сменяется синистром — прямоугольник пересекает диагональ, предание меняется: за слепым всадником на белой лошади неотвязно следует двойник: слепой всадник на белой лошади погружается в черную реку…

«Босэан» (Bausseant, Baussant) — не «название» штандарта, но девиз и боевой клич. В литературе о тамплиерах много догадок насчет смысла. Однако необходимо заметить: «смысл» играет в девизе четко выраженную последнюю роль. Лучшую трактовку предложил, на наш взгляд, Торкватто Тассо в «Освобожденном Иерусалиме»: Bauseant в переводе на латынский с языка «ок» означает Sancta Rosa, Святая Роза. Любопытно: А. С. Пушкин — внимательный читатель Тассо — в замечательном стихотворении о тамплиере (?) «Жил на свете рыцарь бедный» дал именно Sancta Rosa. Тамплиеры и Данте так называли Прекрасную Даму.

Е. Головин

Босэан. Тайна тамплиеров

1. Орден Тампль и его тайна

Меж Сеной и Об, во влажном краю Шампани, в двадцати километрах к востоку от Труа, лесной массив с любопытным названием Форе-д' Орьян.

Ориенс— одно из имен бога солнца, но что делать латинскому божеству в стране древней кельтской традиции, где у местностей гэльские имена?

Когда-то внушительной протяженности лес, да и сейчас занимает тысяч двадцать гектаров: теперь этот лес разлинован дорогами, но еще лет сто назад доносился оттуда волчий вой.

Здешний тяжелый суглинок ранее называли «гастиной»: вода быстро впитывается, неохотно высыхает, пустяковый дождь — и вязкая грязь на пригорках, болото в низине, топкий ручеек трудней перейти, нежели речку или поток.

Натуральные пруды и озерца по-гэльски — «морги», к примеру, лесной «морг», луговой «морг», — где обитают «дамы», то есть феи — самая знаменитая фея Моргана, фата-моргана, королева утренней зари…

Одно озерцо названо Арго — от Ar-Goat (страна деревьев): у окрестных лесорубов, плотников, углежогов долго бытовали старинные словечки их мастерства.

Река Барса, что змеится средь болотистых луговин, чьи воды кажутся белыми от известковых почвенных отложений, звалась в старину «Белой Вуиврой», Gvan-W"evre, и наверняка дала название селению Вандевр.

Бель-Гиз, ферма в лесу, гэльское Belen-Gwiс, — там приносились жертвы Беленосу — божеству кельтов…

На реке Барсе, близ резервуара, выкопанного для стока почвенных вод, деревня Лузиньян, где обитает фея Мелузина, «гений» семьи Лузиньян, которая при желании может охорашиваться в новом водоеме.

И в этом Форе-д' Орьян, словно зародыш в зерне, словно замок спящей красавицы в терновнике, затаился Форе-дю-Тампль, «лес Храма» с «домом лесничего Храма», «торной дорогой Храма», «ручьем Храма», «птичьим источником», «рощей Шпоры», где не отыщешь сей кавалерийской штуковины, «рощей Адмирала» без всяких намеков на адмиралтейство…

В этом «внутреннем лесу» десятки древних плотин напоминают об искусственных прудах, когда-то полных, ныне высохших, вырытых для кого? Для рыбаков?

Зачем искусственные водоемы в краю, где сколько угодно обычных прудов, где нити заболоченных речушек образуют весьма неуютный лабиринт?

Для защиты, быть может? Или искусственные пруды акцентируют болотистую почву.

Убежище? Для кого?

К Форе-д' Орьян подступают фермы на выкорчеванных участках, некоторые врезаются глубоко в западную сторону, в земли Ларривур, где находилось одноименное цистерцианское аббатство, его амбары, риги и прочие хозяйственные постройки.

За исключением цистерцианских, фермы в лесу или неподалеку, судя по характерным признакам, принадлежали тамплиерам. Это подтверждают орденские картулярии.

Фермы, кузницы, всякого дела мастерские буквально окружали лесной массив — дабы попадали только свои — тамплиеры или цистерцианцы. По крайней мере, приходилось пересекать их земли.

На лесном окоеме бытовало скромное командорство ордена Святого Иоанна под названием Commanderie de l' Orient, ныне известное как «ферма Госпиталя».

Но вообще фермы и постройки зависели от командорств тамплиеров — Бонль,, Бовуар, Нюизман и т. д., — удаленных на несколько километров, которые вторично опоясывали Форе-' Орьян. Эти командорства подчинялись двум «бейли» — «Тору» и «Пейенсу», расположенным далее к востоку и западу от лесного массива.

Эти два «бейли», в свою очередь, связывались командорствами и фермами — Труа, Менуа, Монсо, Витри и т. д. Третий пояс.

arrow_back_ios