Содержание

Ограда. Первая книга лирики. 1903-1907 (1909). Изд. 2-е 1922 (Берлин, из-во Гржебина)

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

В первое издание книги «Ограда» были включены лирические стихи, частью напечатанные в «Весах», «Вопросах» Жизни», «Золотом Руне» и других журналах, а также в сборниках «Цветник Ор», «Белые Ночи» и др. в 1904—1906 гг., частью же появившиеся в печати в первый раз.

Автор выбросил в первом издании из числа своих стихотворений того времени те, в которых он усматривал несамостоятельность формы, либо недоделанность, недостаточную для других выявленного, подлежащего высказыванию лирического материла. Только одна пьеса, написанная чужою строфой (отрывок I), открытой Бальмонтом», была сознательно оставлена в сборнике.

Настоящее, второе издание «Ограды» печатается без нескольких слабых («Она моя душа» и «В эти ночи») или выпадающих, по несоответствию с заданием, из книги произведений («Тихо шел», «В городе», «У Летнего Сада»), по тем или другим причинам, нашедших себе место в первом издании, и с добавлением объемлющего книгу стихотворения, Noel, законченного автором в марте 1917 года.

Если допустима самооценка, то автор позволяет себе указать, что по его мнению лучшее стихотворение в книге – «Мой Дух» (из отдела «Лунные Эльфы»). ­

Стихи

Here once, through an alley Titanic Of cypress, I roamed with my Soul, – Of cypress, with Psyche, my Soul. E.Poe.

ЭТО ТЫ

…Чтобы с каждым нахлынувшим новым мгновеньем Ты шептала: Опять? Ах, опять это ты! К. Бальмонт

«Одетая солнцем опушка…»

Одетая солнцем опушка, И утра стыдливый покой, И кл онится ивы верхушка Над радостно-зыбкой рекой. Над зоркой открытой поляной Древесный всклокочен навес; Лазурными тайнами пьяный, Весь в таинстве шелеста лес. Чуть тронуты розовой краской Изгибы зеленой каймы, И — трепетной скрытые маской — Капризно призывны холмы. Всегда неразлучные — мы — — Пускай это кажется сказкой — И в сонности мягкой зимы, И в поступи осени вязкой, Завязаны нитью чудес, Блуждаем с улыбкой румяной Все там, где нахмуренный лес Граничит с беспечной поляной. Разгадана яви людской Нелепая, злая ловушка — И радужен утра покой, И рядится в солнце опушка.

ЗАВЯЗКА

Я не знала тебя, я не знала; Ты был чужд мне, смешон, незнаком; Я бездумно, бесцельно бросала За ограду цветок за цветком. Трое вас было в саде соседнем, – Я седьмой уронила цветок; С этим лишним, ненужным, последним; К вам упал мой ажурный платок. Ты, с какой-то забавной опаской, Подбежав, поднял оба с земли; Залились неестественной краской Опушенные щеки твои. Осторожно ты подал соседке Чуть душистый платок кружевной. Наклоняясь на перила беседки, Я смотрела, какой ты смешной. А теперь… я весь день в лихорадке, Не услышу ль неловкую речь; Не удастся ль – за шторой, украдкой, Как проходишь ты в сад, подстеречь.

UND ER

Und er…

Stephan George
Вокруг все было так необъяснимо дивно, Как будто снизошли на землю небеса. Приветом сказочным манили в глубь леса, И птиц неведомых звучали голоса Так обольстительно, так ропотно-призывно, Что мнилось: шаг еще, и в чаще чудеса, На берегу реки, струящейся извивно… И только ты одна… ты мне была противна. Ты глушь вплетала в новь неп очатой поры Своей фигурою, и шутками, и смехом. Я не хотел служить бессмысленным утехам. Я не хотел твоей бесчувственной игры. Но отчего теперь – целую прах горы, Где крепнул голос твой, отброшен зычным эхо?

«На памяти моей горят, как пламень, ярко…»

На памяти моей горят, как пламень, ярко Те дни блаженные, – о, как немного дней! – Когда по вечерам бродил я рядом с ней В аллеях древнего задумчивого парка. Грозила осень. Было под веч ер не жарко, И по ночам сиял Юпитер все властней, И каждый вечер клал все более теней На длинный ряд аллей таинственного парка. Мы шли. Я наблюдал – молясь и не дыша, Как оставлял след на всем ее душа, И я молил ее последнего подарка: «Будь в осень иногда душой со мною здесь, – И буду я как парк – тобой исполнен весь, Бродя в безмолвии поблекнувшего парка». 1903

ЗА РЕЧЬЮ

Подступает предслезная дрожь, Срыв звенящего голоса… Чуть колышется светлая рожь, Отделяется колос от колоса. Манит в тень удлиненную стог Сена слабо душистого. Изнемог. Подошел и прилег. Барабанит кузнечик неистово. Подошла. И присела. И взор Затенила ресницами, Оглядев желтоватый узор, Испещренный согбенными жницами. Вновь затворы опущенных вежд Светозарно раздвинула. Взором, полным бесплотных надежд, Отуманенным взором окинула. Не колыхнется спелая рожь. Колос ластится к колосу. Подступила предслезная дрожь. Близок срыв напряженного голоса.

СТАНСЫ

1. «Вновь увидав ее, к которой, так мятежно…»

Вновь увидав ее, к которой, так мятежно Волнуяся, рвалось все существо мое; Которую познав, постиг я бытие, В одной узрев весь мир, раскрывшимся безбрежно; В которой видел я мерцание свое Преобразившимся так радужно и нежно, – Вновь увидав, вновь увидав ее, Я должен был сюда явиться неизбежно, Вновь увидав ее.

2. «Явиться в те места, где оба наши сада…»

Явиться в те места, где оба наши сада Один с другим слились, как с нею красота, И между ними ввысь воздушно поднята Была волнистая дощатая ограда; И где была она прозрачна и чиста, Где былью облеклась волшебная баллада, – Явиться в те места, Где в каждый миг влилась небесная услада.

3. «Теперь уже весна. С берез, дубов и елок…»

Теперь уже весна. С берез, дубов и елок Давно фата зимы на землю сметена; Пусть на земле слепит покрова белизна – Под ним, истонченным, отчетливо слышна Гульливая струя, она буравит полог, А солнце сверху жжет, а день так дивно долог… Теперь уже весна, Сосна и кипарис льют аромат с иголок.

4. «Недвижимо стою я долго пред решеткой…»

Недв ижимо стою я долго пред решеткой, Воспоминаний рой творит мечту мою; То в ветре аромат ее волос я пью, То в ветках лик ее рисуется мне чёткий. То слухом уловив журчащую струю, Я грежу, что ручей звучит ее походкой. Недв ижимо стою, Не чуя времени, сияющий и кроткий.

5. «Вернутся ли они, – дни Августа, не Мая…»

Вернутся ли они, – дни Августа, не Мая, – Когда – она и я – бродили мы одни, То молча, то в речах всю душу изливая; Когда зажглися нам бессмертные огни, И воплотилась в нас вся Тайна мировая? – О, эти вечера! О, сказочные дни! Вернутся ли, вернутся ли они, Дни несказанного исполненные рая, – Вернутся ли они?..

ДВА ОТРЫВКА

I. (В саду)

Четыре месяца назад Здесь были ты и я, Исполнив каждый шаг и взгляд Блаженством бытия; Я говорил: «Тебе я брат, И ты – сестра моя». День тот был праздником у всех: И травы, и цветы Околдовал твой светлый смех И хвои, и листы С игрою солнечных утех Заворожила ты. Любовно сон земной храня, Мы не стремились ввысь. К земле таинственно маня Сосна с сосной сплелись. И – что же? все же в блеске дня Мы с неземным слились. Раздвинув полог голубой, Свободны стали мы; С царевной князь, и раб – с рабой, Мы вышли из тюрьмы; Со стражей был недолог бой – И взорваны холмы. Когда прозрачных капель звон Нам пал, струясь, в лицо, – Нас не заставил, помнишь, он, Спасаться под крыльцо. Был мир – наш храм; земля – амвон; И радуга – кольцо. Весной по роще, взгляд во взгляд, Бродил с тобою я; Надела свадебный наряд Природа, рай тая; И выси пели: «Он – твой брат!» – Тебе, сестра моя.
arrow_back_ios