Феллах

аш-Шаркави Абдаррахман

аш-Шаркави Абдаррахман - Феллах скачать книгу бесплатно в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Размер шрифта
A   A+   A++
Читать
Cкачать
Феллах (аш-Шаркави Абдаррахман)

Трудная борьба в египетской деревне

На окраине Каира, прямо у древнего Сфинкса, по вечерам дают представления. Глубокий, вырывающийся из темноты и поэтому таинственный радиоголос уводит в многовековую давность. Сопровождающие рассказ лучи прожектора выхватывают из черноты египетского неба торжественно-печальный лик Сфинкса, разноцветно скользят по уступам огромных пирамид, зарываются в пески подступающей пустыни.

Кажется, что свет раскупоривает те гранитные формы, в которых дошла до нас история: развалины у подошвы пирамиды Хеопса оживают снующими фигурками людей, в темень мчатся колесницы фараоновой конницы, в освещенную полосу врываются воины безжалостных завоевателей…

Искусственный подсвет обладает впечатляющей силой. Однако куда более ярко и в то же время с каким обилием полутонов окрашивает различные общественные явления, социальные процессы и движения сама жизнь. Я подумал об этом, когда перевернул последнюю страницу книги Абд ар-Рахмана аш-Шаркави «Феллах».

Роман «Феллах» — социальное полотно, посвященное тысячелетиями нетронутой, а теперь быстро меняющей свой облик жизни египетской деревни, — издан в Каире в 1967 году.

Герои романа живут, работают, борются в гуще этих перемен, далеко не простых, почти всегда не прямолинейных, а иногда и прямо противоречивых. Они не наблюдают изменения, происходящие в деревне, не констатируют обозначившиеся сдвиги, не резонерствуют по поводу новой, счастливой жизни, они непосредственно участвуют в битве за новое, которое в трудном противоборстве сталкивается не только со всем уже отжившим, унаследованным от феодально-колониального Египта, но и недавно народившимся, не менее страшным и ядовитым — с ростками капитализма.

Абд ар-Рахман аш-Шаркави пишет о том, что сам хорошо знает — не между прочим, не понаслышке. Автор романа «Феллах» родился 10 ноября 1920 года в деревне, в многодетной семье мелкого землевладельца. Он окончил сельскую школу. Не порывал связи с деревней аш-Шаркави и будучи студентом юридического факультета Каирского университета, а затем адвокатом, следователем, журналистом и, наконец, став известным в стране литератором.

По отзыву ливанского писателя и критика X. Мурувве, повести и романы аш-Шаркави «заставляют читателя жить среди своих героев-феллахов, чувствовать запах земли и ощущать аромат жизни».

Его первый большой роман из жизни крестьян, «Земля», изданный в 1954 г., сразу же привлек внимание общественности арабских стран. Он выдержал четыре издания, затем был переведен на хинди, французский и другие языки. По сценарию писателя был впоследствии поставлен одноименный фильм «Земля», который вызвал большой интерес у советских зрителей.

Характерно, что первым социальным актом «свободных офицеров», пришедших к власти в Египте в результате событий 12 июля 1952 года, была аграрная реформа. Собственно, не будь этой аграрной реформы, переворот, осуществленный небольшой группой военных, не положил бы начало революции.

Не только стремление проводить или не проводить реформу, но даже степень желаемых перемен в деревне развели политические силы Египта по разные стороны баррикады. После свержения короля Фарука Г. А. Насер и его единомышленники какое-то время не отказывались от мысли передать бразды правления гражданским политикам, среди которых выделялись либерально-буржуазные деятели из партии Вафд. Разрыв с этой партией, завершившийся ее роспуском, произошел после того, как вафдистские лидеры не согласились определить обязательный максимум землевладения в Египте в 500 федданов [1] на семью. «Свободные офицеры» установили этот максимум в 200 федданов.

Ценность земли определяется многими условиями. Эти условия в Египте делают земли бесценными. Все население Египта — тридцать шесть миллионов человек в настоящее время — проживает на узенькой полоске земли в долине Нила. На этой полоске, вплотную прилегающей к мутному, илистому Нилу, сосредоточены все обрабатываемые площади Египта. Лишь 3 процента египетской территории составляют обрабатываемые земли, а все остальное — пустыня.

Природа усугубила эти трудности чрезвычайно быстро растущим населением. Египет принадлежит к государствам, ставящим своеобразный рекорд — в год прирост египетского населения достигает почти трех процентов, что составляет миллион человек.

Тяжелые последствия естественного земельного голода в Египте были умножены существовавшей в стране системой землевладения. Концентрация богатства на одном полюсе и нищеты — на другом характеризовала положение в египетском сельском хозяйстве. До революции 280 самых крупных феодальных семей владели десятью процентами всей обрабатываемой площади в Египте. В то же время 2 миллиона «собственников» владели участками по одному феддану и меньше. Урожаем, собранным с таких участков, было немыслимо прокормить семью. Владельцам таких участков оставалось либо батрачить, либо приарендовывать землю у помещика на кабальных условиях.

Арендная плата в Египте была фантастически высока. В условиях нехватки земли она росла небывало быстрыми темпами. В результате владельцам крупных земельных участков в Египте было выгоднее сдавать и пересдавать их в аренду крестьянам-издольщикам, чем организовывать обработку современными методами. Это тормозило прогресс в сельском хозяйстве, умножало, возводило в степень паразитические черты феодального класса землевладельцев в Египте.

Одной из наиболее характерных черт арендных отношений была сдача земли мелкими и мельчайшими участками. Два миллиона крестьян, арендовавших землю у помещиков, отдавали им большую часть урожая, сохраняя у себя только то, чего лишь в обрез хватало для поддержания существования семьи. Ни о каком расширенном воспроизводстве, внедрении технических новшеств, интенсификации сельскохозяйственного производства в таких условиях не могло быть и речи.

Наряду с арендаторами широкий слой населения египетской деревни составляли безземельные крестьяне-батраки. Их число колебалось между 1,5 и 2 миллионами человек. Положение этих людей было еще хуже, чем положение феллахов, о которых речь идет в романе. «Вытесненные из перенаселенных областей верхнего Египта и дельты и кочующие из района в район в кузовах грузовиков, избиваемые подрядчиками и кормящиеся лишь маслинами и хлебом, эти рабочие были среди самых несчастных людей Египта», — писал один из исследователей египетской деревни Г. С. Сааб.

Пришедшие к власти «свободные офицеры», в большинстве своем крестьянского происхождения, выступая за радикальные перемены в жизни египетской деревни, руководствовались не только эмоциями и горькими воспоминаниями детства. Необходимость аграрной реформы диктовалась и политическими соображениями. Перемены в египетской деревне были необходимым условием борьбы против влияния феодальных элементов, борьбы за ликвидацию их господства в Каире. Крупные землевладельцы, сросшиеся с королевским двором и срастающиеся с буржуазией, были той главной силой, которой фактически принадлежала власть в дореволюционном Египте. Государственный переворот не мог бы перерасти в революцию без решительной ликвидации этой власти.

9 сентября 1952 года в каирских газетах был опубликован закон об аграрной реформе, по которому впервые в истории Египта был установлен твердый максимум землевладения — 200 федданов на одну семью. Каждый, имевший землю свыше этого максимума сохранял за собой еще 100 федданов, которые могли бы быть разделены между его родственниками. Излишки земли изымались правительством в пользу государства. Образовался специальный фонд, из которого выделяли участки от 2 до 5 федданов для распределения между феллахами.

Земля не распределялась между феллахами бесплатно — получивший землю обязан был платить за каждый феддан в среднем по 14 египетских фунтов ежегодно в течение 30 лет. Но это не шло ни в какое сравнение с теми условиями, которые существовали до реформы. Получающие землю феллахи плакали от счастья.

Аграрная реформа установила единую арендную ставку, по которой каждый, кто сдавал свою землю в аренду, имел право получать плату, не превышающую семикратный размер сельскохозяйственного налога. Батракам был установлен минимум заработной платы. Впервые в истории Египта было разрешено сельскохозяйственным рабочим создавать свои профсоюзы.

Преобразования в сельском хозяйстве были обусловлены не только внутренней логикой процессов, но в еще большей мере — общим социально-экономическим курсом, принятым в стране и выразившимся в национализации собственности крупной и средней иностранной и национальной буржуазии в промышленности, в банковском деле, на транспорте. В 1961 году наступило время для второй стадии аграрной реформы: максимум землевладения был сокращен в два раза. Были усилены меры, препятствующие помещикам обходить аграрную реформу. По закону 1961 года, например, запрещалось перемещать арендаторов или издольщиков с одних участков на другие до передачи государству земель, превышающих новый максимум. Причем изъятию теперь уже подлежали орошаемые земли — не так, как это в ряде случаев происходило в 1952 году, когда значительные части изъятых участков были засушливыми (20 %) или низкопродуктивными (5 %).

Эволюцию пережил и вопрос компенсации собственникам за отобранные земли. В 1964 году компенсация была вообще отменена. Изъятие «земельных излишков» у египетских помещиков приобрело характер экспроприации в пользу государства.

Одновременно крестьянам была снижена выплата за распределенную между ними землю. Получившие землю должны были выплачивать государству лишь одну четверть той суммы, которая ранее намечалась к выплате.

О положительных сторонах аграрной реформы в Египте было написано очень много, в том числе и в советской литературе. Не просто позитивные, но подчас и возведенные в превосходную степень оценки были в общем объяснимы: Египет одним из первых среди стран так называемого «третьего мира» стал на путь серьезных социально-экономических преобразований. В то же время несравненно меньше писалось о противоречиях, выявившихся в ходе проведения аграрной реформы, о том, что она не привела к ликвидации полуфеодальных элементов в египетской деревне, где они сохранили значительные экономические, а в ряде случаев и политические позиции. Между тем в реальной египетской жизни все оказалось значительно сложнее самых продуманных предположений и прогнозов, рожденных в кабинетах политиков и описанных бойким журналистским пером…

* * *

Абд ар-Рахман аш-Шаркави писал свой роман «Феллах» с натуры, и не случайно, что даже коллизия этого произведения во многом повторяет те реальные события, которые произошли в середине шестидесятых годов в конкретной египетской деревне — в Камшише. Будучи корреспондентом «Правды» в Египте, мне довелось несколько раз побывать в этой деревне, которой суждено было занять особое место в послереволюционной истории этой страны.

События выдвинули Камшиш на передовые позиции разворачивающегося антифеодального фронта в Египте. Здесь в наиболее острой форме произошло столкновение между передовым, новым, рожденным к жизни в деревне революцией 1952 года, и помещиками, цепляющимися за свои феодальные владения, за свою власть, за свои привилегии.

Помню первый приезд в эту деревню, расположенную в дельте Нила. Белые конусообразные глинобитные голубятни, быки с провалившимися боками, как бы нехотя сгоняющие хвостом мух с крупа, крестьяне в белых галабеях, не разгибающие спины под испепеляющими все окрест лучами солнца, — казалось, Камшиш ничем не отличался от тысяч других египетских деревень. И все-таки Камшиш отличался от них — прямыми взглядами крестьян, без всякого подобострастия или панибратства разговаривающих с гостями из Каира, паломничеством феллахов из соседних сел, приезжающих посмотреть на людей, сумевших защитить свои интересы, напряженностью, еще не снятой разоблачением убийц сельского активиста.

Пулей был сражен один из деревенских активистов Арабского социалистического союза — Салах Хусейн. В течение нескольких лет он вел борьбу против местных помещиков — семьи Феки, разоблачал их махинации, защищал интересы крестьян, писал в Каир о преступных связях местной администрации с этим феодальным семейством. Его травили — он не сдавался. Убийца получил от Феки пистолет и 200 египетских фунтов.

После смерти Салаха Хусейна газета «Аль-Ахбар» опубликовала его письма. Их писал бескомпромиссный борец и умный, дальновидный человек. Он предупреждал о большой опасности недооценки активности помещиков, предлагал развернуть «решительное наступление на паразитов феодалов».

Выстрел в Камшише вначале прозвучал глухо. Местная полиция и деревенские власти, тесно связанные с семейством Феки, представили убийство как результат семейной ссоры. Был найден лжеубийца. Настоящее расследование началось лишь после того, как вдова Хусейна послала телеграмму в Каир и дело из рук местной полиции было передано органам службы безопасности.

Следствие показало — в Камшише совершилось политическое преступление. Отраженным от событий в Камшише светом были выхвачены из тьмы и другие убийства, которые ранее квалифицировались местными властями как «дела, далекие от политики».

Помню беседу в Камшише с преемником Салаха Хусейна Ахмедом Бадрави. Спокойным, ровным голосом Бадрави рассказывал, что сразу же после убийства в деревне собралась двадцатипятитысячная демонстрация. Этот массовый крестьянский протест загнал в угол феодальных приспешников, через которых предпочитало действовать семейство Феки, — местных полицейских, чиновников, следящих за осуществлением аграрной реформы, старосту. Но крестьянам нужно было решиться на крайние меры, а центральным властям — согласиться на публичный судебный процесс, чтобы противники новой жизни почувствовали себя неуютно в Камшише.

В египетской деревне произошли большие изменения, однако, как подчеркивалось выше, перемены эти были далеко не однозначными. Можно начать с того, что ограниченный характер преобразований в сельском хозяйстве был определен уже в Хартии национальных действий (1962 г.). В этом программном документе египетской революции подчеркивалось, что решение земельной проблемы в стране «предусматривает необходимость сохранения частной собственности на землю». На основе частной собственности Хартия планировала превратить «возможно большее число безземельных крестьян в землевладельцев» при интенсивном развитии сельскохозяйственной кооперации. Одновременно частная собственность на землю, по Хартии, должна лимитироваться определенными пределами, чтобы исключить возможность возрождения крупных феодальных поместий.

Египетские руководители приводили целый ряд доводов в пользу подобного направления, но в каирской печати, равно как и в некоторых выступлениях покойного президента Насера, появлялось все больше прямых или косвенных критических замечаний о неблагоприятных последствиях такого или исключительно такого пути решения аграрного вопроса в Египте. В июле 1966 года каирский журнал «Ат-Талиа» писал: «Несмотря на то что первые мероприятия революции были осуществлены в интересах крестьян, развитие революционных ситуаций сегодня таково, что деревня стала самым слабым звеном. Отсталость профсоюзного движения в деревне, недостаточная эффективность в политической организации, а также засилье богачей в ее руководстве — все это весьма опасные явления, таящие в себе большую угрозу».

Свои результаты имело также отрицание — на первых порах развития революционного процесса в Египте оно было особенно ощутимо — классовой борьбы в египетском обществе. Выдвигались идеи об особом характере «арабского социализма» — понятия, которое, дескать, отражает не только «социальную справедливость», но и «общенациональное единство интересов», базирующееся на некоей надклассовой основе. Рассуждения об «арабском социализме» обычно сдабривались ссылками на то, что «принципы социальной справедливости» были-де еще заложены в Коране. Некоторые персонажи аш-Шаркави тоже часто говорят о социализме, однако трактуют его зачастую в плане, весьма далеком от научных представлений.

Судя по свидетельствам египетской печати, а их стало особенно много сразу же вслед за «камшишским делом», попытки феодалов обойти законы об аграрной реформе превратились в Египте в широко распространенную практику. Отчуждение земель по двум законам об аграрной реформе, 1952 и 1961 гг., оказывается, как правило, осуществлялось не на основе переписи населения, а по подсчетам и документам, представляемым самими феодалами. Они скрывали излишки земли путем ее записи на родственников, близких друзей, а иногда и на преданных дому слуг. В ход были пущены даже «мертвые души». Были обнаружены регистрационные книги, где в качестве владельцев отдельных участков земли значились люди, умершие за двадцать-тридцать лет до этого.

Лишь формально следуя букве закона, многие египетские феодалы смогли фактически сохранить в своих руках значительные земельные угодья.

Еще большую, пожалуй, опасность представляло собой практическое сохранение политического влияния помещиков в деревне, действовавших теперь уже не прямо, а через свою агентуру. Опасность усугублялась наличием связей между этими помещичьими элементами и реакционерами в столице, от которых полностью не избавился госаппарат в Каире.

Это еще раз обнажило и «камшишское дело», все это описал в своем романе и аш-Шаркави. Феодал Ризк, фигурирующий в романе «Феллах» (его прообразом, очевидно, был камшишский помещик Феки), и группа зависимых от него лиц в деревне составили костяк, именуемый деревенской властью. Живучесть, стабильность Ризка и всей этой группировки не в последнюю очередь объяснялась тем, что она опиралась на поддержку таинственного Исмаила — невесть где работающего, неизвестно чем занимающегося, но умеющего внушить страх крестьянам, не брезгующего любыми коварными действиями, не признающего закон. Удивительную силу Исмаила автор романа непосредственно выводит из его связей с определенными элементами, занимающими, судя по всему, совсем не второстепенное положение в египетской столице.

Еще одной важной причиной, объясняющей чрезвычайную многослойность и противоречивость процессов развития египетской деревни, является тот факт, что осуществление аграрной реформы дало серьезный импульс для развития капиталистических отношений. Так и не успев выпутаться из сетей феодальных пережитков, египетская деревня попадает в новую сеть противоречий капиталистического способа производства.

В ходе осуществления аграрной реформы в Египте заметно возросло использование наемной рабочей силы в сельском хозяйстве. Земельный голод, перенаселенность в долине Нила, слабое развитие промышленности и промыслов — все это привело к тому, что предложение на рынке сельскохозяйственной рабочей силы в Египте намного превышает спрос. И это создает условия для жестокой эксплуатации батраков. Три миллиона наемных рабочих имеют наиболее продолжительный рабочий день по сравнению со всеми другими категориями лиц, занятых в сельском хозяйстве Египта. Эти три миллиона — самая низкооплачиваемая категория лиц наемного труда в Египте.

Дополнительные сложности в жизни египетской деревни внесла агрессия, начатая Израилем в июне 1967 года и не закончившаяся по сей день. Много молодых крестьян ушло в армию, они вынуждены служить в ней и сейчас, так как Израиль удерживает захваченные во время «шестидневной войны» египетские территории, совершает многочисленные антиарабские враждебные акты. Уход в армию молодых работников тяжело сказался на положении многих семей — главным образом наименее обеспеченных. Вынужденно возросли некоторые категории налогов, поднялись цены на предметы первой необходимости.

«Многоцветные» явления и процессы определяют жизнь египетской деревни. И характерно, что аш-Шаркави оказался весьма далек от намерения искусственно привести свой роман «Феллах» к счастливому концу. Автор нарочито обрывает повествование, когда еще не ясны окончательные результаты этой борьбы — собственно, окончательные ее результаты еще не ясны и в жизни.

Правда, незаконно арестованные жители деревни освобождены, Ризк и его окружение проиграли сражение с обретающими голос феллахами. Крестьяне вздыхают облегченно, думая, что достаточно освободиться от присутствия в деревне зловещего Исмаила, чтобы настала новая жизнь. Но к концу романа Исмаил неожиданно появляется в деревне снова, и в связи с этим обращает на себя внимание последний разговор человека, от имени которого идет повествование в романе, с одним из положительных героев — офицером, возглавляющим службу безопасности и вставшим на защиту крестьян. Этот честный офицер говорит: «Да, твоим землякам пришлось хлебнуть горя. И впереди у них еще много трудностей. Ну, а мне предстоит бой с Исмаилом… не на жизнь, а на смерть».

В бой — не на жизнь, а на смерть! — он так и сказал.

Бой этот не закончился в романе, как не закончился он и в египетской деревне.

И тем не менее роман аш-Шаркави глубоко оптимистичный. И оптимизм этот имеет свою достаточно прочную базу. Дело в том — это показывает автор на всем протяжении своего произведения, — что крестьяне в Египте теперь могут отстаивать свои права; пусть нелегко им это дается, но они в состоянии найти правду. Такая возможность становится реальностью, так как в самой деревне уже выросли новые люди — принципиальные борцы за правду, за справедливость, против помещичьей эксплуатации. Эти люди уже достаточно грамотны, они хорошо осведомлены о событиях, происходящих в столице Египта и за пределами своей страны. И эти люди верят в торжество самого справедливого дела.

Профессор Е. Примаков
Скачать книгуЧитать книгу

Предложения

Фэнтези

На страница нашего сайта Fantasy Read FanRead.Ru Вы найдете кучу интересных книг по фэнтези, фантастике и ужасам.

Скачать книгу

Книги собраны из открытых источников
в интернете. Все книги бесплатны! Вы можете скачивать книги только в ознакомительных целях.