Война на земле Египта

Аль-Куайид Мухаммед Юсуф

Аль-Куайид Мухаммед Юсуф - Война на земле Египта скачать книгу бесплатно в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Размер шрифта
A   A+   A++
Читать
Cкачать
Война на земле Египта ( Аль-Куайид Мухаммед Юсуф)

Предисловие

На рубеже XIX и XX веков в египетской прозе завершился переход от жанров традиционных, существовавших на протяжении многих веков, к современным, пришедшим из Европы жанрам повести и романа. Одним из первых произведений новой египетской литературы была вышедшая в 1914 году повесть Мухаммеда Хусейна Хайкала «Зейнаб» [1] . Вместе с этой повестью в литературу вошел и новый герой — египетский крестьянин-феллах, который до той поры если и появлялся на страницах книг, то только в качестве комического персонажа, грубого и неотесанного мужлана, достойного лишь осмеяния. Повернувшись лицом к действительности, сделав предметом художественного исследования и отображения подлинную жизнь, новая литература, естественно, не могла не обратить внимания на самый многочисленный, образующий фундамент египетского общества класс феллахов — тружеников земли.

Все крупнейшие египетские писатели XX века пытались уяснить себе психологию и общественную сущность феллаха, каждый создавал образы крестьян согласно собственному миропониманию и собственным представлениям о национальной истории и национальном характере. Одни видели в феллахе чистое сердцем дитя природы, носителя вечных национальных духовных ценностей; другие — темное, пассивное и загадочное существо, угнетенного и несчастного, но благородного в своих чувствах «мученика земли»; третьи, наконец, — сознательного борца за свои права на землю, на воду, стойкого духом, с надеждой глядящего в будущее. Так эволюционировал образ феллаха в литературе первой половины века, с 20-х по 50-е годы — шаг за шагом писатели нащупывали и открывали в нем подлинные, сущностные его черты. Эволюционировала, развивалась и сама литература, все решительнее отталкиваясь от канонов и традиций, обретая все большую свободу и глубину в постижении правды окружающего мира и человека.

Новая социально-экономическая и политическая обстановка, сложившаяся в Египте к началу 60-х годов, самым непосредственным образом сказалась на взаимоотношениях литературы и действительности. Разочарование в результатах социальных преобразований, осуществленных после антифеодальной революции 1952 года, с одной стороны, и боязнь дальнейшей радикализации социальных процессов, с другой, утрата ясной перспективы общественного развития заронили в умы творческой интеллигенции сомнение в справедливости идейных и эстетических идеалов, на которые египетская литература ориентировалась в своем становлении и развитии вплоть до конца 50-х годов. Возникшее в прозе течение так называемой «новой волны», скептически относясь как к общественному опыту, так и к художественной традиции предшествующих десятилетий, стремилось к пересозданию литературы на новых принципах. Ряд писателей, особенно молодых, ставили во главу угла собственный субъективный опыт, а мировоззренческие и эстетические ориентиры искали в созвучных их настроениям течениях европейской литературы, прежде всего в экзистенциальном романе. Возобладавшая в египетской литературе 60-х годов экзистенциалистская концепция личности имела своим следствием метаморфозу крестьянских образов. Литературные критики, воспитанные на «традиционной» реалистической поэтике и с трудом воспринимавшие экспериментальные новшества, с недоумением отмечали, сколь мало общего имеют феллахи, выведенные в некоторых произведениях, посвященных деревне (их, правда, стало значительно меньше, крестьянина в литературе оттеснил интеллигент), не только со своими литературными предшественниками, но и с реальными жизненными прототипами. Категории экзистенциального бытия личности слишком плохо вязались с подлинными условиями существования египетского феллаха.

Но уже на рубеже 60-х и 70-х годов наметились и иные тенденции. Накопленный жизненный и художественный опыт, а также изменение идейного климата в результате происходившей в стране поляризации политических и общественных сил ставили писателей перед необходимостью определить свое место в общественной борьбе, выводили их творчество за рамки внутреннего мира личности.

Творческая биография Юсуфа аль-Куайида, начавшего свою писательскую деятельность под непосредственным воздействием идейно-эстетических установок «новой волны», — характерный пример эволюции художественной манеры писателя, взыскующего правды жизни, пристально и целеустремленно ведущего ее поиски.

Юсуф аль-Куайид родился в 1944 году в деревне ад-Дахрийя провинции аль-Бухейра, расположенной в дельте Нила. Отец его держал там мелочную лавку. Юсуф окончил деревенскую духовную школу — куттаб, затем — учительский институт. Некоторое время преподавал в школе, в одной из отдаленных деревень. С 1965 по 1972 год служил в армии. Находясь на военной службе, начал заниматься литературным творчеством. После демобилизации устроился на работу в редакцию известного иллюстрированного еженедельника «Аль-Мусаввар». В настоящее время он получил признание в арабском мире как один из ведущих египетских прозаиков.

Первым опубликованным произведением Куайида был роман «Траур» (1969). Но раньше романа была написана повесть «Дни засухи», напечатанная в журнале «Аль-Кятиб» лишь в 1973 году. Восстановление точной хронологии создания произведений имеет в данном случае принципиальное значение — без него невозможна реконструкция пути идейной эволюции писателя, ибо «Дни засухи» по всем своим параметрам стоят особняком от последующих произведений Куайида. Автобиографическая история молодого учителя, попавшего в глухую деревню, не могущего найти контакта с ее жителями и постепенно сходящего с ума от одиночества, отмечена многими признаками эстетики течения «новой волны». Полная сосредоточенность героя на своем внутреннем мире, отчуждение от мира внешнего и, как следствие, скудость деталей, относящихся к конкретной жизненной обстановке, замкнутость пространства повести.

Роман «Траур» — первое из цикла произведений Куайида, посвященных жизни крестьянства его родных мест, провинции аль-Бухейра. Их действие происходит либо в деревне ад-Дахрийя, на родине писателя, либо в прилегающих к ней деревнях и хуторах, также знакомых ему с детства. Внимание художника переключается с субъективного авторского «я» на других людей, из узкой сферы индивидуальных психологических переживаний на область объективных общественных отношений, это и предопределяет восстановление в его творчестве связи с реалистической традицией 50-х годов.

Правда, застывшая, словно в сказочном сне, недвижная, как «стоячие воды», деревня «Траура» мало чем напоминает волнуемую всеми тревогами времени деревню, изображенную, например, в «Земле» (1954) Абдаррахмана аш-Шаркави. Загадочное убийство феодального владыки ад-Дахрийи хаджи Мансура Абуль Лейла лишь ненадолго нарушает царящую в ней сонную тишину — так круги от брошенного в болото камня замирают, не успев достигнуть берегов. Композиционно роман построен как монтаж внутренних монологов четырех центральных персонажей, ни один из которых не знает истинного виновника убийства. Каждый воссоздает мысленно картину предшествовавших событий, исходя лишь из известных ему фактов и сообразуясь со своим их пониманием. В конечном счете преступление остается нераскрытым. Для установления подлинной причины гибели хаджи Мансура в романе недостает объективного авторского голоса.

Но уже в следующем произведении, повести «Происшествие на хуторе аль-Миниси» (1971), тайна, окружающая смерть Сабрин, дочери ночного сторожа Абд ас-Саттара, раскрывается очень быстро. Никому не передоверяя этой задачи, автор сам четко и недвусмысленно определяет роль и степень вины каждого из участников трагедии, приведшей к гибели самой красивой девушки на хуторе.

Мир деревни Куайида начинает разгерметизироваться. Пространственная сфера, ограниченная линией горизонта, лежащего за «бескрайними полями», и кругозором жителей хутора, никогда не выезжавших дальше Даманхура, главного города провинции аль-Бухейра, мало-помалу расширяется. События и перемены, происходящие где-то в большом, недоступном воображению крестьянина мире, разными путями — через сообщения радио о начавшейся июньской войне 1967 года, официальные документы, по всяким поводам присылаемые в деревню, приезд полицейских, ведущих расследование обстоятельств смерти Сабрин, — постепенно проникают в сознание, оказывая свое незримое, но рано или поздно обнаруживающееся воздействие.

Если в начале повести ни проводимая в стране аграрная реформа, ни создание кооперативов и массовой политической организации Арабского социалистического союза [2] почти никак не затрагивают сознания крестьян — для них по-прежнему вся власть на хуторе сосредоточена в лице хаджи Хабатуллы аль-Миниси, такого же абсолютного хозяина, каким был в ад-Дахрийе его друг хаджи Мансур Абуль Лейл, — то в конце им становится ясно, что «в окружающем мире существуют вещи, о которых они не имели представления… Что-то прояснилось в их отношении к жизни, к смерти, к испольному хозяйству, к Социалистическому союзу, к омде, к Египту, к войне».

Это авторская декларация находит образное подтверждение в поведении Абд ас-Саттара: до всего случившегося с его дочерью ночной сторож видел в хаджи аль-Миниси не только господина, но и отца. После смерти Сабрин он перестает появляться на ежедневных чаепитиях хаджи, хозяин утратил в глазах Абд ас-Саттара ореол высшего морального авторитета.

И сам владелец хутора не чувствует уверенности в завтрашнем дне, его напугала смерть Мансура Абуль Лейла. Но еще больше тревожат хаджи сведения о развертывающейся аграрной реформе, законы о национализации крупной собственности.

Психология феллаха — героя Куайида глубоко традиционна, над его сознанием довлеют представления о мужской и родовой чести, о святости долга кровной мести, огромное значение придает он происхождению человека, его «корням». Затверженные догматы мусульманской религии, нерушимая вера в мудрую волю Аллаха, фаталистическая убежденность в том, что от судьбы не уйдешь, причудливым образом уживаются с суевериями, осуждаемыми официальным исламом. Большую роль в формировании духовного мира феллаха играют и древние предания. Фольклорные образы воспринимаются им как живая история, как нравственный идеал и пример для подражания. В романе «Траур» Куайид еще поэтизирует эту традиционность мышления своих персонажей, давая реальные события преломленными в их восприятии через образность старинных сказок и преданий. Важное место занимает фольклорная образность и в поэтике повести «Происшествие на хуторе аль-Миниси». Идеал мужчины и героя для Абд ас-Саттара и его сына Занати воплощен в легендарном герое-разбойнике Адхаме аш-Шаркави. Адхам — олицетворение всех мужских доблестей, бесстрашный мститель за честь своего рода, легко рвавший цепи и разрушавший стены тюрем. Но Адхам также и борец за справедливость: он отбирал у богатых, чтобы раздавать бедным. Адхам занимает в народном фольклоре особое место, он герой не древних преданий, а недавнего прошлого, сложенные о нем в народе легенды наряду с традиционными представлениями о мужской чести и долге кровной мести несут в себе зародыш нового социального сознания. Для Абд ас-Саттара Адхам — реальный человек, его постоянный мысленный собеседник, поверенный всех его забот и печалей. И в сознании хаджи Хабатуллы аль-Миниси перемены, происходящие в стране, но пока еще не затронувшие его хутор, тоже ассоциируются с бунтом фольклорного героя Адхама, который отбирал у богатых и раздавал бедным.

Так, если фольклорная образность поэтики «Траура» размывала очертания реальности, придавая произведению романтический колорит, то в повести легенда об Адхаме, будучи, с одной стороны, органической составной частью сознания персонажей, с другой, служит раскрытию социального смысла происходящих на хуторе событий.

События повести точно датированы, но излагаются не в хронологической последовательности, а вразбивку, повествователь то забегает вперед, то возвращается на несколько лет назад, прошлое и настоящее, реальное и воображаемое мешаются в мыслях героев. Мозаичная композиция, произвольное чередование временных кусков, смешение в сознании персонажей стандартных, клишированных формул, фольклорных образов и с трудом рождаемых собственных мыслей, повторяющиеся картины вечной природы — восходы, закаты, смена времен года — и рядом вкрапленные в авторский текст официальный документы, — все это создает впечатление расшатанности мира, нарушившейся связи времени, покачнувшихся устоев жизни.

Традиционный для арабской и для всех восточных литератур сюжет убийства девушки, не уберегшей своей чести, становится для Юсуфа аль-Куайида поводом проследить, как и какими путями проникают в деревню токи из внешнего мира и какие перемены вызывают они в традиционной психологии феллаха.

Уже иной, проснувшейся от векового сна предстает деревня в самом крупном и многоплановом произведении писателя — романе «Зимний сон» (1974). События происходят на три года раньше, чем в повести «Происшествие на хуторе аль-Миниси», а именно в 1964 году, однако место действия романа — большая деревня ас-Савалим, находящаяся неподалеку от ад-Дахрийи и от хутора аль-Миниси, совсем не похожа на сонное царство «Траура» и на захолустный мирок «Хутора». Жители деревни ас-Савалим знают об окружающем мире гораздо больше, чем герои предыдущих произведений Куайида. Есть среди них и такие, кому известно, что первое в мире государство по добыче нефти — Кувейт. В отличие от вассалов хаджи аль-Миниси, не ведавших дороги ни в кооператив, ни к представителю Арабского социалистического союза, крестьяне в ас-Савалиме пишут жалобы на старосту, на начальника сторожей, на руководителей кооператива. Они уже требуют если не врача, то хотя бы фельдшера, хотят иметь электричество, школу, трактор, газету. Перемены, происходящие в стране, дошли и до деревни, пробудили сознание феллахов, открыли им глаза на невыносимость жизни, которую они терпели веками.

Центральное событие романа, приезд в деревню группы нефтяников во главе с молодым инженером Исметом, не просто вызывает интерес крестьян, оно вселяет тревоги, рождает надежды, готово перевернуть вверх дном весь привычный уклад жизни.

Как и в предыдущих произведениях, внимание писателя сосредоточено прежде всего на образе мыслей его персонажей, на взаимодействии сознания и меняющейся действительности. Отношение крестьян к перспективе открытия нефтяного месторождения в их деревне в немалой степени обусловлено традиционными стереотипами их сознания. Разбуженные приездом инженера мечты о лучшей, сытой и обеспеченной жизни, о времени, когда не придется больше бояться ни старосты, ни подрядчика, ни начальника сторожей, связаны с прочно живущей в крестьянском сознании верой в чудо — среди жителей деревни бытует предание об основателе ас-Савалима святом Сиди-Гарибе, который написал книгу и предсказал в ней все, что произойдет с деревней до самого Судного дня. Книга, правда, куда-то затерялась, но ожидание предсказанных в ней чудесных перемен никогда не покидает крестьян. Тем горше оказывается разочарование, когда выясняется нерентабельность месторождения и от радужных надежд приходится возвращаться к суровой действительности.

Написанный почти четверть века спустя после революции 1952 года роман «Зимний сон» — своеобразное подведение итогов развития египетской деревни за истекшие годы. Своеобразное потому, что происходящие в деревне социально-экономические сдвиги, изменения в системе общественных отношений показаны писателем через их преломление в массовом крестьянском сознании, через специфику этого сознания, раскрывающегося в движении, в восхождении сложным драматическим путем к новому качественному уровню.

Роман «подведения итогов» — явление, характерное для египетской прозы первой половины 70-х годов, когда после смерти президента Насера новое египетское руководство поспешило отказаться от проводившегося им внутри и внешнеполитического курса. В это время написаны романы Гамаля аль-Гитани «Аз-Зейни Баракят» (1971) и Саналлы Ибрагима «Августовская звезда» (1973), в которых итоги насеровского периода также подводятся путем анализа феномена столкновения образа мыслей различных слоев общества, сознания традиционно-патриархального и религиозного в своей основе с новой послереволюционной действительностью. Вера в чудеса, в возможность быстрых и благотворных перемен, декретируемых «сверху», волею «доброго и справедливого правителя», свойственна, как явствует из этих романов, не только крестьянству, но и широким городским слоям, отмечено ею и сознание интеллигенции. В конечном счете вера эта опирается на догмат мусульманского вероучения о неизбежном приходе нового пророка, мессии, который установит на земле царство справедливости. Специфика сознания, связывавшего надежды на послереволюционные преобразования с верой в мессианские возможности личности, для многих в Египте стала одной из причин разочарования, когда обновительные процессы в стране вместо ожидаемого всеобщего мира и благоденствия принесли с собой обострение общественных конфликтов и внутриполитической борьбы.

Пройдя через искус утопических надежд и испытав горечь разочарования, египетские писатели 60-х годов, и в их числе Юсуф аль-Куайид, уже по-новому, трезво и со все возраставшим осуждением восприняли политику нового египетского руководства, которая перечеркивала социально-экономические преобразования насеровского времени. В 1977 году Куайид создает повесть «Это происходит в Египте в наши дни», резко обличительное и антимифотворческое произведение, в котором он разоблачает миф не фольклорный, не религиозный, не рожденный фантазией народа, а созданный официальной египетской пропагандой — миф о «всеобщем процветании», об Эльдорадо, которое должно было быть создано в Египте благодаря провозглашенной президентом Садатом политике «открытых дверей» и американской помощи, вот-вот готовой потоком, как из рога изобилия, излиться на египетский народ.

В повести почти отсутствуют фольклорные мотивы, за исключением пословиц, рассыпанных в речи персонажей, и образа Адхама аш-Шаркави, по-прежнему остающегося любимым героем крестьян, хотя они уже поняли, что герои типа Адхама ничем не могут им помочь. Современные мифы создаются власть имущими и служат их корыстным интересам — эта мысль пронизывает поэтику повести. Миф, возведенный в ранг государственной политики, подкрепляется мифотворчеством на уровне местных, деревенских властей, возрождающейся феодальной прослойки, новых богачей. Истина фальсифицируется всеми способами: дачей ложных показаний, составлением фальшивых документов, прямым отрицанием очевидных фактов. Но когда свой маленький миф пытается создать главный герой повести поденный сельскохозяйственный рабочий ад-Дабиш Араис, выдавая свою жену за беременную, чтобы иметь право на получение продуктов из американского дара, он вызывает праведный гнев блюстителей закона и платится за это жизнью. Ад-Дабиш слишком беден, чтобы иметь даже документ, удостоверяющий его личность. Тем самым он лишен всякой защитной оболочки. Единственное его достояние — пара рук, которые он ежедневно продает, чтобы прокормить семью.

Тема документа как неистинной, искажающей, мистифицирующей истину, но жестокой и всемогущей силы — тема совершенно новая для египетской прозы — выходит на первый план в творчестве Куайида. Отсутствие документа играет роковую роль в судьбе ад-Дабиша Араиса, подложный документ — в судьбе Мысри, героя следующей повести «Война на земле Египта» (1979). При этом радикально трансформируются и способы введения документа в художественный текст. В двух последних повестях документы представляют собой не инородное тело, не послания из внешнего мира, только начинающего пробивать брешь в глухой стене, отгораживающей от него деревню, а субстанцию повествования, зеркало, отражающее фальшь и уродливость всего миропорядка, основанного на лжи и демагогии, корыстолюбие и эгоизм его официальных представителей и защитников. Художественно преобразованный документ или текст, стилизованный под документ, становится органическим элементом произведения.

Документализм — быть может, характернейшая черта египетского реализма 70-х годов, он соответствует его обличительной природе. Документ — трагедия, документ — сатира, документ — сарказм — это действенное оружие литературы в общественной борьбе.

В двух последних повестях Куайида вновь меняется облик египетской деревни. Наметившийся в повести «Это происходит в Египте в наши дни» процесс реставрации прежних порядков завершается в «Войне на земле Египта» ликвидацией аграрной реформы, возвращением бывшему собственнику, старосте деревни, изъятых у него двадцать лет назад земель. Сочетая документализм с исповедальными формами повествования, писатель сумел раскрыть существующую в жизни «связь всего со всем», показать, как совершаемая социальная несправедливость отражается в нравственной сфере, как происходит реабилитация, и в глазах общества, и в их собственных глазах, людей, в свое время осужденных революцией, — старосты, «маклера». Подробное описание в «Войне на земле Египта» махинации, в результате которой вместо сына старосты отправляется в армию и погибает в октябрьской войне 1973 года с Израилем сын деревенского сторожа, разоблачает не только корыстные мотивы поведения всех участников «операции», но и безнравственную суть самой системы возрождаемых общественных отношений. Обличительный пафос повести достигает кульминации, когда выясняется, что «высокое начальство» не только санкционирует подлог, совершенный старостой, но и готово объявить его отцом погибшего героя, выдать ему деньги, причитающиеся деревенскому сторожу, отцу действительно погибшего юноши. Самому же герою отказывается даже в праве на память. Так, несправедливость, творящаяся в сфере социальных отношений, оборачивается самой худшей безнравственностью, профанацией патриотического чувства, долга защиты родины.

В двух последних повестях Юсуфа аль-Куайида значительно преобразился его постоянный герой — египетский крестьянин. Ад-Дабиш Араис, принадлежащий к низшему слою египетского крестьянина — поденным рабочим, нищ и неграмотен. Но ему присущи пытливость ума, желание разобраться в законах общественной жизни, и это ставит его намного выше Занати из «Происшествия на хуторе аль-Миниси» с его примитивными представлениями о «мужской чести».

Судьбе наемных сельскохозяйственных рабочих посвятил в свое время повесть «Грех» [3] (1958) один из талантливейших египетских прозаиков Юсуф Идрис. В 50-е годы наемными рабочими служили крестьяне бедных деревень, массой ехавшие на сезонные работы в другие районы страны. Ад-Дабиш Араис, уроженец ад-Дахрийи, пария в собственной деревне. Это герой нового времени, когда капиталистические отношения в египетской деревне уже приняли осязаемые формы, полностью разрушив патриархальную видимость «отеческой» заботы землевладельца-феодала о судьбах работающих на его земле феллахов. В повести Юсуфа Идриса после смерти ее героини батрачки Азизы в глазах поденщиков, когда они смотрят на надсмотрщиков с кнутами в руках, «светится неугасимая ненависть людей, которые слишком долго терпели». В повести Куайида 70-х годов эта ненависть прорывается безрассудным поступком доведенного до отчаяния человека — ад-Дабиш бросается с кулаками на представителя власти. И этот акт отчаяния внушает такой страх всем истинным виновникам случившегося, что они спешат объявить ад-Дабиша «главарем вооруженной банды», а затем вообще отрицают факт его существования и смерти (поскольку он не зарегистрирован ни в каких документах), т. е. снова прибегают к мифу ради фальсификации и сокрытия разоблачающей их правды. Но правду продолжают искать друзья ад-Дабиша, такие же, как и он, наемные сельскохозяйственные рабочие.

В повести «Война на земле Египта» крестьяне, у которых вновь отбирают землю, распределенную между ними двадцать лет назад по закону об аграрной реформе, обсуждают вопрос о защите ее силой оружия. И хотя в той деревне, где живет герой повести сын деревенского сторожа Мысри, этого не происходит, до крестьян доходят слухи о том, что в других местах феллахи оказали вооруженное сопротивление полиции, явившейся проводить в жизнь правительственный указ. Параллельно войне с врагом внешним идет другая война, война на земле и за землю Египта. Социальный срез событий, тема борьбы за землю прямо выводит повесть Куайида в русло реалистической традиции 50-х годов.

Герой повести Мысри (что по-арабски значит «египтянин»), будучи, как об этом свидетельствует его имя, образом собирательным, олицетворяет собой новый тип молодого крестьянина, сумевшего получить образование и знающего о мире, в котором он живет, гораздо больше, чем его отец. Мысри еще аморфен, нерешителен, опутан цепями расплывчатых представлений о долге, чести, патриотизме. И хотя эти традиционные представления уже далеко не бесспорны для него, он не может от них отрешиться, и они сковывают его волю к действию, не позволяют разрубить клубок обмана, жертвой которого он стал. И все же гибель Мысри в бою во время арабо-израильской войны 1973 года не напрасна, она отзывается болью во многих сердцах и многих его сверстников заставляет напряженно размышлять, осознавая правду жизни и истории. Во всяком случае и к ад-Дабишу, и к Мысри понятие герой может быть приложено не только в качестве синонима слова персонаж.

Верный своей теме художник может быть уподоблен летописцу, день за днем ведущему записи о событиях, свидетелем которых он был, но летописцу не бесстрастному, не равнодушно-объективному, а одушевленному горячим чувством сострадания к людскому горю, жаждой справедливости и уважения к своим героям-феллахам.

Сам писатель, говоря о роли художника в сегодняшнем Египте, признается, что не мог бы читать «написанный в наши дни в Египте роман о завоевании космоса или о любви между юношей и девушкой, или о бесчинствах, творившихся в мамлюкскую эпоху». По его мнению, «любой романист, хоть сколько-нибудь озабоченный проблемами своей родины, должен писать о социальной действительности Египта» При этом стилем, наиболее соответствующим духу времени, представляется Юсуфу аль-Куайиду «эпический стиль, свободный от сентиментальной слезливости и обусловленный подходом к содержанию художественного произведения прежде всего как к проблеме».

К такому убеждению писатель пришел в результате полутора десятилетий напряженной и активной творческой деятельности в условиях сложной и быстро меняющейся общественно-политической обстановки в Египте.

В. Кирпиченко
Скачать книгуЧитать книгу

Предложения

Фэнтези

На страница нашего сайта Fantasy Read FanRead.Ru Вы найдете кучу интересных книг по фэнтези, фантастике и ужасам.

Скачать книгу

Книги собраны из открытых источников
в интернете. Все книги бесплатны! Вы можете скачивать книги только в ознакомительных целях.