Содержание

ПРЕЖДЕ, ЧЕМ НАЧАТЬ РАССКАЗ

Летом 1969 года в гостиной небольшого домика в Кенсингтоне состоялась передача трех внушительных, переплетенных в кожу фолиантов. Я еще не знал, что книги эти — с зашифрованными записями, картами и диаграммами — унесут меня, почти физически, в темный, жестокий, скрытый от посторонних глаз криминальный мир Лондона времен королевы Виктории и короля Эдуарда.

Сейчас уже известно, что манускрипты эти оказались личными дневниками Джеймса Мориарти, дьявольски хитроумного короля преступников XIX столетия.

Человек, передавший их мне, неоднократно судимый за различные преступления, некто Альберт Джордж Спир, уверял, что дневники были переданы в свое время на хранение его деду, ближайшему помощнику Мориарти.

В предисловии к «Возвращению Мориарти» я уже рассказывал о том, как были расшифрованы эти архивные записи, и как люди, неоднократно дававшие мне советы по части моей профессиональной деятельности, пришли к выводу, что публиковать столь неоднозначные документы в их оригинальном виде не представляется возможным. Во-первых, возникли бы серьезные проблемы юридического характера; во-вторых, содержавшиеся в них описания могли бы даже в наш свободный от условностей век оказать дурное, развращающее влияние на широкую публику.

Нельзя исключать и того, что дневники могли быть подделкой, своего рода розыгрышем со стороны самого Спира или даже его деда, активного участника описанных в них событий. Лично я в это не верю, однако допускаю, что сам Мориарти, человек огромных, хотя и преступных, организаторских способностей, пытался с помощью этих «дневников» представить себя в лучшем свете и потому не сказал в них всю правду. В некоторых местах «дневники» противоречат другим имеющимся у нас свидетельствам — прежде всего, опубликованным уже запискам доктора Джона Уотсона, друга и хроникера мистера Шерлока Холмса. В других они не сходятся с собранными мною личными бумагами покойного суперинтенданта Энгуса Маккреди Кроу, офицера столичной полиции, занимавшегося в силу служебных обязанностей делом Мориарти в конце XIX и начале XX века.

Принимая во внимание все эти соображения, мои советчики сочли более подходящим, чтобы я написал на основе «дневников Мориарти» серию романов, изменив в некоторых случаях имена, даты и названия мест. После завершения этой работы осталось лишь два вопроса, требовавших дальнейшего изучения.

Первое. После выхода в свет «Возвращения Мориарти» и его продолжения, романа «Месть Мориарти», выяснилось, что некоторые обозреватели далеко не так хорошо знакомы с публикациями доктора Уотсона, как они в том уверяли. Как оказалось, не все разобрались с тем фактом, что в семье Мориарти было три брата, носивших имя Джеймс. Некоторые шерлоковеды подняли по этому случаю большой шум. Лишь одному Богу известно почему, но внимательное изучение источников доктора Уотсона дает полное понимание этого вопроса. Имеющиеся в моем распоряжении дневники Мориарти окончательно проясняют ситуацию.

Обратимся к свидетельству доктора Уотсона. В пяти описанных им случаях имеются ссылки на «профессора Мориарти», «мистера Мориарти», «Профессора» и «профессора Джеймса Мориарти». Речь идет о «Долине страха», «Его последнем поклоне», «Пропавшем регбисте», «Последнем деле Холмса» и «Пустом доме». Кроме того, в «Последнем деле Холмса» упоминается полковник Джеймс Мориарти, а в «Долине страха» говорится о третьем брате, начальнике железнодорожной станции на западе Британии.

Шерлоковедам, по-видимому, трудно допустить возможность того, что все три брата Мориарти носили одно имя — Джеймс. «Дневники Мориарти» определенно решают эту проблему. Насколько я уяснил, имя Джеймс встречается довольно часто в истории их рода, братья воспринимали это имя как некую отличительную семейную особенность, а друг друга называли Джеймсом, Джейми и Джимом. Из «Дневников» следует, что Мориарти был младшим из братьев, с юных лет вставшим на кривую дорожку; что, снедаемый завистью к академическим успехам старшего брата, он сделался мастером перевоплощения; и что именно его стараниями Джеймс Мориарти-старший был опорочен, уволен с должности заведующего кафедрой математики и изгнан из университета, где добился признания и славы. Далее Мориарти признается в том, что убил своего брата Джеймса и, приняв его обличье, занял место покойного, внушив страх и почтение к себе коллегам из уголовного мира. Такая версия представляется мне вполне заслуживающей доверия, хотя, следует отметить, мистер Шерлок Холмс в этом случае не проявил своей привычной проницательности.

Второе. После публикации «Возвращения Мориарти» послышались голоса — в некоторых случаях прямо-таки истеричные — тех, кто утверждал, что я создал своего рода «крестного отца» XIX века, предводителя огромной армии, человека, прекрасно знающего язык, нравы и манеры криминального подполья викторианской эпохи. Кое-кого искренне огорчил факт грубого вторжения в тихий, уютный (если не считать злоупотребления наркотиками и некоторых других пороков, говорить о которых было не принято) мирок Бейкер-стрит, темы секса и моральной распущенности. Перед этими простодушными мне остается лишь извиниться.

Кому-то новый образ Мориарти показался неприятным и вульгарным, как будто в мире Шерлока Холмса не было ничего низменного и непристойного, а его обитатели на досуге занимались исключительно разгадыванием кроссвордов. В «Последнем деле…» Холмс говорит о Мориарти как о «могучей организующей силе, действующей наперекор закону и прикрывающей злодея своим щитом», и упоминает о причастности Мориарти к «самым разнообразным случаям, будь то подлог, ограбление или убийство». Сыщик характеризует его как «Наполеона преступного мира… организатора половины всех злодеяний и почти всех нераскрытых преступлений в нашем городе… гения, философа… умеющего мыслить абстрактно. У него первоклассный ум. Он сидит неподвижно, словно паук в центре своей паутины, но у этой паутины тысячи нитей, и он улавливает вибрацию каждой из них… его агенты многочисленны и великолепно организованы…» Вам это ничего не напоминает? Например, криминальную семью в «Крестном отце»? В XIX веке, как и в начале XX быть членом такой семьи значило быть злодеем.

Для меня место Мориарти в уголовном сообществе не подлежит сомнению, оно определено четко и ясно, и его следует принимать именно таковым.

Прежде чем читатель возьмется за эту книгу, следует напомнить, что в мае 1897 года Мориарти, преследуемый инспектором Энгусом Маккреди Кроу и Шерлоком Холмсом, был вынужден бежать из Лондона. Но он вернулся, тихо и без лишнего шума. Так что в данном эпизоде мы почти не услышим ни о Кроу, ни о Холмсе.

Больше мне добавить нечего. Остается лишь выразить сердечную благодарность тем, кто помог появиться этой третьей части из запланированного квартета: Отто Пенцлеру, давшему толчок новой книге; Патрисии Маунтфорд, подавшей чудесную идею, которая нашла воплощение в сюжете; Филиппу Маунтфорду — за профессиональные советы; а также Джеффу и Викки Базби — за их еще более профессиональную помощь и поддержку. И, наконец (но не меньше, чем других), хочу поблагодарить мою дочь, Алексис, любимого зятя, Джона, и моего сына, Саймона, — всех тех, кто содействовал появлению книги на свет. Они знают, что сделали. Спасибо.

Глава 1

НАЗАД, В ДЫМ [1]

Лондон:

15 января 1900 года

Дэниел Карбонардо не смог толком понять, что это за дом, пока не оказался внутри.

Дэниел убивал. Такова уж была его земная миссия: нести смерть. Он убивал за чинк, [2] вытряхивал душу за презренное злато. Горсть соверенов — и тот, чье имя ему называли, был мертв, а сам Карбонардо исчезал, растворялся, словно утренний туман в дыханье ветра. Другим его любимым (после убийства) делом было извлечение информации. Дэниел задавал вопросы.

Поговаривали, что пыточному ремеслу Карбонардо обучился в семье, прослеживавшей свои корни до Лондонского Тауэра, в мрачных подвалах которого, специально подготовленные люди денно и нощно добывали правду. Один из этих мастеров, предок Дэниела, попал в Англию в составе свиты Екатерины Арагонской, первой из шести жен Генриха VIII.

Екатерина Арагонская, дочь Фердинанда и Изабеллы Испанской, закончила свои дни в монастыре; многочисленная же ее свита рассыпалась, причем большая часть соотечественников осталась в Англии и поступила на королевскую службу. Некоторые из них достигли высот в мастерстве развязывания языков. Такого рода работа — получение сведений посредством пыток, угроз, причинения боли или путем обещаний — ожидала Дэниела и в этот вечер. В данной профессии для него не было тайн, он владел как широко распространенными методами — дыбой, «испанским сапогом», «скеффингтонской дочкой», [3] — так и более эзотерическими. Все шло в ход в деле извлечения правды из тех, кто не расположен был с нею расставаться.

— Она знает, — сказал Профессор. — Она назовет тебе имя. Это кто-то из троих или Спир.

Похожие слова Дэниел слышал много раз.

— Из вашей преторианской гвардии? — недоверчиво спросил он. — Вы ведь не о них сейчас говорите, Профессор?

Мориарти медленно кивнул.

— О них самых. У нас завелся предатель. Где-то наверху, среди самых верных. Изменник, как крот пробрался в мою организацию.

— Но кому… — начал Дэниел.

— Кому мог запродать душу предатель? — Мориарти прищурился.

— Шерлоку Холмсу? — предположил Карбонардо, и Профессор натужно рассмеялся, зло, отрывисто, словно рыкнул раненный зверь.

— Холмсу? Ха-х! Нет… думаю, не Холмсу. Холмс меня почти не беспокоит. У нас были разногласия, но, полагаю, мы достигли определенного взаимопонимания. Сомневаюсь, что я когда-либо еще услышу о мистере Холмсе. [4]

1

Дым, или Большой Дым (the Great Smoke)— прозвище Лондона с конца XIX века, связанное со знаменитым городским смогом. — Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, примечания переводчика.

2

Чинк (chink) —деньги. (Отдельные слова и выражения на арго см. в глоссарии в конце книги.)

3

«Скеффингтонская дочка» — орудие пытки, изобретенное Леонардом Скеффингтоном, служившим в Тауэре во времена короля Генриха VIII. Состояло из железного рычага, соединенного с кандалами на руках, ногах и шее жертвы.

4

Теперь, с опубликованием материалов, извлеченных из секретных архивов Профессора, в нашем распоряжении имеется три версии того, что именно произошло во время знаменитой встречи Джеймса Мориарти и Шерлока Холмса у Рейхенбахского водопада. Нечего и говорить, что версии Уотсона и Холмса, изложенные в «Последнем деле» и «Пустом доме» (где Холмс «вернулся из могилы»), значительно отличаются от рассказа самого Профессора (приведенного в «Возвращении Мориарти»), Согласно записям в дневнике Мориарти преследовал Холмса по всей Европе и наконец встретился с ним у Рейхенбахского водопада, но не один, как сказано у доктора Уотсона, а в компании одного из своих подручных, члена швейцарского отделения криминальной семьи. Был там и Альберт Спир, вооруженный и опасный. По словам Мориарти, хотя оба противника находились в тупиковой ситуации, Холмс, тем не мене, выслушал предъявленный ему ультиматум. Профессор добавляет, что в случае, если бы сыщик повел себя неблагоразумно, Спир застрелил бы его «как собаку». Далее Мориарти потребовал от сыщика, чтобы каждый из них шел своим путем и преследовал свои цели — «… я постараюсь не переходить дорогу вам, а вы обязуетесь не вставать у меня на пути». Лично мне такая версия представляется неубедительной и односторонней. В ней явно отсутствует какая-то важная деталь. — Примеч. автора.

arrow_back_ios