Рейтинг книги:
6.17 из 10

Второй шанс Сикорского

Жоров Алексей Андреевич

Уважаемый читатель, в нашей электронной библиотеке вы можете бесплатно скачать книгу «Второй шанс Сикорского» автора Жоров Алексей Андреевич в форматах fb2, epub, mobi, html, txt. На нашем портале есть мобильная версия сайта с удобным электронным интерфейсом для телефонов и устройств на Android, iOS: iPhone, iPad, а также форматы для Kindle. Мы создали систему закладок, читая книгу онлайн «Второй шанс Сикорского», текущая страница сохраняется автоматически. Читайте с удовольствием, а обо всем остальном позаботились мы!
Второй шанс Сикорского

Поделиться книгой

Описание книги

Серия:
Страниц: 26
Год: 2014

Содержание

Отрывок из книги

Глава 2 Галактика М51. Эстиана. 381 год Династии. Ничему не надо удивляться, первой моей мыслью в новом мире было – Мама! Как вы наверное поймёте из дальнейшего повествования, это не дневник в прямом смысле слова, это описание прошедших событий. Я всегда мечтал вести дневник, но когда выделил для него время, то получилась автобиография. Настоящее моё имя Игорь Иванович Сикорский, но кроме жены и тёщи его никто не знает. С момента начала здешних воспоминаний, а конкретнее с того момента, когда я очнулся стоя на коленях над распростёртым телом и сжимая в руках нож, я подумал о маме, выронил нож, хотел свернуться клубочком, как у себя в коляске, а дальше темнота. События на плоту и другие в течение месяца я просто запоминал неосознавая. Лишь только через месяц, когда ко мне вернулась часть воспоминаний о прошлой жизни, я смог худо бедно понять происшедшее. За один сон ко мне вернулись шесть лет прошлого. Сейчас, спустя четыре местных года я могу сказать с уверенностью, каждые шесть земных месяцев повторяется одно и тоже, а мой опыт увеличивается на шесть лет, иногда это приносит ужас, часто печаль, но всегда пользу. Как посчитать мой возраст на данный момент? По прошлым воспоминаниям мне уже сорок восемь, телу моему от силы двадцать два, а ведь надо учитывать опыт четырёх лет Эстианы, обильно испачкавший мне руки в крови и машинном масле. Расскажу лучше о том месте, откуда я родом. Планета, на языке моих соотечественников, называется Земля и, по некоторым непроверенным сведениям, Эстиана была заселена дальними потомками землян. Затем, очевидно, произошла катастрофа, придания смутно говорят о Железной чуме, когда все механизмы останавливались и не желали работать, население вернулось в каменный век. Но вернёмся к Земле. Она, как и Эстиана, была разделена границами десятков и сотен больших и малых государств. Российская империя моего детства была большой по территории и сильной страной. Столица её, Санкт‑Петербург, располагалась на холодном севере. Я же имел честь родиться и провести юношеские годы в более тёплом месте, городе Киеве, стольном граде первого русского княжества, из которого и выросла впоследствии Империя. Отец мой, Иван Алексеевич Сикорский, был человеком достойным и уважаемым. Он написал много научных трудов по медицине и воспитанию детей, был знаменит на родине и за рубежами её, имел обширную врачебную практику, много преподавал. В 1889 году, по земному летоисчислению, в семье случилось два знаменательных события, был издан труд отца под названием *Наука о заикании*, а через месяц родился я, самый младший и последний ребёнок. Кроме меня у родителей был мой старший брат Сергей и три сестры Елена, Ольга и Лидия. В первой жизни способностью в любой момент вызвать в памяти почти любое происшедшее со мной событие, я не обладал, и приобрёл это замечательное качество уже здесь. Исключением являются первые несколько месяцев, наверное сознание новорождённого устроено как то по особому. А потом наступил прорыв, поэтому приведу этот первый вечер отчётливых воспоминаний дословно. По всей видимости меня только‑только накормили грудью, я довольно причмокиваю, мягко покачиваясь в деревянных яслях, а мама, кружевным платком, аккуратно вытирает молоко в уголке моего рта. Скрип‑скрип, тихо поскрипывают половицы, но я доволен жизнью, пока сухой и сытый, поэтому не обращаю на мелкие отвлекающие шумы внимания. В комнате у камина только я мать и отец, других детей поблизости не было, видимо играли с соседскими, а может ещё чем занимались. Надобно сказать, что жили мы на улице Ярославский Вал, дом 15. Многие соседи, как и папа, были известными медиками. Соседний особняк, как и пара других, чуть поодаль, на другой стороне улицы принадлежали светилам медицины, все они, как и отец, принимали пациентов на дому. Один из таких пациентов, по предварительной договорённости, и побывал у отца утром. Так вот, в подарок, этот пациент оставил отцу только что вышедший журнал под названием *Наука и жизнь*, статью из него и пересказывал сейчас матери отец. Там было описано как какой‑то богач, под наблюдением корреспондентов, проверил на себе лечебное голодание в течении 30 суток. Автор делал из этого очень интересный вывод, раз можно обойтись без пищи месяц, почему нельзя 100 лет, как‑либо замедлив процессы в организме, например во сне. Далее автор рассуждал, какую интересную картину довелось бы увидеть уснувшему. Какая богатая и великая страна откроется его взгляду через век, со сколькими невиданными достижениями имперской научной мысли он там столкнётся. Прелюбопытнейшее описание было. Это мне с колокольни моего теперешнего сорокавосьмилетнего опыта написанное наивным бредом кажется, перекликаясь с опытом пережитого, а тогда… Правда этот диалог я вспомнил уже в новом мире, в том у меня память была не настолько идеальная. Мария Стефановна, так звали мою мать, слушала отца краем уха, и глядела на меня. Смотри, говорит, Ваня, какой у Игорька взгляд сосредоточенный, никак всё из твоих слов понял. Умный у нас, говорит, сын вырастет. Мать моя вообще была молодцом, ей я дважды обязан жизнью. Второй раз – это само моё рождение на свет, а первый – это настойчивый отказ на советы врачей прервать беременность. Не уступила она соседям, светилам медицины с их дьявольскими происками, чувствовала, что последний её ребёнок прославит своё имя. Правда в первой жизни об этом я узнал только тогда, когда имя моё по Руси святой уже гремело, узнал я об этом от одного из тех докторов, к тому времени высохшего старичка. Чуяла, говорит, твоя родительница, что великий сын у неё будет. Но вернёмся из моей прошлой жизни к жизни новой. Снова вспоминается тот день, когда я проснулся на острове уже шестилетним. Плохо мне стало, где мама не знаю, вокруг люди малознакомые. Закуксился я, но до меня особо никому дела не было, поесть в руку сунули, и стали все делами несложными заниматься, ну и я впрягся. Хорошо хоть брат подоспел названный, стал меня уму разуму учить, заметил сразу, что я намноголучше за ним всё повторять начал, учить меня стал втрое быстрее. Ему отвлечься от дум своих тяжких надо было. Ведь если бы он, как и намеревался вначале, оказался у соседей в карателях против своих доморощенных революционеров, это помогло бы ему смириться с потерей своего рода. Но он был далеко от боёв и на руках у него оказалась семья новая. Тоже своеобразная замена, есть чем заняться, о ком заботиться. Хотел он казаться сильным и несокрушимым, но и о прошлом своём душу излить кому‑то надобно было. А до того как я первую партию памяти получил я всё больше улыбался сидел да обезьянничал, не вникая в смысл уроков. Лучшего молчаливого собеседника он себе и представить не мог. А когда я начал задавать вопросы, то уже втянулся, стал считать меня чем‑то вроде младшего брата. Мне он тоже моего старшего брата Сергея напоминал, нет не лицом, а поучающими интонациями в голосе. Помню, когда два с половиной мне было, мы с матерью отправились на Крещатик. Возле библиотеки Идзиковского, был небольшой магазин игрушек. Вот там мама и купила мне этот деревянный набор. Красивая вещь, все детальки одна к одной, Троицкий собор в миниатюре. Отцу в тот день гонорар пришёл из Германии, была на Земле такая страна, за издание его книги по воспитанию детей. Вот он всем членам семьи по пятнадцать рублей выделил на подарки, а за меня мама придумала, что купить. Она этот набор давно высматривала, да уж больно дорог он её казался, а тут будто сам бог велел купить. Дождался нас этот конструктор, уж больно дорог был. Так вот, о брате, помню его апломб, с которым он рассказывал мне, малявке, как это надо собирать. Я был мальчик тихий и послушный, но за месяц научился собирать быстрее брата, и никогда не пропускал не одной детальки, а на план я не смотрел, так как по малолетству ничего там не разбирал, мне всё и так понятно было. Помню было мне три года, когда одного из соседских мальчишек, моего друга, сильно напугала большая псина. Родители его к моему отцу обратились, просили слёзно от заикания вылечить. Болезнь не была запущена и понадобилось всего с десяток сеансов для очень простого и эффективного лечения. Надо было, не пугаясь, сидеть в полной темноте и беззвучии и петь весёлые песенки. Мы с другом так и делали, потом выходили к отцу и разучивали новую песню или стишок, затем шли обратно. Знакомый дом, друг рядом, весёлая обстановка, всё это помогло перебороть зарождающееся заикание и через год все дефекты речи у него полностью исчезли. Так что уже к четырём года я знал простейшую методику Демосфена, усовершенствованную и успешно применяемую моим отцом. Тем более вероятней было излечение, если поступал к нему ребёнок сразу же после подобного происшествия. Вот и на острове, нахватав и интерпретировав своей новой памятью и с помощью названного брата множество слов, так, что я уже мог говорить на уровне шестилетнего, я увидел знакомые симптомы заикания у одного мальчишки. Решил помочь ему, чем смогу этому товарищу по играм. Ведь хот я и был во взрослом теле, разум был шестилетки и я играл со всеми детьми, кто соглашался со мной играть. Мне не составило большого труда чтобы в темноте, я объяснил, что так интереснее, он научил меня новым песенкам. Мы забирались в дальний закоулок пещер и, по словам его матери, будили местных духов своими кошачьими воплями. Лечение полностью удалось, а дальше последовало непредвиденное. Мать мальчика, женщина видная, к тому же давно без мужской ласки, решила, что такой стройный и крепкий молодой человек достоин её благодарности. Вот она и решила проверить, все ли органы у меня работают после того удара по голове, от которого я на плоту якобы потерял память. Благо было мало света, так как шестилетка в моём мозгу сильно испугался, но тело своё дело знало и мужской род не опозорило. Женщина, похоже, осталась так же не в обиде, и, в дальнейшем, часто устраивала мне проверки самочувствия. Как ни странно, именно после этого момента я окончательно примерился с новым миром, а до этого чувствовал себя здесь чужим. Моя старая память стала наконец полностью помогать мне выжить здесь, а не сбивать с толку. Появилась, правда тяга к переносу обычаев из того детства в это. Мне отчаянно, вдруг, захотелось, если и не увидеть немедленно близких, то вспомнить наши домашние праздники. Я облазил весь островок, пытаясь найти хотя бы отдалённо похожее на ёлку дерево. Мне вспоминалось, как мы проходили с матерью по Крещатику, выбирая среди витрин подарки к празднику и дорогие ёлочные украшения. Елку мы ставили дома, но ещё одна, живая, у нас была в дальнем конце сада. Если позволяла погода, то подарки мы оставляли под обеими. Отцу из подарков были милее всего новые книги для его библиотеки. Для поисков лучших книг по медицине мать обычно заходила к Шеппе или Идзяковскому, иногда попадались интересные экземпляры в магазине Чернухи. Ёлку, кроме немецких новогодних игрушек, украшали сладостями и фруктами, за последним обычно шли к Макарову в его *Конкуренцию*, по богатству выбора она была вне конкуренции, простите за каламбур. Хоть я и был ростом поменьше своих сверстников, давать сдачи мне приходилось частенько, вот тут скажу огромное спасибо моему брату Сергею. Именно после он, после одной из воспитательных акций, полученных мною от таких же пятилетних сверстников, он преподал мне простейший урок кулачного боя. Он объяснил мне, как надо бить на точность прямо в глаз противнику. После этого в драке один на один я всегда побеждал. Ещё из прошлого я всегда вспоминаю красочные картонные наборы, подаренный мне к четырёхлетию *Народы Европы*, а на следующий новый год *Славу России*. Это было великолепно, ни у кого из окрестных пацанов такого не было, что в частности иногда и провоцировало разногласия, да и дорогие эти наборы были очень, их больше дворяне раскупали. Воспоминания, воспоминания, а между тем обстановка на достаточно светлом горизонте моей новой жизни координально изменилась. Ну не нравился мне вкус сырых яиц местных чаек, да и дома я предпочитал хорошо прожаренную яичницу. А женщинам и детям этот вкус показался родным и близким. Когда мы забрасывали с моим названным младшим братом их могилу камнями я плакал над моей новой семьёй. Оставить где‑то дом, близких, и опять… Спасло общение с братом, он, как одержимый, вываливал на меня ворох знаний, словно не сомневался, что я их все запомню. Я же рассказал ему, в качестве снов, некоторые вещи из моей прошлой жизни. Он выслушал их с отстранённым интересом, потом сделал мне несколько татуировок на предплечьях и одну сзади на шее, и отдал мне кольцо своего брата Скора. Последние свои дни он часто сиживал перед входом в главную пещеру, изображая из себя своего покойного отца. Мы часто разговаривали в те дни просто ни о чём, он что‑то рассказывал, я что‑то рассказывал, вспоминал всех своих родных и знакомых. Он вылавливал из своей памяти такие детали, о которых, казалось, и сам забыл. А потом был мой беспокойный сон и пасмурное утро, встретившее меня на выходе из пещеры приближающимся ненастьем. Что‑то меня как будто толкнуло, и я пошёл искать моего названного брата вблизи его каменного дневника. В ответвлении пещеры с почти гладкой и ровной стеной при свете факела я увидел его остывшее тело. Мне показалось, что он умер не от какой‑то конкретной причины, просто устал жить. я, часто моргая, прочёл последние строки его дневника. Я уговаривал себя, что я уже большой и мне просто необходимо выполнить его поручение. о котором он упоминал в последнем разговоре. Сказал мне, что я теперь по всем канонам младший его брат, пусть и приёмный, со всеми правами и обязанностями. А в разговоре за день до этого, он рассказал мне о договоре, по которому самый младший из его братьев должен был взять в жёны одну из младших герцогинь с северного континента. Он рассказал историю данного сговора предков со всеми подробностями. И я был абсолютно уверен, что ему было бы приятно если я выполню хотя бы эту старую семейную клятву. Хоть я и был мал умом, задерживаться на проклятом острове я не собирался. Одним из общих островных наших проектов было послать гонца во внешний мир. Плот был готов, парус тоже связан, но дотащить это громоздкое детище до воды не успели. Медленно, подкладывая под него натёсанные ещё Нидом круглые брёвнышки, я тащил его к цели, это длилось пять дней. Ещё через два дня, нарезав водорослей и наполнив все ёмкости питьевой водой я отчалил на Север. Я не знал её имени, уродина она была или красавица, но имя её рода было Лоеси.

Популярные книги

arrow_back_ios