Дедова история

Сняданко Наталья Владимировна

Серия: Дружба народов.Журнал. 2012. № 1 [0]
Сняданко Наталья - Дедова история скачать книгу бесплатно в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Размер шрифта
A   A+   A++
Читать
Cкачать
Дедова история (Сняданко Наталья)

Сняданко Наталья Владимировна. Дедова история

Когда у моего деда случается сентиментальное настроение, он, как это часто бывает со старыми людьми, начинает рассказывать одну и ту же историю, но история эта, несмотря на неизменный сюжет, приобретает от раза к разу все новые трактовки и детали, новые точки зрения и подробности, которые вдруг делаются важными, хотя раньше таковыми не являлись, а повторение постоянных эпизодов придает истории особую логику, ритм, монотонную страсть, как в песне или молитве. Кроме нас, с дедом никто, похоже, этих вариаций не замечает, и всякий раз приступы его сентиментальности — а они, в основном, становятся частью традиционных семейных или церковных праздников и связанных с ними щедрых застолий — сопровождаются недовольством со стороны остальных членов семьи: «Снова эти надоевшие воспоминания. Все уже выучили их наизусть!»

Но они ошибаются, потому что не могут знать наизусть того, что даже в воспоминаниях самого деда, очевидца и участника событий, не имеет единой трактовки, единой версии, единого отношения. Ведь настоящая суть и тайна этой истории, как и любой настоящей истории, состоит именно в мелочах, незначительных, на первый взгляд, нюансах, которые, однако, при пристальном рассмотрении дают совсем новый, неожиданный ракурс.

Все началось с того, что дед подарил мне, едва я только начала распознавать первые буквы, маленькую зеленую книжечку, которая полностью умещалась на детской ладони. Это был разговорник для немецких офицеров, помогавший им объясниться на русском с местным населением. Dajte mnje chljeba — причудливые транскрипции с неимоверным количеством латинских букв «йот» составляли содержание этой книги, и было в ней, надо признать, все, что при необходимости делает язык не только способом коммуникации, но средством выживания. «Когда поедешь в Германию, тебе это пригодится», — сказал дед, и в словах его была такая убежденность, что я сразу восприняла все как факт, не задумываясь ни над тем, что поехать в Германию означало в то время пересечь «железный занавес» (а во времена более поздние — пережить немало серьезных испытаний в немецком посольстве), ни над тем, что если я действительно когда-нибудь попаду в Германию, то это странное пособие вряд ли чем-нибудь мне поможет, не говоря уже о том, насколько неполиткорректным было бы напоминать современным немцам о временах использования подобных пособий. Не задумывалась я и над массой других вещей, которые, безусловно, пошатнули бы мою уверенность в неотвратимости поездки, но были слишком сложны как для моего детского, так и для старческого дедова мозга.

C той же странной для многих и слабо обоснованной в то время убежденностью дед настаивал, чтобы родители отдали меня в немецкую спецшколу, и родители отдали, и потом еще много лет — хотя решение было принято и обсуждение потеряло всякий смысл — укоряли деда за то, что «ребенку зря морочат голову». Изучение иностранных языков в те времена считалось делом настолько же бессмысленным, насколько теперь их знание считается перспективным и многообещающим, создавая нынче вокруг человека с таким знанием подчеркнуто уважительный ореол, если не сказать нимб. «Он владеет несколькими иностранными языками», — говорится с такой интонацией, будто он владеет по крайней мере несколькими родовыми замками в странах, где на этих языках говорят. Но люди, которые произносят это с такой интонаций, мгновенно оставят ее и вновь перейдут на презрительно-снисходительный тон, если завтра вдруг снова закроют границы и уехать на заработки в какую-нибудь из западных стран станет так же невозможно, как и лет тридцать тому назад.

Не знаю, что по этому поводу думал мой дед, но никогда не высказывался он на тему, почему именно знание иностранных языков так необходимо человеку. Он просто считал, что поскольку существуют отличные от нашего языки, то надо стремиться к тому, чтобы понимать хотя бы некоторые из них. «А когда ты встретишь вдруг живого немца, что ты ему скажешь?» — спрашивал у меня дед, и его логика казалась мне неопровержимой. Поэтому я старалась тщательно запомнить бесчисленные «дер, ди, дас», из которых состоят не только инструкции к видеомагнитофонам и кухонным комбайнам фирмы «Braun», но и произведения Рильке, Шиллера, Гете и Грасса, и приучала себя считать естественным, что солнце бывает не только среднего, как у нас, но и женского, как у них, рода, а девочка, наоборот, бывает не только женского, но и среднего рода, хотя все это и не на самом деле, а лишь условно, то есть словесно, а еще точнее — грамматически, без каких-либо половых дискриминаций или других, сложных для детской психики, вещей. Возможно, наличие этого раннего знания о вещах, про которые не стоит спрашивать «почему?», «зачем?» и «хорошо это или плохо?», и привело меня к убеждению, что детям все-таки стоит учить иностранные языки, вне зависимости от открытости границ, политического строя или возможности их практического применения. Я глубоко уверена, что мир, населенный людьми, которые способны без вопросов принять факт, что солнце бывает разного рода, а у стола может быть бесчисленное множество других названий и при этом он останется все тем же столом, этот мир будет проще и лучше. Хотя, возможно, это лишь иллюзия, навеянная воспоминаниями моего деда.

Так вот, сейчас мне кажется, что все его сентиментальные воспоминания и многочисленные варианты одной и той же истории вели к единственной цели и дед умышленно прикидывался пьяным или забывчивым, чтобы скрыть свои истинные намерения, которые могли не понравиться остальным членам нашей семьи. Дед хотел, чтобы я, когда вырасту, повторила путь, который прошел в молодости он сам, побывала в тех же самых местах, увидела те же, пусть и чуть измененные временем, пейзажи. Поначалу дед страдал от того, что эти изменения не позволят мне правильно ориентироваться на местности, но после решил эту проблему просто и гениально. Он стал игнорировать эти возможные изменения. У меня до сих пор сохранились нарисованные им планы местности: «Садишься в поезд, едешь в деревню Булькав, или как она там у них называется, выходишь у крайнего дома, когда-то был под соломенной крышей, теперь не знаю, идешь налево мимо церкви. Когда увидишь большой двор, хлев на три коровы, каменный дом, спроси Монику, там все ее знают, у нее мужа на войне убили. Скажешь ей, что ты моя внучка. Увидишь, это хорошая женщина».

Сейчас мне кажется, что я поняла его идею. Он хотел передать мне знание о том, что у времени есть внешняя и внутренняя стороны. И то, как выглядят люди и местность, где они живут, — это лишь внешняя, менее важная сторона времени. Главное же — сберечь и передать потомкам его внутреннюю сторону: знание о том, чего не касается течение внешнего времени, умение игнорировать все, что мешает правильному отношению и не дает победить время. Теперь я понимаю его идею, и мне кажется, мы могли бы одержать победу над временем на тот краткий миг, в который я увидела бы пейзаж за церковью деревни Булькав (или как там ее) на востоке глубокой восточно-немецкой провинции. Могли бы, если б я посмотрела на него теми же глазами и в голове у меня были бы те же мысли, что и у моего деда в 42-м, когда его, шестнадцатилетнего, прогнали босиком через пол-Европы, чтобы он мог увидеть эту местность и понять одну простую, хоть и недоступную для многих, вещь.

Только это и может, наверное, примирить с человеческой жестокостью, позволяя ощутить за ней проявления высшей мудрости и высшей справедливости. Правда, если посмотреть на это все с такой точки зрения, то дедова идея, а теперь уже и наша с дедом идея — ведь я в какой-то момент тоже ей увлеклась — это лишь знак гордыни и высокомерия, потому как нельзя же победить то, что выше тебя и недоступно твоему пониманию.

Выходит, наша с дедом идея была утопической, но даже сейчас, когда я осознаю эту утопичность, идея не теряет своей привлекательности, а, наоборот, кажется мне более глубокой и оригинальной. Это уже почти художественная идея, реализовать которую можно лишь в художественном произведении с минимальной практической ценностью. Как можно использовать в хозяйстве картину Гойи? Разве что накрывать ею горшки, чтобы в них не попадали мухи. И это хорошо, что у произведений искусства может быть такое простое назначение — это оправдывает их в глазах людей, которые не способны оценить их другую, отличную от утилитарной ценность.

Скачать книгуЧитать книгу

Предложения

Фэнтези

На страница нашего сайта Fantasy Read FanRead.Ru Вы найдете кучу интересных книг по фэнтези, фантастике и ужасам.

Скачать книгу

Книги собраны из открытых источников
в интернете. Все книги бесплатны! Вы можете скачивать книги только в ознакомительных целях.