Содержание

ГРОМИЛА-ЛЮБИТЕЛЬ

I

Карл Фрейберг, справедливо названный королем русских сыщиков, сидел в своем кабинете, углубившись в чтение газет, которые целым ворохом лежали перед ним. Вероятно, что-то сильно заинтересовало его, так как время от времени он прекращал чтение и недоумевающе покачивал головой.

— Странно… очень странно, — пробормотал он наконец, бросая газетный лист на стол. — Что ни день, то новый грабеж, самого отчаянного свойства, и по существу весьма странный. Ну зачем, спрашивается, громиле нужно коверкать все, что нельзя унести? Ведь это какое-то безумие! И главное, что полиция до сих пор никак не может отыскать виновного!

Громкий звонок прервал его размышления. Спустя несколько минут в комнату вошел сыщик Пиляев, с которым Фрейберг очень дружил и почти всегда работал вместе.

Вид у Пиляева был очень озабоченный, что сразу бросалось в глаза. Поздоровавшись с вошедшим, Фрейберг вопросительно взглянул на него.

— Опять что-нибудь случилось? — спросил он с любопытством.

— Случилось! Да не простое дело, а можно сказать — колоссальное! — ответил тот, снимая перчатки.

— Что такое?

— Полный разгром лучшего ювелирного магазина!

— Не может быть! Где?

— Здесь, у нас, в Петербурге. Сегодня ночью ограблен магазин Федорова.

— Тот самый, который выходит фасадом на Невский?!

— Представьте!

— И на много?

— Тысяч на триста. Громилы не брали ни золотых, ни серебряных вещей. Их только сильно перековеркали. Зато захватили с собой все бриллиантовые вещи и деньги из кассы.

— Это интересно! — заметил Фрейберг живо. — Вы говорите, что серебряные и золотые вещи не украдены, а лишь исковерканы?

— Да.

— В таком случае, это дело опять-таки того неуловимого преступника, который всюду после себя оставляет разгромленные вещи, те, что не может захватить с собою.

— Да, да! — подтвердил Пиляев. — Пойдемте-ка посмотрим на разгром.

— Сию минуту! — ответил Фрейберг, быстро переодеваясь.

Оба сыщика вышли из дома и, взяв извозчика, поехали в Гостиный двор. Около ограбленного магазина стояла толпа народа, в центре внимания которой были два приказчика, в двадцатый раз пересказывавшие публике подробности погрома.

Полицейские чины упрашивали народ разойтись, но толпа с каждой минутой продолжала расти. С трудом пробравшись сквозь нее, Фрейберг и Пиляев вошли в магазин, в котором уже собрались следователь по особо важным делам, начальник сыскной полиции и его помощник, полицеймейстер и несколько агентов сыскного отделения. Поздоровавшись со всеми, Фрейберг и Пиляев приступили к осмотру.

В правой боковой стене была пробита большая дыра. Выбитые из стены кирпичи валялись тут же на полу, а около них лежали и орудия громил: лом, долото, топор, какие-то крючки, напильники и тому подобные инструменты.

— Громилы, видать, люди не бедные! — произнес Фрейберг, рассматривая инструмент. — Эта коллекция стоит не меньше трехсот рублей. Гм… они приехали к нам с Кавказа…

— Кто? — тут же спросил начальник сыскного отделения.

— Громилы, — ответил Фрейберг.

— Почему вы так решили?

— Инструменты кавказского производства и притом очень хорошей тифлисской фирмы. Не угодно ли Вам взглянуть на клеймо?

— Да, действительно, — проговорил начальник сыскной полиции. — Удивительно, как я просмотрел.

Между тем Фрейберг продолжал осмотр, лазая на коленях по полу и разглядывая каждую мелочь, время от времени пользуясь увеличительным стеклом.

— Один из них, вероятно, обрезался, — заговорил он снова. — Вот капли крови… Ага! Один был в шерстяном костюме темно-коричневого цвета…

— Из чего вы это заключаете? — полюбопытствовал следователь.

— А вот посмотрите-ка внутрь пробоины, — ответил сыщик. — Она не особенно широка. Ее пробили лишь настолько, чтобы мог пролезть человек средней комплекции. Поэтому тот, кто пролезал, терся телом о кирпичи, и если вы осмотрите через увеличительное стекло внутреннюю поверхность пробоины, то заметите волоски шерсти, отделившиеся от костюма и оставшиеся на стенах поверхности.

— В самом деле, — подтвердил следователь, осмотрев пробоину через увеличительное стекло.

— Рядом с этим магазином что помещается?

— Книжный магазин Оболдуева, — ответил один из сыщиков. — Пролом вели оттуда, а…

— Дело не обошлось без подобранных ключей, — перебил Фрейберг, который успел уже пролезть в соседний магазин и тщательно осматривал его. — Что установили опросы сторожей?

Говоря это, сыщик снова влез в ювелирный магазин. К нему подошел начальник сыскного отделения.

— Показания сторожей очень странны, — заговорил он. — Весь Гостиный двор охраняется особой артелью гостинодворских сторожей, и каждый прекрасно знает в лицо всех хозяев охраняемого им участка. Сторож, стоявший на посту во время ограбления, говорит, что сам старик Оболдуев зачем-то проходил в свой книжный магазин около часу ночи. По его словам, Оболдуев открыл своим ключом дверь и, пробыв в магазине часа два, вышел оттуда с пакетом, запер дверь и, сев на извозчика, уехал…

— Он арестован?

— Да, хотя…

— Хотя что?

— Это показание слишком невероятно! По произведенному следствию оказалось, что старик в эту ночь не выходил из дома. У него были гости, и в их числе один из помощников пристава, все они подтвердили, что старик ни на минуту не отлучался из дома.

— Зачем же его арестовали?

— Право, трудно сказать! Все так запутано…

— На вашем месте я немедленно освободил бы его, — проговорил Фрейберг. — Дело ясно, как день. Громила удачно загримировался под Оболдуева и, не возбудив подозрения сторожей, сделал свое дело.

— Черт возьми, ведь это же вероятнее всего! — воскликнул начальник сыскного отделения и, обернувшись к одному из сыщиков, сказал:

— Вот письмо с моей подписью, вставьте слова: «Освободить немедленно» и «Оболдуева» и распорядитесь сейчас же, чтобы его выпустили на свободу.

II

Между тем Фрейберг продолжал рассматривать каждую мелочь. Он брал в руки исковерканные предметы и внимательно вглядывался в них через увеличительное стекло.

Вдруг он спросил:

— Есть ли у кого-нибудь фотографический аппарат?

— Есть, — ответил один из сыщиков.

— Дайте мне его сюда!

Сыщик подал аппарат, и Фрейберг, вынеся серебряную вазу на свет, сфотографировал ее.

— Что вы делаете? — удивился следователь.

— Видите ли, — пояснил Фрейберг, — на этой вазе ясно отпечатались следы большого и указательного пальцев. Громила ломал ее. Фотография этих отпечатков может в данном случае сослужить мне большую службу, и я очень рад, что мне удалось заснять вазу…

Дальнейший осмотр не дал никаких результатов.

На счастье Фрейберга, оказалось, что хозяин магазина сделал фотоснимки своих лучших ювелирных вещей. Эти фотографии по просьбе сыщика были отданы ему.

Выйдя из магазина, Фрейберг кинулся в первый попавшийся фотографический салон.

— Можете ли вы переснять эти фотографии? — спросил он, показывая карточки фотографу. — Мне они необходимы срочно. Если можно, то к сегодняшнему вечеру.

— Можно-то можно, — ответил фотограф, — но только это будет стоить очень дорого.

— Я плачу любую цену.

— А по сколько снимков сделать с каждой?

— Штук по сто.

— Тогда это лучше сделать литографическим способом, — сказал фотограф.

Фрейберг бросился к литографам.

Быстро сговорившись и попросив сделать как можно более четкие оттиски, он пообещал зайти за заказом под вечер.

В тот же час несколько сыщиков были посланы во все ломбарды, где они должны были следить за лицами, приносящими в залог бриллиантовые изделия.

Зайдя вечером в литографию, Фрейберг забрал оттиски и в ту же ночь отправил их во все ломбарды и ювелирные магазины Петербурга и Москвы.

— Конечно, воры могут вынуть камни, а металл переплавить, — объяснил Фрейберг Пиляеву, — но это сильно обесценит украденные вещи. Если воры очень жадны, они этого не сделают, зато при продаже вещей им легче попасться…

— Если только они не выедут с ворованным за границу, — усмехнулся Пиляев.

— Конечно, — согласился Фрейберг. — Ведь это мера на всякий случай. Признаюсь, я и сам не придаю ей особого значения. На эту примитивную удочку вряд ли попадается умный вор. Для меня гораздо важнее было узнать, что костюм был шерстяной, темно-коричневого цвета и что инструменты приобретены на Кавказе.

— Но почему вы предполагаете, что инструмент куплен именно там, а не здесь? — спросил Пиляев, пожимая плечами. — Ведь фирма могла иметь своих посредников в Москве и Петербурге.

— Совершенно верно, — ответил Фрейберг. — Но, насколько я знаю, ни одна из кавказских фабрик не экспортирует изделия подобного рода во внутренние российские губернии. Кавказскому рынку не хватает даже местных изделий, и этот недостаток восполняется среднероссийскими и уральскими.

III

Весь второй день Фрейберг, Пиляев и начальник сыскной полиции расследовали дело дальше.

К вечеру из Тифлиса была поручена телеграмма от местного сыскного отделения. В ней сообщалось, что, по наведенным справкам, описанные в телеграмме Фрейберга инструменты были действительно куплены в Тифлисе, но хозяин магазина не знает покупателя и впервые видел его. Инструменты куплены все сразу, и только благодаря этому, хозяин помнит об их продаже, в книге проданного товара они записаны вместе, и цена по счету стоит общая. Куплены они четыре с половиной месяца тому назад и, насколько помнит хозяин, покупал их очень приличный человек средних лет, брюнет.

Кроме этих сведений тифлисская сыскная полиция не могла сообщить ничего интересного.

— Маловато, — произнес Фрейберг, прочитав телеграмму.

— Мы видим только одно, — возразил начальник сыскной полиции, — что ваши предположения и выводы правильны с самого начала, а это очень важно. Сейчас мы знаем если и не много, то и не так уж мало. Одним словом, мы знаем, что громила — человек интеллигентный, брюнет, не урод, средних лет, имеет темно-коричневый шерстяной костюм, был четыре с половиной месяца назад на Кавказе и, по всей вероятности, тамошнего происхождения. Он хорошо владеет гримом, умеет подделывать походку, очень хладнокровен и, должно быть, бреет усы и бороду. Возможно, что усы он и не бреет, а лишь подкрашивает их по мере надобности в тот или иной цвет… Как-никак, все эти данные составляют ценный материал для дальнейших розысков, а обещанная награда в двадцать тысяч рублей за обнаружение украденного тоже должна помочь делу.

Проговорив это, начальник сыскного отделения с улыбкой взглянул на Фрейберга.

— Надеюсь со временем угостить вас прекрасным ужином, ответил Фрейберг.

— Ого! — воскликнул начальник. — Вы, кажется, уже заранее присваиваете себе честь поимки громилы?

— Я только надеюсь, — ответил знаменитый сыщик, пожимая плечами.

И, помолчав немного, он добавил:

— А пока я должен удалиться.

— Уж вы постарайтесь! — слезливым тоном обратился к нему стоявший тут же хозяин магазина Федоров. — Сами видите, какое тут дело! Будь пропажа тысяч на сто, я бы вынес кое-как, а то ведь триста тысяч! Ведь я обанкрочусь через два дня! Да что через два. Я и сейчас уже банкрот! Не думал, что на старости лет придется мне в богадельню идти…

Крупные слезы полились из глаз старика.

— Ну, до этого, надеюсь, дело не дойдет! — успокоил его сыщик. — Не теряйте только присутствия духа.

И, пожав старику руку, он в сопровождении Пиляева вышел на улицу.

arrow_back_ios