Mars 88

Andrey Menshutin

Andrey Menshutin - Mars 88 скачать книгу бесплатно в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Размер шрифта
A   A+   A++
Читать
Cкачать
Mars 88 ( Andrey Menshutin)

Андрей Меньшутин

Последние тайны СССР —

Марс 88

Москва

Вебов и Книгин

2011

УДК 821.161.1-31

ББК 84(2Рос=Рус)6-44

М51

Меньшутин А.

М51 Последние тайны СССР — Марс 88. - М.: Вебов и Книгин, 2011 — 72 c.

ISBN 978-5-905236-03-7

Увлекательная приключенческая повесть о космическом

путешествии, осуществленном в ходе одного из последних

секретных проектов советской науки и обороны.

УДК 821.161.1-31

ББК 84(2Рос=Рус)6-44

Все права защищены. Любая часть этой книги не может быть

воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то

ни было средствами без разрешения владельцев авторских прав.

ISBN 978-5-905236-03-7

Всем прошедшим ПОЛИГОН

-1-

В СССР было много секретов – засекречивали даже

то, что на первый взгляд и не нужно было.

С распадом страны много таких тайн стало

известно тем, от кого, собственно, их и прятали.

Новейшие технологии, на разработку которых ушли

десятки лет и десятки миллиардов долларов, а порой

и самое дорогое – человеческие жизни, – иногда

продавались за миллион-другой, а иногда доставались

и практически даром.

Секретов все-таки было намного больше, чем

смогли продать, стащить или бесплатно узнать. Были

и такие тайны, которые умерли вместе с огромной

страной.

Одна из них – проект «МС - 88»

Об истинной цели этого проекта во всем почти

280 миллионном СССР знали всего 9 человек: Генсек

ЦК КПСС Андропов, министр обороны, генеральный

конструктор и… Да и из всемогущих генсеков

Андропов был последним, кто знал об этом проекте, а главное – понимал его суть. Черненко было не до

этого – зачем тяжело больного человека беспокоить

3

всякими глубоко научными вещами? Да и умер он

быстро – может, просто и не успели доложить.

Разговорчивому до крайности Горбачеву не

доложили именно из-за его болтливости. Да и проект

был практически выполнен – оставалось только

ждать его результатов. А потом и докладывать

некому стало – умер и министр обороны.

Генеральный конструктор подчинялся напрямую

ему и предпочитал не перепрыгивать через голову

пускай и умершего уже начальника. .

-2-

В огромной таинственной Архангельской тайге

на нескольких тысячах квадратных километров

раскинулся самый рабочий и самый секретный

космодром Советского Союза.

Большую территорию секретного объекта

охраняла сама природа: болота, речушки и озера

вперемешку с непролазными дебрями. За лесом

никто не ухаживал, и тысячи деревьев, отживших

свой срок, падали, ломались, создавая между новыми

деревьями естественные засеки, которые наши

предки использовали лет 700 назад, а может, и еще

раньше.

Тайга уходила за горизонт во все стороны и

действительно была похожа на бескрайний зеленый

океан. Лишь несколько веток железной дороги

4

отходило от Северной магистрали «Москва –

Архангельск» и исчезало в этой зеленой тишине.

Безмолвие нарушалось несколько раз в неделю

мощным раскатистым гулом стартующих ракет. Но

звук этот кроме ближайших воинских частей (ну, и стартовых расчетов) почти никто больше и не

слышал. Небольшие и редкие деревеньки находились

далеко. Да и сама северная тайга поглощала

практически любой звук лучше самой современной

звукоизоляции…

Не могла только тайга поглотить свет.

В абсолютной тишине над зеленым горизонтом вдруг

вспыхивала маленькая ослепительная точка. Вначале

она казалась каким-то игрушечным шариком или

блесткой на новогодней елке, непонятно откуда

взявшейся в глухой тайге.

Но шарик поднимался все и выше и светил все

ярче – металлическим светом звезд в черном космосе, которые вдруг стали намного ближе.

Северное небо особенное, здесь летом, в его

середине, действительно абсолютно белые ночи.

Светло, как в жаркий июньский полдень – только

самого Солнца нет на небе. Даже на таком светлом

фоне взлетающая вверх звездочка казалось

ослепительно яркой. Иногда из-за конкретных

погодных условий дня или ночи очередного запуска

начинала светиться почти половина неба, и казалось, что взлетает не одна ракета, а десятки сразу…

5

Но звездочка поднималась все выше и выше, и

небо постепенно переставало светиться – становясь

обычным летним небом. А под ним оставалось

задумчиво-молчаливое и такое же огромное зеленое

море.

Конечно, не всегда было так красиво: иногда

звездочки улетали обратно в свой родной космос

практически незаметно. Почти 20 лет таежный

космодром был самым рабочим в том, ещё каком-то

другом мире. Почти 1 500 запусков ракет – 40% всех

космических стартов мира.

И все это вдалеке от цивилизации, в суровых

условиях почти крайнего Севера.

А подготовка ракеты к старту – это не утренний

прогрев и разгребание машины от снега перед

поездкой на работу, когда выскочили с утра при – 200С

в городской одежде, а машина-то не открывается, и если с какой-то там попытки и открыли, а она, как назло, не завелась… Холодно, противно, время

поджимает, надо бежать за запасным аккумулятором

или «прикуривать» у тех, кто завелся, или попробовать

толкнуть… а как вы «толкнете» машину в 300 тонн

весом и длиной в 50 метров?

Зато зимой нет комаров и еще более противной

мошкары. А летом в лесу очень красиво и много

подосиновиков с красными шляпками – но их мешают

собирать те, которых нет зимой… Да и грибы эти

собирать можно далеко не везде.

6

Глядя

в

молчаливо-черное

пространство

окружающего корабль космоса с ярко-белыми

точками бесконечного множества звезд, Андрею

почему-то вспомнились именно эти красные шляпки

грибов, которые практически никому были не нужны.

Андрей был бортинженером пилотируемого

космического корабля проекта «МС - 88». И по

совместительству офицером КГБ СССР. В состав

экипажа его включили не потому, что всемогущий

комитет даже в космосе искал шпионов из ЦРУ или

МИ-6, и не потому, что в случае чего он должен был

бы пристрелить, например, командира экипажа. Да

и пистолета или другого оружия на корабле не было

вообще.

Было просто личное пожелание Генерального

Секретаря. Во время одной из весьма редких встреч

с Координатором проекта он вдруг сказал: военные, ученые, врачи – все в космосе побывали, даже

иностранцев туда периодически запускаем! А офицера

КГБ ни одного еще там не было!

Координатор немного удивился, но ответил:

«Интересная мысль, Юрий Владимирович. Главное, чтобы у него еще какая-нибудь профессия была, кроме

чекисткой. Экипаж почти укомплектован – осталось

место бортинженера, а учитывая особенности

корабля – нужен специалист по компактным ядерным

энергетическим установкам. Найдется в комитете

такой?»

7

В комитете тогда можно было найти специалистов

практически в любой области, особенно в

перспективных направлениях, а уж связанных с

атомом и подавно.

Нашли Андрея… Он закончил один из неприметных

московских институтов, откуда лучших выпускников

распределяли в закрытые военные лаборатории, конструкторские бюро и собственно КГБ…

Вообще-то в комитет не распределяли – комитет

вежливо приглашал к себе на работу. Можно было

и отказаться, и никакими плохими последствиями

отказнику это не грозило. Ну не хочет человек –

зачем его заставлять? Подневольный труд далеко не

всегда бывает эффективным…

Зато ядерная силовая установка корабля как раз

была на редкость эффективной, а самое главное –

компактной. Создавали ее почти 25 лет. Вопрос

уменьшения размеров и веса ядерных устройств

возник с момента появления первых атомных бомб

и во многом был решен к началу 80-х. Появились и

настоящие ядерные чемоданчики, но не совсем те, что

таскают за разными там земными руководителями-

президентами…

В военных целях насоздавали много ядерного, большого и маленького, и использовать все это

хозяйство по прямому назначению уже как-то

и расхотелось. Люди стали немного умнее, чуть

культурнее и современнее – и поняли, что лупить

8

себя ядерными дубинками как-то неправильно и

негуманно. Решили что-нибудь из этого ядерного

арсенала – применить в мирных целях.

Учитывая огромную территорию СССР и

особенности климата, строить по всей стране

большие, трудоемкие и дорогостоящие атомные

электростанции смысла не было. Речек хоть и

были сотни тысяч – но строительство ГЭС тоже

удовольствие не из дешевых… Тогда и вспомнили

про компактные или носимые ядерные устройства

малой мощности. Возник и проект по созданию

небольших, надежных, а главное, в сотни раз более

дешевых атомных электростанций. Планировалось

практически в каждой из отдаленных областей

построить по такой АЭС… Но страна как-никак

занимала 1/6 части суши – и проект отложили…

Более остро вопрос с компактностью, весом и

главное – весом самого топлива стоял в космической

индустрии. Направление было самое приоритетное

для Союза: большинство самых талантливых

ученых работало именно на космос. Солнечные

батареи были громоздкими, да и электричества

вырабатывали мало, первые компактные ядерные

энергоустановки разрабатывали и ставили именно

на спутники – да и с одной целью обеспечения

аппаратуры энергией…

Работы над ядерным маршевым двигателем для

ракет были закончены еще в далеком 1981 году. 9

Испытания в основном проходили на том же полигоне, где испытывали и боевые атомные снаряды и бомбы –

под Семипалатинском.

Проект был успешным и почти полностью выполнен, но… его закрыли. Причин было много, но основных

две – непосредственно для старта ракеты с земных

космодромов из-за высокого уровня выбрасываемой

радиации пришлось бы для каждого следующего

запуска строить новый стартовый стол или площадку.

Да и проблемы с защитой обитаемого отсека ракеты –

казались тогда практически неразрешимыми…

Конструктор «МС – 88» пошел несколько иным

путем для решения этих проблем.

Маршевый атомный двигатель включался как

можно дальше от Земли, в качестве двигателя второй

или третьей ступени космического корабля. Да и

работал он не «напрямую», поэтому радиационный

фон был всего в полтора-два раза выше естественных

значений.

Защита экипажа от таких относительно невысоких

уровней радиации и излучения тоже упростилась

и была решена за три года. Еще пару лет ушло на

окончательную обкатку доводки и испытания. Так

что через шесть лет после закрытия первого проекта

был успешно выполнен второй… правда, имеющий

много принципиальных отличий, но суть была одна.

Был полностью решен вопрос и с обеспечением

энергией и теплом всего корабля в целом. А главное, 10

появилась возможность использовать для более

важных целей практически весь объем и вес ракеты…

Андрей как раз и курировал от КГБ работу этого

конструкторского бюро. В первую очередь, конечно, отвечал за соблюдение режима секретности проекта, ну и чуть меньше за его успешный конечный

результат…

Результат этот приглушенно светился за

полуметровой перегородкой энергетического отсека, переваривая энергию оружейного плутония во вполне

мирную электрореактивную, которая и толкала

корабль все ближе и ближе к Марсу.

Вахта Андрея всегда начиналась с осмотра

блока контроля силовой установки и визуального

осмотра через дистанционную видеокамеру. Хотя

контролировать, а тем более что-то обслуживать там

в принципе и не надо было.

Устройство получилось надежным и компактным, как автомат Калашникова – знаменитый АК-47.

Топлива хватало на 5 лет беспрерывной работы, да и в крайнем случае можно было перезарядить.

Ходовых двигателей было всего три, сейчас работал

только один. Можно было, конечно, и запустить

все сразу, но это планировалось сделать только при

старте корабля с поверхности Марса на обратном

пути домой…

Ядерные чемоданчики получились настолько

удачными и компактными, что их набили в ракету 11

аж 8 штук! Правда, каждый из них весил под

100 кг, и имел по четыре массивных ручки… но в

самом космосе это было не важно, да и ручек вообще

было не надо.

Три предназначались для замены в случае чего

основных ходовых двигателей, три были чуть

поменьше и должны были питать энергией и

обогревать небольшой жилой модуль, установленный

на Марсе. На это хватило бы и одного с избытком, остальные два были просто запасными.

Осматривал все это хозяйство Андрей тоже каждую

вахту. Все они были размещены и закреплены в

пространстве между двойным корпусом ракеты.

Проверять надо было именно крепление – нехорошо

ведь, если за переборкой начнут болтаться в

невесомости пусть компактные, но все равно ядерные

устройства…

Да, еще два чемоданчика были самыми маленькими

и предназначены для самого крайнего варианта – в

качестве аварийного источника электричества и тепла.

Все варианты чемоданчиков имели дополнительные

модули и могли вырабатывать практически любой

вид энергии, необходимой для обеспечения жизни

деятельности экипажа как во время полета, так и его

нахождения на самом Марсе…

Вот эти модули как раз и были самыми объемными

и гораздо более сложно устроенными, чем

переносные ядерные устройства. Времени, усилий и

12

денег на их разработку ушло намного больше, чем

на сами чемоданчики. Над каждым модулем работал

отдельный научно-исследовательский институт.

Над самой ракетой работали вообще десятки

институтов – не зная конечной цели и вообще для

чего всё это делается. Одни подозревали, что это

новейший танк, другим казалось, что это самолет, третьи думали что это подводная лодка! Кстати, конструкция корабля действительно напоминала

новейшую атомную субмарину…

Двойной корпус, правда, в отличие от настоящих

лодок, оба корпуса были прочными, не было только

выступающей рубки, торпедных аппаратов и шахт

для ракет. Труднее было с институтами, уже давно

работающими на космос, ну, и с ребятами с самого

космодрома Плесецк…

Андрей прилетел на космодром раньше всех членов

экипажа и отвечал уже за соблюдение режима

секретности подготовки запуска именно его ракеты.

На самом деле это было не так уж и сложно.

Корабль практически ничем с виду не отличался

от обычной ракеты-носителя серии «Молния –М».

Запускали ракеты этого типа с военного космодрома

минимум по 10 раз в год.

Правда, была она почти на 5 метров длиннее

стандартной 8К78M, диаметр почти такой же –

10 метров, вес был на 25 тонн меньше, и в нее влезало

подозрительно мало топлива! Для большинства была 13

официальная версия: почти стандартная ракета, c экспериментальными и более экономичными

двигателями…

По большому счету и этой версии-прикрытия

не надо было. Офицеры-ракетчики и гражданские

специалисты работали давно и насмотрелись на запуски

сотен ракет десятка разных типов. Космическая

романтика и интерес сменились обычной ежедневной

работой в тяжелых северных условиях. Мало ли чего

мы не запускали – запустим и эту…

От земных воспоминаний и блока контроля Андрея

отвлек почти бесшумно открывшийся люк в соседний

отсек.

Он даже не обернулся посмотреть – кто там его

открыл? Ясно, что не инопланетянин или еще какой

болтающийся в космосе гуманоид. Даже если бы это

и был инопланетянин – то его все равно звали бы

Светой…

Андрей все-таки обернулся и посмотрел… Светлана

уже почти пролетела половину его 15 метрового

технического отсека. В голову вдруг полезли

разные мысли: если бы на Светке сейчас было одето

летнее платье или какая-нибудь блузка с короткой

юбочкой? Наверное, она бы попыталась поправить

неприлично высоко задравшуюся деталь одежды и

вместо этого, скорее всего, получился бы смешной

кувырок через голову с еще более эротичными

последствиями…

14

Но она была в повседневном легком комбинезоне, который шел ей не хуже любой другой одежды.

Cвета уже практически вплотную подлетела к

Андрею и смотрела на него, слегка улыбаясь и как-

то подозрительно внимательно – как будто она

догадывалась, о чем он сейчас думает.

В бескрайнем космосе, с его одиночеством, космическим ветром и невесомостью, все чувства, ощущения, мысли и действия воспринимаются как-

то по-другому. И вроде бы такая давно знакомая

Светка с ее серо-голубыми глазами, светло-русыми

короткими косичками, ямочками на щеках – казалась

одновременно знакомой и абсолютно другой… в

общем, не такой, как на Земле.

Света еще внимательнее смотрела в глаза Андрея и

улыбалась уже без тени подозрения в глазах… А зря!

Он осторожно взял ее за руку и поцеловал в правую

ямочку…

Cветка рассмеялась и сказала:

– Космический маньяк… Это ты так теперь

здороваешься?

Андрей посмотрел на верхнюю застежку молнии

Светкиного комбинезона и провел взглядом до её

начала на очень привлекательной талии.

– Здравствуй, Светик.

– Доброе утро, Андрей. Пошли, посмотришь на

урожай, а то точно с моим комбинезоном что-нибудь

еще сделаешь…

15

Андрей мысленно пошутил: весь экипаж, кроме

меня, в экстрасенсы, что ли, записался? Он, конечно, знал, что его взгляд на молнию не останется

незамеченным, поэтому, собственно, и посмотрел…

Света тоже все это прекрасно понимала – кокетливо

улыбнулась и рыбкой нырнула в сторону незакрытой

двери своего любимого и самого зеленого отсека.

Андрей пошел – поплыл за ней, как и требовалось

по инструкции, закрыв за собой герметичную дверь

в технический отсек.

Светик, как и положено по должности, а больше

всего по призванию, летала уже между трехметровых

стеллажей, набитых гидропонным хозяйством.

Росло тут практически все, что можно было съесть, больше всего было овощей. Фрукты росли долго и

как-то даже неохотно…

Коллекцию семян всевозможных растений

практически со всего мира в СССР начали собирать

еще до Второй мировой войны. Правда, ученые-

селекционеры иногда не нравились политикам и эту

науку особо не жаловали. Но рано или поздно поняли

даже и политики, что дальше без селекции тяжело. Ну, а лжеученых и просто проходимцев везде хватает, и

собственно сама селекция как наука тут не при чем…

Так что в биологическом отсеке можно было найти

практически все, что на самой Земле, может, уже

и не росло. Часть растений была подобрана просто

для выработки более привычного кислорода, чем

16

тот, который присутствовал в замкнутой система

жизнеобеспечения экипажа. Правда, это в основном

были невзрачные и скучные контейнеры со всякими

там водорослями…

Особенно нравились несколько простых русских

березок – жаль, что они были маленькие. Росли еще

3 или 4 дубка и штук пять зеленых елочек… Поэтому

каждый из экипажа редко называл биологический

отсек – биологическим. Кто-то называл это всё –

лесом. Кто – зимним садом. Джунглями и иногда, в

шутку, огородом… Частенько здесь собирался весь

экипаж целиком и начинал дурачится: играть в прятки

или кричать: «Ау, я заблудился!» Сергей – командир

экипажа, – притворялся грибником и, летая между

стеллажей, их искал… и самое главное Росли они, конечно, не на переборках и тем более не на условном

полу. Это были обычные земные грибы, очень

похожие на вешенки, которые выращивали на своих

кухнях или балконах земные жители. Ну, а искать их

приходилось, потому что Светка частенько убирала

их по разным стеллажам: грибы росли быстрее всего

и съедали их так же быстро… Есть надо было всё, что

растет, а на одних грибах далеко не улетишь!

-3-

К началу проекта «МС - 88» обычная «Молния»

летала в космос уже почти тридцать лет.

17

Назвали ее так из-за основой работы – выводу на

орбиту спутников связи «Молния».

Ракета получилась надежной и даже удачливой, что

ли… именно с помощью запускали автоматические

межпланетные станции к Луне и Венере и гораздо

более далекому Марсу.

«Луна – 9», первый космический аппарат

совершивший мягкую посадку на поверхность

спутника Земли, был доставлен туда тоже с помощью

ракеты-носителя «Молния», но уже с индексом «М» –

модернизированная.

К одной только Венере 8К78М доставила пять

автоматических межпланетных станций. Носитель

обладал почти 100% коэффициентом надежности, поэтому ее и взяли за основу в проекте пилотируемого

полета к Марсу.

Хотя к выходу проекта на завершающую стадию от

привычной «Молнии-М» остался только узнаваемый

внешний вид. Внутри ракета была больше похожа на

орбитальную станцию «Мир», да и от стандартных

четырех ступеней осталось две.

-4-

Время в космосе, как и на Земле, идет по-разному.

Иногда месяц пролетает как несколько дней, а

бывает, что и один-единственный день длится целую

вечность!

18

Именно само ВРЕМЯ становится не меньшей

трудностью и опасностью, чем все остальное в

окружающем открытом космосе. «Солнечный ветер»

стихает или усиливается, иногда практически исчезает

совсем, метеориты проносятся далеко или совсем

рядом, самые «смелые» из них сгорают в собственном

магнитном поле корабля. Почти полностью в этом

двухсотметровом магнитном поле, окружающем

«МС – 88», сгорало и опасное воздействие космической

радиации, проникающей через все… кроме него – букета

высокоэнергетических частиц носящихся в космосе

излучений, что, к счастью, и не снилось на Земле.

А время не сгорает, оно не далеко и не близко –

оно всегда рядом и от него нет никакой защиты! Во

всяком случае – пока…

Легче и быстрее всего пролетел первый месяц

полета. Пока обживались и обустраивались на

корабле, привыкали к нему, уже работающему, а

не стоящему в МИК или центре подготовки. Да и

повседневные эксперименты и исследования никто на

это время адаптации на борту не отменял, так что и

пролетел он практически незаметно.

Повседневные космические обязанности теперь

выполнялись в автоматическом и каком-то

даже «фоновом» режиме. Почти окончательно

разобравшись со всем кораблем, экипажа получил

немного времени заняться самим собой в целом и

каждым в отдельности.

19

Весь экипаж познакомился друг с другом месяца за

два до полета. Координатор был человек с фантазией

и любил не совсем стандартные методы и решения

огромного количества проблем и задач, постоянно

возникающих в многолетней подготовке к старту.

Именно он принял решение о том, что будущие

«Марсиане» будут готовиться в составе абсолютно

разных групп космонавтов. Во время привычной и

стандартной подготовки в Звездном городке и не

только в нем они никогда не пересекались и не могли

увидеть друг друга даже мельком.

Лететь долго, будет время поизучать каждого.

За полгода полета это желание усиливалось или

пропадало совсем. То собирались все вместе в одном

из отсеков: обсуждали свои космические дела и

обязанности, рассказывали смешные истории из той, прежней земной жизни. Смех и эмоции переполняли

корабль и возникало ощущение, что экипаж намного

больше, что их как минимум десяток, а не всего

четверо?

Но настроение менялось и неделями хотелось

побыть одному: просто после очередного дежурства

шел и ложился спать – и так дней пять подряд.

Выспавшись на целый месяц вперед, набрасывался

на книги – на борту их было, конечно, немного, всего около сорока. Но ведь их можно и перечитать

заново! Так что хватит до самого Марса. Нет, еще и

останется – читать тоже иногда надоедает.

20

Было несколько штук еще самых первых

персональных компьютеров, и на них можно было

играть в «Тетрис» или «Pac-man», но проходить все его

256 уровней желания не возникало. Игры заканчивались

обычно на пятом-шестом уровне. Время – хоть его в

космосе и намного больше, чем на Земле, но почему-то

настолько же больше и не хочется бесцельно тратить

его на эти самые компьютерные игрушки.

А лучшее средство от монотонности и однообразия

длительного перелета – сам этот перелет и есть. На

борту космического корабля работы всегда хватает

и всю её никогда не сделать, но делать надо, и чем

больше ты работаешь, тем сильнее меняется время: оно почти исчезает и становится незаметным.

Когда все это уже опробовано и уже больше не

помогает – остается самое последнее и, наверное, самое важное средство – другой человек.

-5-

Cветлана, закончив свои ритуальные дела

биологическом отсеке, полетела искать Андрея: что-то он давно не появлялся? Так: в центральном

нет, на камерах в межкорпусных коридорах тоже не

видно… в техническом своем отсеке, что ли, опять с

ненаглядным реактором обнимается?

Ну конечно, в техническом: Андрей сидел, пристегнувшись за рабочим столиком, и читал 21

толстую книгу. Это, конечно, лучше, чем любование

реактором.

Светка вместо привета спросила:

– Не скажете, как пройти в библиотеку?

– Ну… пару миллионов километров до Марса, а там

уж и до Земли недалеко – там эти самые библиотеки

на каждом углу есть… Заблудитесь по дороге – у

первого попавшегося гуманоида спросите, он Вам

что-нибудь покажет! – глядя поверх книги на Свету, выдал Андрей.

– Сам ты гуманоид… И что это за намеки: «что-

нибудь покажет»? Опять эротические фантазии и

пошлости на уме?

– Какие там фантазии и намеки… Откуда я

знаю, что он может тебе показать? Может, он тебе

«кузькину мать» покажет, – рассмеялся Андрей.

– Ладно, шалунишка местный, чего читаешь хоть?

– Да вот, что-то про Киплинга вспомнилось, решил

перечитать.

– В детство, что ли, впадаешь – «Маугли» решил

заново прочитать? – снова начала смеяться Света.

– Нет, на «Маугли» не тянет что-то. Я эту книгу, наверное, лет в 6-7 еще прочел. Мультфильм еще

был такой – вся страна, наверное, помнит. Фамилия

Киплинг и запомнилась… Ну, грешным делом думал, что он больше ничего и не писал. Попадалось потом –

что был военным корреспондентом в Африке во время

англо-бурской войны, писал в газетах статьи-очерки-

22

рассказы… об Индии, где родился и жил одно время, тоже много рассказов написал…

– «Индийские рассказы» и я читала, – вставила

Света, – красиво написано… Только немного их

было, в каком-то сборнике в куче с другими авторами

попалось.

– Ну вот и мне в таком же сборнике попалось, –

продолжил Андрей, – «Английская поэзия в русских

переводах 20-ого века», причем видишь – тут

сначала идет английский вариант, а далее русский

перевод. Наиболее интересные стихотворения есть

даже в 2-3 вариантах перевода. Стихи, конечно, потрясающие… Но самое большое потрясение –

впереди: Киплинг, оказывается, еще и был поэтом?

Да еще и великолепным! Некоторые его строки я

помню наизусть до сих пор:

…Cерые глаза – рассвет,

Пароходная сирена,

Дождь, разлука, серый след

За винтом бегущей пены.

Черные глаза – жара

В море сонных звезд скольженье

И у борта до утра

Поцелуев отраженье.

Синие глаза – луна,

Вальса белое молчанье,

Ежедневная стена

Неизбежного прощанья.

23

Карие глаза – песок,

Осень, волчья степь, охота,

Скачка, вся на волосок

От паденья и полета.

Нет, я не судья для них

Просто без суждений вздорных

Я четырежды должник

Синих, серых, карих, черных.

Как четыре стороны

Одного того же света,

Я люблю – в том нет вины, -

Все четыре этих цвета.

– Да, действительно очень хорошие стихи.

Слов мало и они даже короткие, но очень ёмкие, –

погрустнев, заметила Света.

– Стихов у него много, но «Нобелевскую» премию

в 1907 ему присудили именно за рассказы. И он от

неё – отказался! Знаешь, он практически всю жизнь

отказывался от всевозможных званий и титулов, –

немного отвлекшись от стихов, вспоминал Андрей, –

даже от самой престижной в Англии: поэта-лауреата.

– Да, раньше люди намного скромнее были…

Помнишь? Вроде еще Пушкин писал: «Что такое

слава? - Заплатка на рубище поэта», – задумчиво

произнесла Света.

– Да ладно, Бог с ней, с меркантильной стороной.

Самое печальное, что таких стихов больше нет. –

24

добавил Андрей. – А помимо самих стихов у многих

авторов в этом сборнике еще и судьбы насыщенные, интересные и трагические. Многие воевали в Первую

мировую войну, кто-то погиб, кто позже, но все равно

от ран этой войны умер. – продолжал Андрей.

– Грустно, но это жизнь. Прочти лучше еще что-

нибудь. – попросила Света.

– Одно из лучших у Киплинга – «Заповедь».

Переводов много, но лучше всего у Лозинского, пожалуй, получилось:

Владей собой среди толпы смятенной, Тебя клянущей за смятенье всех,

Верь сам в себя наперекор вселенной

И маловерным отпусти их грех;

Пусть час не пробил, жди, не уставая, Пусть лгут лжецы, не снисходи до них; Умей прощать и не кажись, прощая, Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья, И мыслить, мысли не обожествив;

Равно встречай успех и поруганье, He забывая, что их голос лжив;

Останься тих, когда твое же слово

Калечит плут, чтоб уловлять глупцов, Когда вся жизнь разрушена и снова

Ты должен все воссоздавать c основ.

25

Умей поставить в радостной надежде, Ha карту все, что накопил c трудом, Bce проиграть и нищим стать, как прежде, И никогда не пожалеть o том.

Умей принудить сердце, нервы, тело

Тебе служить, когда в твоей груди

Уже давно все пусто, все сгорело

И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя c царями, Будь честен, говоря c толпой;

Будь прям и тверд c врагами и друзьями, Пусть все в свой час считаются c тобой; Наполни смыслом каждое мгновенье

Часов и дней неуловимый бег, –

Тогда весь мир ты примешь как владенье, Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

– Похоже на девиз целого поколения. – задумчиво

сказала Света.

Андрей продолжал:

Весь мир – театр,

За Ваш билет заплатят –

Заочно всем доступен вход.

Оркестр гремит и щедро силы тратит, Но в музыке господствует разброд.

26

Программ не продают - нельзя понять сюжета, Актеров масса, но талантов – нет, И представление, скажу Вам по секрету, Напоминает декадентский бред…

Это уже Бэллок. – закончил читать наизусть

Андрей.

– Ну да, стиль совсем другой и больше на

философское что-то похоже. – резюмировала Света.

– Знаешь, как-то грустно: начало 20 века было

расцветом поэзии как искусства, а сейчас этого нет.

Поэзия и поэты конечно есть, но искусства нет… и

боюсь, что больше уже не будет. – задумчиво сказал

чтец.

– Ладно, Андрей: провели культмассовое

мероприятие, – наедине, правда, – пошли сделаем

чего-нибудь для общества. – сказала Света.

-6-

Официально СССР еще в 70-х отказался от

пилотируемого полета на Марс, сделав упор

на межпланетных автоматических станциях.

Было, конечно, много вариантов именно полета

человека на Марс, но разрабатывались они больше

факультативно – так, на перспективу…

Координатор анализировал и отечественные

проекты, и западные, что-то беря из них и добавляя 27

свое. Он и решил отказаться от лишней шумихи во

время подготовки к полету, самого полета и всего

остального.

Задумка была очень простая: незаметно

подготовить экспедицию на Марс, слетать туда, взять

образцов по максимуму и вернуться. Ну а потом, проанализировав информацию и образцы, как-нибудь

объявить невзначай: «Мы тут недавно с Марса

вернулись, получены очень интересные результаты, скоро поделимся…» Вроде бы обычное, даже

обыденное для СССР дело: ну вот, мол, слетали на

Марс и успешно вернулись, для нас это почти тоже, что для некоторых на Западе – съездить в ресторан

или ближайший Диснейленд.

Эффект

бы

получился,

конечно,

сногсшибательный… Андропов хоть космос и не

особо любил, но возможный эффект оценил, поэтому

и дал «добро» на всю эту дорогую экспедицию.

Хотя в результате экспедиция получилась

значительно дешевле предварительных расчетов.

За основу жилых отсеков взяли несколько

почти уже готовых модулей, аналогичных модулям

на станции «Мир», увеличив их в размерах, да и

большая половина оборудования и аппаратуры

была практически одинаковая. Ракета тоже почти

стандартная «Молния – М», только с новым двойным

корпусом и всего лишь двумя ступенями вместо

трех-четырех обычных.

Часть материалов и технологий применили от

знаменитой и особенно вызывающей тихий ужас у

американцев ракеты «СС 18» – они даже придумали

ей такое название, что его лучше лишний раз и не

произносить вслух.

Оба корпуса были композитными, состоящими из

огромного количества материалов, да и сама структура

корпусов была, пожалуй, не менее сложная, чем весь

«МС – 88» вместе взятый.

Внешний, или наружный корпус корабля почти

наполовину состоял из разных слоев, каждый из

которых защищал экипаж от чего то особого, для чего

и был создан. Все эти слои уже где-то использовались

или только разрабатывались и доводились до ума.

Поэтому у всех институтов, работающих над

материалами для «МС – 88», и возникали ассоциации

с танками, самолетами и подводными лодками.

-7-

Чем дальше «МС – 88» улетал в космос, тем чаще

Андрей вспоминал… полигон. Это было последнее, что он видел на Земле, и поэтому сильнее всего и

запомнилось. Да и проработал и прожил он на нем

почти полтора года. Все чаще возникало ощущение

что Полигон… живой? Была в нем какая-то своя

неповторимая атмосфера. Хотя все многочисленные

объекты, воинские части, стартовые площадки 29

были окружены тайгой, и отъехав на несколько

километров, а от некоторых частей и метров на

сто-двести, ты оказывался – абсолютно один!

Кругом была только тайга и тишина. Но ты

чувствовал, что вокруг тебя еще кто-то есть. И их

много – десятки тысяч работающих на полигоне

военных и гражданских, – и среди бесконечного

количества стоящих вокруг тебя молчаливых

деревьев ощущалось незримое присутствие людей, объединенных одной целью.

По множеству дорог, связывающих между собой

почти 2 000 объектов, разбросанных по всему

полигону, практически круглосуточно ездили машины

и автобусы всех типов и размеров, cтроительная и

военная техника… Проезжающая мимо тебя машина

возвращала ощущение, что ты здесь не один – но

машина удалялась, и одиночество снова окружало со

всех сторон.

Атмосфера

полигона

была

абсолютно

неповторимой и непередаваемой. Наверное, такое

может быть только на наших немногочисленных

земных космодромах. Над каждой ракетой и

её многочисленными компонентами, узлами, приборами, системами, материалами работали

сотни КБ, НИИ, тысячи предприятий и сотни тысяч

людей, разбросанных по всей необъятной стране, и все это стекалось, доставлялось, привозилось –

на полигон. Полигон все это доводил до конечной

30

готовности, многократно проверял и испытывал

по многочисленным технологиям и регламентам.

И последняя и, пожалуй, самая главная стадия: запуск

ракеты – то, для чего, собственно, сам Полигон и был

предназначен…

Но полигон – это ведь не только сотни тысяч тонн

бетона, стали, монтажно-испытательных корпусов, стартовых площадок и всего огромного перечня

составляющих его частей – всё это только средства…

Главное – люди, на нем работающие. Это значит, полигон действительно – живой…

Учитывая самый напряженный на Земле график

запусков, здесь была и самая напряженная рабочая

обстановка всего многотысячного коллектива

полигона. Наверное, это и отразилось на окружающей

его северной природе, и возникла атмосфера, непохожая на любой другой космодром на Земле.

За время, пока они летят, полигон, наверное, уже

запустил еще добрую сотню ракет со спутниками

и исследовательскими аппаратами к Луне, Венере, тому же Марсу. Часть ракет находится пока в

МИК, какие-то уже стоят на стартовых площадках, какие-то изделия в дороге, что-то еще только

начали собирать на заводах… Но рано или поздно

всё это встретится там, откуда они и улетели – на

полигоне.

Слово «космодром» тогда ещё не было в ходу, у

ракетчиков были свои термины и обозначения, у 31

остальных воинских частей – свои. Большинство же

попросту называло это – полигон.

Наверное, какая-то часть его, Андрея, да и

всего экипажа осталась там, и какую-то частичку

атмосферы они забрали с собой…

На нём можно было встретить представителей

практически всех видов и родов войск, входящих в

состав Вооруженных Сил СССР. Не встречал Андрей, пожалуй, только моряков и десантников… но может, и они там были? Просто не попадались на глаза? Да

и допуск был не в любой уголок полигона, а только

те, что связаны со прямыми обязанностями. Да и

частенько, исходя из специфики очередной программы

или проекта, офицеры носили погоны и петлицы тех

родов войск, к которым не имели никого отношения.

Чем конкретно они занимались на полигоне, знали

единицы, да и любопытство было как-то не в ходу.

Больше всего «любили», а скорее по службе

просто были вынуждены переодеваться – коллеги

Андрея по цеху КГБ. Представители Особого

отдела полигона. Частей было много и так же

разнообразен был личный состав: были небольшие

части связистов в несколько десятков человек

и отдельные батальоны – полки и бригады, где

солдат и офицеров были тысячи. Штатную форму

офицера КГБ практически никто и нигде не носил: прикомандирован к ракетчикам – значит, и форма

такая же. В общем, любая, кроме настоящей.

32

Почему-то Андрею больше всего нравилось бывать

на аэродроме: он находился немного на отшибе от

большинства остальных воинских частей полигона и

жил какой-то своей, особенной жизнью, хотя часть

её, конечно, была подчинена всему полигону в целом.

Контрольно-пропускной пункт находился прямо

у расположения авиаполка, штаб казармы, клуб, столовая – утопали среди березок… В тайге, конечно, больше всего было чего-то вечно-зеленого, много

смешанного, и березовые рощицы попадались не так

часто. Может, поэтому полк и казался таким уютным

и домашним, и поэтому сюда тянуло?

Летчики были далеко не самой секретной частью

полигона, поэтому вокруг всей части не было никакого

ограждения. Сам летный состав жил вообще-то в

главном городке космодрома. В полку в казармах жили

солдаты из двух приданных отдельных батальонов

обеспечения, ну, и те солдаты, что относились

непосредственно к отдельному авиаполку. Был

вполне уютный клуб с большим зрительным залом

и приличным экраном, где по выходным показывали

кино. В другой части клуба – неплохой спортзал, где

солдаты из полка и батальонов периодически играли

друг с другом в волейбол.

Знакомство с жизнью таежных летчиков началось

как-то случайно. До встречи очередного борта

оставалось время, и Андрей, оставив армейский уазик

рядом с КПП, вышел побродить между березок. 33

Дорога сразу раздваивалась к казармам и штабу

полка. На небольшом плацу в строю стояли с десяток

солдат и несколько офицеров – обычный развод на

работы или перед заступлением в наряд.

Cолдат в авиационном полку одевали, пожалуй, лучше всех на полигоне. В обычной форме их можно

было увидеть редко. Летом они ходили в летней

технической форме одежды: темно-синий берет, такого же цвета удобная и легкая куртка с карманами

и cвободные брюки, а самое главное: вместо кирзовых

сапог с непременными портянками – удобные и легкие

полуботинки на пружинящей подошве… ну почти как

кроссовки!

Осенью, правда, приходилось все-таки одевать

сапоги, утепленный полукомбинезон, демисезонную

куртку с утепленным капюшоном, убирающимся в

карман на спине. Все это было почти черного цвета …

Зимой, c ее частыми тогда для полигона -30 –

400С – валенки, толстый и теплый, длинный, до

самой шеи, комбинезон. Сверху толстенная куртка

из очень плотной материи с пришнурованной

подкладкой из настоящей, хорошо выделанной

овчины. Был еще огромный воротник из цигейки, поднимающейся выше головы с надетой на нее

шапкой и застегивающийся на крючок. Сверху еще

надевался толстый и теплый капюшон с собачьей

опушкой, а в особо сильные морозы еще и вязаный

шлем с прорезью для глаз. Надевалось все это поверх

34

двух комплектов нательного белья – холодного

(летнего) и теплого (зимнего), потом еще ПШ –

полушерстяные брюки галифе с кителем, ну а потом

все остальное …

Это, конечно, не рыцарские доспехи, но тяжеловато.

Зато тепло и ветрами не продувается. Были еще

теплые и толстые варежки из той же натуральной

овчины, с кожаными вставками на ладони – варежки

были длинными и с разноцветными отворотами: белыми, синими и даже оранжевыми. Солдаты любили

их засунуть в карманы куртки или комбинезона так, чтобы эти яркие отвороты видны были на фоне всего

остального иссиня-черного обмундирования …

Все смены времен года и формы одежды солдат

из приданного полигону авиаполка – как-то сами

откладывались в памяти …

Сейчас было лето, и солдаты были в самой

легкой – летней технической форме. В сторонке

от всех прохаживался старший лейтенант – словно

совершенно случайно здесь оказавшийся и не

имеющий никакого отношения к происходящему.

В руках он крутил длинную цепочку с ключами, и в

качестве брелока на ней висело с пяток патронов от

АКМ, и все они блестели, как хромированные.

Андрей почувствовал коллегу по ведомству, подошел и запросто поздоровался за руку.

– Странноватые брелки для ключей у летчиков

пошли.

35

Коллега засмеялся:

– Да это дембеля местные ерундой занимаются.

Находят где-то патроны и в свободное время

наждачкой их шлифуют. А оружейных комнатах все

патроны по счету сходятся – где эти берут, всё никак

не найду.

Разговорились, Игорь оказался земляком, плавно

перешли на «ты».

– Скоро у летчиков и техников рабочая смена

заканчивается, в волейбол будут играть – может, присоединимся? – спросил Игорь.

– Попробуем, – ответил Андрей, – а где площадка?

– Да рядом с аэродромом – срежем через лес.

Тут солдаты к каждой стоянке своих тропинок

натоптали. – ответил Игорь.

Тропинок от заасфальтированной части городка

авиаполка расходилось не меньше десятка во все

стороны света. Кругом была тайга, и в десятке метров

от отдельных зданий городка вполне можно было

заблудиться. Правда, было видно возвышающуюся

вышку КДП – командно-диспетчерского пункта

аэродрома.

Игорь пошел по тропинке, уходящей левее, и вскоре

они пересекли асфальтированную дорогу, идущую

почти параллельно аэродрому – с нее были видны

массивные транспортники АН-12.

Тропинка опять расходилась на три, но уже было

видно площадку с выстроившимися в ряд домиками

36

на колесах (кунгами), навесом с почти не нужными

громоздкими и, видать, списанными деталями от

самолетов, курилкой в виде большой восьмиугольной

крытой беседки – недалеко от неё и находилась

волейбольная площадка.

Всё было выкрашено в зеленый цвет – только

немного бросалась в глаза белая волейбольная сетка.

Из сливавшихся с лесом кунгов изредка выходил кто-

нибудь из техников – издалека могло показаться, что

это какие-то лешие берутся неизвестно откуда…

К концу рабочего дня потянулись солдаты

из разных групп обслуживания, нагруженные

проверочной аппаратурой и инструментом. Весь

самолет, все его узлы и системы были расписаны по

трем-четырем наземным группам, у каждой был свой

отдельный кунг на колесах, где хранились запчасти и

была устроена небольшая мастерская для мелкого и

оперативного ремонта.

Отношение к инструменту в авиации особенное: забытая отвертка или пассатижи могли во время

взлета и набора высоты попасть в элементы системы

управления рулями высоты или элеронами, попасть в

стойку шасси – да куда угодно, – от крена и вибрации

могла закатиться какая-нибудь забытая отвертка, что

могло привести к катастрофе самолета.

Поэтому, уходя из своего кунга на обслуживание

самолетов, техники и механики проверяли наличие

всего комплекта инструментов, а после работ на 37

технике проверяли еще раз, и вернувшись в кунг –

опять проверяли. Если обнаруживалась недостача –

почти вся эскадрилья целиком начинала искать

пропавший инструмент… Ни один самолет не поднялся

бы в воздух до тех пор, пока бы не нашли эту отвертку.

Случаи, конечно, были, но очень редко и находили

быстро. Виновник в лучшем случае отделывался

несколькими нарядами вне очереди. Правда, один из

молодых солдат умудрился раз забыть на самолете

весь инструмент сразу, железный такой чемоданчик.

Нашли меньше чем за пять минут, но вся эскадрилья, в которой это случилось, выпала в полный осадок!

Такого на своей памяти никто не помнил – чтоб всё

и сразу! Да и инструмент весь был с клеймами –

восемь или десять цифр: первые две – это последние

две цифры из номера части, еще две – номер группы

обслуживания, далее номер инструмента в описи и

еще что-то там. Если это были, например, пассатижи

или кусачки – то клеймо ставилось на обеих частях…

На эту тему иногда и шутили. На каждом из

АН-12, помимо кучи всякого снаряжения, была еще

и обычная метла c длинной ручкой – ей обметали

от снега самолет там, где могли достать. И в самом

самолете ещё и веник был, чтобы подметать. Но

метлой все-таки пользовались чаще…

Как-то раз в просторной курилке после обеда

сидело несколько техников. Зашел в курилку и

начальник штаба полка – подполковник. Должность

38

не лётная, больше бюрократическая, да и бумаг-

планов-отчетов в полку было много. Начштаба был

вечно озадачен и, закурив беломорину, думал о чем-

то своем, служебном…

Тут один из техников решил, видно, пошутить:

«Товарищ подполковник, а метлу клеймить надо?»

Начштаба удивленно: «А Вы разве их еще не про

клеймили?»

У всех техников в курилке отвисли челюсти!

Пытавшийся пошутить техник уточнил: «А куда там

клеймо ставить – на ручку?» Подполковник ответил:

«Конечно, на ручку и на каждый прутик отдельно».

Вообще в авиаполку офицеры и прапорщики были

в основном молодыми ребятами от 20 до 35 лет. За

сорок и старше было, наверное, от силы десятая

часть всего личного состава. Поэтому в небольшие

промежутки свободного времени – дурачились

на полную. Особенно зимой: любили макнуть

кого-нибудь в сугроб, просто кидались снежками.

Убирали небольшой входной трап в кунг соседней

группы обслуживания и вместо него насыпали

быстренько холмик из снега… Выходящий из кунга

ничего не подозревающий техник делал шаг – и…

ощущал себя немного десантником во время своего

самого первого прыжка. Отряхнувшись от снега и

наругавшись матом, подавал клич – наших бьют! Из

кунга десантировались другие члены его группы, и на

них накидывались те, кто и убрал трап! Получалась 39

веселая, почти как в детстве, куча мала из офицеров, прапорщиков и солдат.

На шум выходил из своего отдельного кунга

инженер эскадрильи, самый старший по возрасту

из всех валяющихся в снегу подчиненных, усатый и

суровый майор: хорош дураков в снегу валять!

К делению на команды летчики и техники подходили

тоже своеобразно: играли женатые против холостых.

Почему-то холостые чаще все-таки обыгрывали

женатых. Усатые против безусых, ну и реже всего

летный состав против наземного–технического…

Но играли редко: выходной был один – воскресенье, да и то не у всех сразу.

Самолет, а тем более летчик, должны летать – летал

весь полк практически через день. Один день – первая

и четвертая эскадрилья, на следующий вторая и третья

эскадрильи, дневные и ночные полеты, тренировочные

и учебно-боевые. Часть полка постоянно была в

командировках по заданию полигона – летали по всей

стране, иногда борт возвращался через два-три дня, иногда и через две недели.

Порой стоянки самолетов пустели наполовину, потом полк собирался опять – почти, но никогда

полностью. Дни учебно-боевых полетов были

всегда самыми напряженными. Техники и механики

готовили почти двадцать самолетов к вылету, летчики

проходили предполетные занятия, изучали план

полетов…

40

Все группы технического обслуживания работали

на разных самолетах, каждый по своей специальности, иногда почти все собирались на одном, который

должен был вылететь раньше всех, и тогда десятки

техников и механиков копошились во всех частях

самолета сразу. Подготовив этот – срочный, – брались

за остальные.

Предполетная

подготовка,

предварительная,

подготовка к повторному вылету и послеполетная, а

еще плановые регламентные работы по отдельным

узлам и всему самолету в целом – каких их только не

было. Наконец самолеты готовы, экипажи начинают

проверку и запуск двигателей…

На АН-12 их четыре – и каждый почти по 4 000

лошадиных сил. Аэродром покрывается мощным

гулом и самолеты по одному уходят на рулевые

дорожки, потом на взлетно-посадочную полосу

и растворяются над тайгой. Аэродром пустеет и

техники могут немного передохнуть.

Вот возвращается первый борт и заруливает на свою

стоянку, техники опять идут на него – подготовка к

повторному вылету. Возвращается еще один – теперь

идем на этот, – и так со всеми бортами, что в этот

день или ночь летают. Выполнив полетное задание, самолет окончательно заруливает на свою стоянку, техники выполняют послеполетную подготовку, самолет полностью заправляется топливом и остается

«отдыхать».

41

И так с каждым самолетом, что в этот день летает.

Наконец все слетелись на свои стоянки обратно, все проверены и заправлены… и аэродром затихает.

Уставшие летчики и наземный технический персонал

возвращаются – кто домой, кто в казармы. Аэродром

закрыт – и сдан под караул роте охраны…

И так через день. Правда, во время полетов иногда

появлялись небольшие окна – на час-другой: самолеты

садились на свой родной аэродром, чтобы уступить

место в небе для старта очередной ракеты…

Летом хорошо, и одет легко, и самолеты не надо

сначала расчехлять, а после полета зачехлять обратно…

-8-

Занимаясь своими повседневными делами

командира экипажа «МС – 88», Сергей ощущал

непонятную до конца легкость и повышенную

работоспособность мозга – сознания – всех чувств?

Его, командира, стало как бы – два? Один разгребал

ворох космических дел, а второй… проживал заново

всю свою прежнюю жизнь на Земле. В мыслях

постоянно всплывали образы и моменты – детства, учебы, улыбки знакомых девчонок, первых полетов в

аэроклубе, службы в ВВС… но становились они все

короче и ощущаться стали совсем по-другому.

Как будто это всё была жизнь – абсолютно чужого

самому себе человека? То есть вообще другого? На

42

раздвоение личности, конечно, похоже. «Но не совсем

правильный диагноз» – подумал Сергей…

Чаще всего вспоминалось все-таки детство…

может, просто именно тогда возникло первое

желание – летать? Cкорее всего, это связано и с

непередаваемым чувством свободы, возникающим во

время самых длинных школьных каникул – летом.

Летом он ездил в деревню – почти каждый год, за

исключением двух поездок на море, ну, и двух-трех

смен в пионерском лагере. Больше всего он любил

проводить каникулы в деревне у многочисленных

бабушек. За десять лет школьной учебы в городе – на

каникулах в деревне он прожил минимум два года…

Родная бабушка была одна, но у нее было не

меньше десяти двоюродных сестер и братьев, а

если взять и всех более дальних родственников –

то добрая половина местных жителей тоже была

родственниками. Но это не самое важное.

Двери в дома никогда не закрывались на замок –

обычно это была деревянная вертушка прибитая

на дверной косяк: поперек – закрыто, параллельно

двери – открыто. На навесной замок все-таки иногда

закрывали дом – если хозяева уезжали надолго в

город, к детям…

Летом население увеличивалось, наверное, почти в два раза. Многочисленные внуки-внучки и

правнуки съезжались к своим бабушкам и дедушкам

практически со всех концов необъятной страны. 43

Только на одной небольшой улочке в 30 домов, где

Сергей чаще всего и жил по очереди у нескольких

бабушек, летом появлялось еще минимум десять

летних жителей: несколько девчонок из Москвы, ребят из Ленинграда, Сибири и Дальнего Востока…

Cо всеми надо было познакомиться, подружиться.

Но это только в самый первый раз – дальше они уже

просто росли вместе, встречаясь почти каждый год в

этой же самой деревне…

Домик бабушки находился прямо у подножия

ближайшей к улице небольшой горы – Сергей любил

забираться на нее и осматривать раскинувшиеся

внизу просторы этого кусочка среднерусской

возвышенности. Прямо было видно свою улицу, спускающиеся за ней поля и огороды, ближе к ручью

фруктовые сады… При взгляде на всё это иногда

появлялось желание выпрямить руки и полететь… Но, конечно, не получалось – выходило с раскинутыми

руками быстро сбежать с горы, стараясь подпрыгнуть

как можно выше. Спуск был не очень крутой, и иногда

получалось пролететь всего несколько метров.

Сейчас они все вместе пролетели уже миллионы

километров. Но того детского ощущения радости

или счастья от секундного и несколько метрового

полета – не было. Оно осталось там, очень далеко, на

просторах Среднерусской возвышенности.

Меловые горы, степи и леса, долины и небольшие

плоскогорья, овраги и ручейки – на исследование всего

44

этого 3 месяца летних каникул уходили практически

не заметно.

Cело, в которое он обычно ездил, находилось

в Бобровском районе Воронежской области.

Недалеко протекала речка Битюг – приток Дона.

В село входило несколько десятков улиц, причем

некоторые находились и в нескольких километрах

от центральной части. Речка протекала в большущей

долине, упиравшейся с двух сторон в обширные

плоскогорья, поросшие лесом. Чаще всего он бывал

у одной из бабушек, дом которой стоял практически

на подножье небольшой 50-60-метровой горы, за

которой начинались еще несколько более высоких

гор, и все это переходило в обширное плоскогорье

метров в 200-300 высотой, засеваемое до самого

горизонта пшеницей.

Домов было не так уж и много – примерно

тридцать. Стояли они по краям обычной проселочной

дороги. Вокруг было много полей с кукурузой и

картошкой, спускавшихся вниз к большому ручью.

Ближе к ручью поля переходили в сады с яблонями, грушами, сливами – всего и не вспомнишь, что там

росло …

С другой стороны этой самой далекой от села улицы, вдоль второй половины домов, ближе к начинающимся

горам, росли вишняки. У каждого из 10 домов был

свой индивидуальный Вишневый Сад. Но в отличие от

Чеховского, им абсолютно ничего не угрожало.

45

Вишенки были небольшими – их легко можно

было обхватить пальцами двух рук, – стволы темно-

серые, почти черные, а на них светился желтый и

вкусный клей, похожий на янтарь. Cергей с друзьями

любили этот клей откусывать прямо с дерева, правда, иногда получалось вместе с корой, и её приходилось

выплевывать…

Вишни поспевали темно-красными а потом

становились почти черными – если их вовремя не

собрать. За двадцать минут можно было легко собрать

полный трехлитровый бидончик. Бабушки к этому

времени уже раскатывали скалками тесто и нарезали

его на кружки для будущих вареников.

Вареников лепили всегда штук под сто – но не тех

маленьких, городских, а нормальных – размером со

средний пирожок. В кружок теста клали по 6-8 вишен, посыпали сахарным песком и края заворачивали

красивым витым швом. Тесто было тонкое, и вишни

круглыми боками распирали вареник до треугольного

состояния…

Вот и всё – дальше в кипяток, и как всплывет –

готов. Вареник увеличивался в размерах раза в

три-четыре, набухшие и распаренные вишни уже

были видны какими то синими виноградинами через

полупрозрачное тесто… Сахар и сок вишен давали

горячий и кисло-сладкий вкуснейший сироп, да и

сами вишни хотелось проглотить прямо вместе с

косточками – что частенько и случалось.

46

Вареники с вишнями – очень вкусно…

– Да, действительно – вкусно …

«Что это?» – подумал Сергей, – «Эхо в голове

завелось, что ли, или с ума начал сходить?»

– Это тебе не грозит. – снова ответил странный

голос.

«Ну и кто же тогда со мной разговаривает? Не

космический же домовой на ракете завелся?»

Голос замолчал, потом немного грустно ответил:

– Я тот, кто был здесь всегда…

«Вот те на!» – подумал Сергей, – «господь Бог, что ли?»

Тишина ответила:

– Скорее что-то ближе к Петру…

«Это у которого ключи от рая?» – спросил в мыслях

Сергей.

– Да нет никаких ключей. И самого рая – нет.

Вернее, он везде и нигде одновременно. – раздался

ответ в голове.

«А поконкретнее можно? Вот, например, мы летим

к Марсу – есть там жизнь или была хотя бы?» –

продолжал сеанс телепатии Сергей.

– Вообще-то вы не только к Марсу летите. А жизнь

была, конечно. Даже чем-то похожая на вашу, но от

неё ничего не осталось. – прозвучало в голове у Сергея.

«И что же с ней случилось?»

– То же, что и почти со всеми остальными, в том

числе и с вашей формой – правда, еще не до конца, но

похоже… Они выродились.

47

«Да, нерадужная перспектива» – подумал Сергей.

– А никто и не обещал, что будет все прекрасно и

беззаботно. – «обрадовал» опять грустный голос. –

Ладно – мне пора. Еще поговорим.

– Пока – сказал уже вслух Сергей, но тишина

молчала.

-9-

Света влетела в технический отсек в

соблазнительных и подозрительно коротких

шортиках. Футболка напоминала спортивную форму

велогонщиков, только чуть менее обтягивающую, но все равно подчеркивала как нельзя лучше

соблазнительно стройную талию, высокую грудь, красивые и спортивные плечи.

Андрей сидел в рабочей зоне технического отсека –

и боковым зрением любовался вдруг или не совсем

вдруг возникшим великолепием по имени Света.

Рабочая зона технического отсека включала

небольшое и уютное углубление в виде столика

с прообразом современных компьютеров и двумя

почти самолетными креслами и могло практически

герметично отделяться ото всего остального

пространства отсека легкой полупрозрачной и

экранированной перегородкой. Экран нужен был для

создания в купе практически земной гравитации, с

разницей процентов в 25. Для создания более похожих

48

и привычных условий установка непропорционально

увеличивалась в размерах, а это уже непозволительная

роскошь. Но и этого вполне хватало, чтобы час-

другой спокойно поработать за компьютером и дать

организму отдохнуть от уже надоевший невесомости.

Более мощная и большая установка по созданию

искусственной гравитации работала на жилой отсек-

спальню. Там во время сна отдыхающей смены

экипажа создавалась гравитация, практически

неотличимая от земной. Экипаж не только спал, но

и приводил в порядок свой организм от последствий

долгого пребывания в невесомости…

Великолепие подлетело совсем близко, и в метре от

себя Андрей любовался сначала опускающимися вниз

к креслу стройными и длинными ножками, думая при

этом – да, в невесомости все-таки есть прекрасные

стороны: вот они, рядом, и сразу две!

Ноги плавно перешли в шортики, шортики – в

талию, обтянутую футболкой, взгляд остановился на

груди… Великолепие почти опустилось в кресло и

пыталось устроиться в нем поудобнее. Процесс был

небыстрый и, видно, Свете стал немного надоедать –

она, придуриваясь, спросила:

– Не занято? Разрешите к Вам присоединиться?

– Для Вас – всегда пожалуйста! – ответил Андрей и

включил «часть земной» гравитации.

– Наконец-то – сказала Света, устроившись в

кресле почти как на Земле. Ну и для полного сходства 49

закинула ногу за ногу, потом, глядя в глаза Андрею, медленно заложила руки за голову и откинулась на

спинку кресла.

Взгляд Андрея невольно опять уперся в грудь.

Попытавшись его убрать, Андрей попал на шорты.

Вверх смотреть – получилось бы, что он глазки

закатывает, так что непроизвольно получилось

смотреть на эти шортики. Они все-таки лучше

всего подходили Свете, подчеркивая тонкую талию, переходящую в бедра – далее было собственно то, на что эти шортики были надеты, и заканчивалось

это великолепие почти идеально стройными и

ослепительно красивыми ножками.

Света, по-прежнему держа руки за головой, улыбаясь, смотрела на Андрея. А тот вдруг спрятался

под стол! Она невольно оглядела свою фигуру: вроде

все в порядке – даже очень… и тут вспомнила! Вот

нахал!

Когда в старших классах школы девчонки стали

носить перешитую или укороченную форму, то ребята

стали на уроках ронять под парты ручки, линейки, ластики и, наклоняясь за ними до самого пола, заодно

и рассматривали ножки девчонок-одноклассниц.

Андрей, видно, уже полностью налюбовался чем

хотел и вынырнул из под стола – но в руке у него была

не ручка или линейка. Он, улыбаясь, положил на стол

небольшой гидропонный переносной контейнер – с

маленьким кустиком ярко-красных роз!

50

– Это Вам, миледи. – сказал Андрей и подвинул

контейнер ближе к обалдевшей Светлане. Она

бережно наклонилась над своими любимыми цветами

и вдохнула давно забытый аромат. – Спасибо, Андрюшка! Но где ты их достал?

– Там же, где и все остальное – на полигоне. –

смеясь, сказал Андрей.

– На «Ангаре» такие розы не растут. Их в Москве

еще замучаешься искать!

– Дело техники: попросил летчиков из первой

эскадрильи. У них борт один как раз в Молдавию

в командировку летал – вот и эти прилетели! –

разглядывая обалдевшую Свету, сказал Андрей.

Она озорно посмотрела на Андрея:

– Не хватает свечей и вина, а так вполне

романтический ужин получился бы!

– Вино так запрятал, что до сих пор найти не могу, а вот водки или коньяку могу предложить.

– А у тебя и это есть?! Да ещё и на выбор?! Как ты

мимо контроля-то целый бар сумел протащить?

Андрей, смеясь, сказал:

– Все очень просто: использование служебного

положения в личных и далеко идущих целях!

– Цели-то Ваши у Вас на лбу написаны, милостивый

государь. – улыбаясь и немного надув губки, сказала

Света. И провоцирующее продолжила:

– И что же Вы дальше намерены делать, господин

Контрабандист?

51

Андрей, раздевая Свету глазами, сказал:

– Это зависит от того, сколько Вы выпьете, сударыня…

– А я вообще пить не буду! – рассмеялась Света. –

Что, съел?

– Еще нет. – сказал Андрей и расстегнул молнию

на Светкиной «космической» футболке. Пока Света

снимала легкие шортики, Андрей отключил почти

земную гравитацию, и прекрасное обнаженное

женское тело стало парить в невесомости – такое же

прекрасное и необъятное, как и вся окружающая их

Вселенная.

Так что, дорогие Земляне, если Вы не любили в

космосе – то считайте, что не любили и вообще…

-10-

Как-то даже и не празднично, а обыденно просто и

немного даже незаметно они достигли орбиты Марса.

«МС – 88» делал виток за витком над планетой, к

которой стремилось множество людей, разглядывая

её ещё в примитивные телескопы. Стремились, конечно, взглядами, а кто-то мыслями и побывал

на ней. Алексей Толстой в «Аэлите» даже помог

марсианам устроить революцию…

Глядя на проносящуюся внизу поверхность

планеты, невольно хотелось найти приметы

родной Земли, но кроме полярных ледяных шапок

52

ничего даже отдаленно похожего не было. Какое-

то темно-красное и черное неживое безмолвие.

Огромное количество больших и мелких кратеров

невольно вызывало ассоциации с Луной, только

другого цвета. Наверное, все планеты, лишенные

кислородной атмосферы, выглядят так безжизненно

и удручающе…

К прибытию начали не торопясь готовиться почти

месяц назад. Все оборудование было давно готово к

посадке и размещению на поверхности планеты. Но

надо было недельку поболтаться на орбите – для

адаптации организма к появившейся гравитации

Красной планеты.

Оставалось Марине приготовить свой «химический

набор» для проведение первоначальных экспресс-

тестов по анализу cостава атмосферы и грунта

Марса.

Именно здесь, на орбите, у Марины усилилось

ощущение того, что кто-то абсолютно чужой и

совершенно непонятный наблюдает за ней со стороны.

Однажды она поделилась своими ощущениями со

Светой. Та немного нахмурилась и сказала:

– Знаешь, я тоже что-то похожее чувствую. Иногда

мне кажется, что за нами смотрит все окружающее

нас пространство: что-то огромное – весь космос, что ли… На первый взгляд в этом ничего странного

нет – помнишь, ребята, кто уже летал до нас в

космос, говорили о чем-то похожем, да и психологи 53

предупреждали об этом. – задумчиво вспоминала

Света. – Да и возьми, например: ты одна в темной

комнате и выключила свет. Сразу появляется или

чувство страха, или ощущение, что кроме тебя в

этой комнате есть кто-то еще. Хотя ты знаешь, что

была только что совсем одна в ней. Здесь светло, а ощущение все равно похожее – только гораздо

сильнее, что ли. – закончила Света.

– Надо с ребятами поговорить, у них наверняка

тоже такие мысли бродят. – сказала Марина.

Появился Андрей:

– Привет, красавицы. Чего такие загадочно-

таинственные?

– Здравствуй, хулиган. – немного повеселев, сказали

хором девчонки и, переглянувшись, рассмеялись.

После последних идей Андрея у них непроизвольно

получилось одинаковое приветствие. Они поделились

тем, о чем говорили до его появления. Андрей, улыбаясь, переводил взгляд с светло-синих глаз

Светы на карие глаза Марины:

– Успокойтесь, девочки, я тоже чувствую что-то

огромное. Иногда оно, правда, пытается в виде голоса

прямо в голове вопросы разные задавать – вроде «ну

как ты?».

– А ты чего? – спросила Марина.

– Ну я раз спросил: «Водку будешь?». Он как-то

грустно ответил, мол, рад бы выпить немного, но

очень жаль, не могу! После этого моего предложения

54

он больше не появлялся! – уже смеясь, закончил

Андрей.

– Да… Семен Семеныч, Вы в своем репертуаре. –

тоже смеясь, вставила Светлана.

– Спасибо Вам, ребята, как-то легче стало. Теперь

можно и спокойно на планету садиться. – тоже смеясь, сказала Марина.

– А чего там садиться?! Раз – и готово, это не лететь

сюда аж шесть месяцев. – подвел итог разговора

Андрей.

-11-

Первый шаг на Марсе. Шагнул и пошел. На борту

корабля тоже ходили каждый день по магнитным

дорожкам. Да, там они другие, и здесь они тоже

другие – но все равно, это шаги.

Планета, открывшаяся наконец взору именно со

своей поверхности, выглядела гнетущей и мрачной.

Все было усеяно миллионами камней самых разных

размеров и форм, утопающих в красно-коричневой, больше похожей на ржавчину пыли. Где-то видны

были отдельные горы, похожие на остатки пирамид

или курганов. В другой стороне они сливались

в единую, почти сплошную цепь высокогорного

плато.

Внезапно нахлынуло ощущение – что они здесь

абсолютно чужие. К этому добавилось чувство 55

громадной тоскливой безысходности, висящей здесь

уже, наверное, миллионы лет.

Вся эта грустная картина напоминала всепланетное

кладбище, где даже от могил ничего и уже очень

давно не осталось. Пустота, молчание, пыль, камни –

и больше ничего…

Было и ощущение произошедшего гигантского

пожарища, после которого не осталось вообще

абсолютно ничего – только то, что не могло сгореть.

Отчаянно захотелось немедленно улететь отсюда.

Они здесь чужие или лишние, их никто и уже очень

давно здесь не ждет, а может, и ждал, но тогда они не

могли прилететь – потому что их самих тогда еще не

было на Земле…

Базу строили в нескольких километрах от места

посадки, на огромной, почти в пять тысяч километров

в длину, долине Маринера. Хотя переносной модуль

жизнеобеспечения и создавал что-то похожее

на магнитное поле Земли, для защиты базы от

космической радиации, солнечного ветра и сильных

и долгих пыльных бурь надо было найти пещеру или

лавовый тоннель.

Потратив почти неделю на путешествия вдоль

больших и малых каньонов, Cергей нашел идеально

гладкую и просторную пещеру среди извилистого, непонятно где начинающегося лавового туннеля.

Сюда за десяток рейсов колонной из двух марсоходов

с грузовыми прицепами и перевезли все модули

56

и снаряжение для будущей марсианской базы.

Марсоходы шли легко, оставляя за собой шлейф из

противной пыли. Пыль была намного мельче земной и

напоминала красновато-серый порошок из восточных

специй. Противная именно из-за своего размера, она

оказывалась даже там, где её вообще не должно было

быть.

Сила тяжести… Да какая там сила – в три раза

меньше привычной земной. Зато тяжелые контейнеры

с оборудованием и снаряжением затаскивались в

пещеру с необычайной легкостью. Тяжелые защитные

скафандры cтановились почти невесомыми, без них, наверное, можно бы летать над Марсом, подобно

птицам над Землей – если бы не все остальные

смертельно опасные для человека здешние «прелести».

Хотя работать и было легче, но уставали намного

больше, чем на Земле или на борту корабля. Вернувшись

из последнего на сегодня рейса от базы на «МС – 88», пройдя максимальную очистку от пыли в предшлюзовой

камере, наконец освободившись от надоевшего за день

скафандра и надышавшись почти настоящим воздухом, Андрей и Сергей уже из последних сил принимали

«душ» из влажных многоразовых салфеток и, наскоро

поев, ложились спать.

Завалив половину пещеры модулями и

контейнерами, стали работать уже по очереди.

Технология сборки была отработана еще на Земле –

конструкция напоминала несколько огромных 57

туристических

сложно-каркасных

палаток,

соединенных между собой небольшими туннелями

шлюзами. Материал был многослойный, с ячеистой

структурой, и напоминал гибкую и легкую броню.

Cам корабль «МС – 88» стоял недалеко от края

каньона, магнитное поле в сочетании с многочисленными

технологиями русских военных ракет делали его

практически невидимым как для телескопов с Земли, так и для орбитальных и космических телескопов.

Через уникальный светофильтр, встроенный в шлем

костюма каждого теперь уже «марсианина», свою

родную ракету они конечно, могли разглядеть, но не

дальше пары километров от нее.

Среди давящего и мертвого безмолвия Красной

планеты стоящий на ее поверхности космический и

земной корабль иногда казался памятником.

Глядя на него, Андрей вдруг вспомнил те, другие

памятники на полигоне. Еще там, на Земле, он

часто ездил на объект «Перо» встречать элементы

многочисленного снаряжения для «МС – 88».

Дороги в те времена в этой части полигона были

даже лучше московских. Сам объект был вполне

обычным военным аэродромом. Интересно, почему

его так назвали? Потому что он не мог принимать

все типы самолетов, особенно тяжелых, и поэтому

он «легкий» – значит, «Перо». Была у него одна

взлетно-посадочная полоса – а зачем ему две или

больше, как у крупных гражданских?

58

Вообще военные любили называть красивыми, иногда загадочными именами различные объекты, оружие, отдельные блоки и приборы. Один из радаров

был «Гроза», различные типы радиостанций называли

чем-нибудь цветочно-растительным: «Акация» или

«Березка», а вообще было этих красивых названий

сотни, а скорее всего, и тысячи …

Дорога шла по всё той же огромной архангельской

тайге. У небольшой развилки она уходила правее и дальше

была почти идеально прямой до самого аэродрома.

Иногда в зеленом незаасфальтированном

треугольнике между дорогами Андрей замечал солдат, что-то копающих лопатами.

Дел было много, да и на полигоне много чего и где

строили или копали.

Однажды он все-таки не выдержал и остановился.

Человек пять солдат копались в уже приличной

глубины квадратном котловане, несколько солдат

стояли на поверхности и перекуривали. Погоны у

всех были голубые, и такие же голубые петлицы с

стилизованными пропеллерами на них.

Андрей вышел и не совсем по уставу их

приветствовал:

– Здорово, военные! Летчики, а чего копаете –

стройбата же тут полно кругом?

Летчики с лопатами попытались отдать честь, но

Андрей махнул рукой – мол, не на плацу. Командир

землекопов, сержант без лопаты, сказал: 59

– Да вот, товарищ майор, памятник тут будет.

Андрей нахмурился: на полигоне было несколько

памятников, самый печальный – сгоревшим заживо

или умершим потом от ожогов 48 солдатам и офицерам

из стартового расчета очередного «Востока-2М».

Ракета была одна из самых надежных, но во время

подготовки к старту произошел взрыв и пожар – горело

почти 200 тонн компонентов ракетного топлива. Это

действительно был Ад на Земле. Стартовый расчет, конечно, был намного больше 48 человек. Горевшие

заживо люди, задыхающиеся от смертельных паров

кислорода, керосина и химических веществ, помогали

друг другу. Находящиеся на безопасном расстоянии

офицеры, сержанты, солдаты бросились помогать

своим погибающим товарищам – кто-то и сам погиб

при этом.

Ракетчики ценой своей единственной жизни

выполнили свой воинский долг, да и не только его.

Памятник погибшим поставили в небольшом парке у

озера в главном городке космодрома – Мирном.

Хоть город был и самым закрытым – но говорят, что родным погибших разрешили приехать и остаться

жить в этом городке, рядом с могилами сыновей, мужей, братьев.

– А этот памятник кому?

Cержант ответил:

– Да не человеку. Вертолет тут будет стоять, МИ-4 – к 30-летию полигона должны установить.

60

У нас в полку в ТЭЧ их два, давно списанных и

полуразобранных, стоят. Соберут один – сюда и

поставят. А стройбат объекты побольше и серьезнее

строит. Да и нам тут до части – меньше километра…

Нахлынувшие воспоминая о Земле, бескрайней

зелени архангельской тайги отступили. Вокруг опять

был красновато-серый, грустный и молчаливый

марсианский пейзаж.

База была почти готова – модули жизнеобеспечения

опробованы и многократно проверены в работе

и теперь трудятся в автоматическом режиме, без

участия кого-нибудь из экипажа.

На Марсе было что-то похожее на земное лето, и в долине Маринера днем доходило до почти + 200

С. Образцы самых заманчивых камней и грунта с

поверхности планеты были уже собраны и упакованы

в герметичные контейнеры с надежной биологической

защитой.

За пару дней смонтировали передвижную буровую

установку и в радиусе километра от ракеты за неделю

пробурили несколько скважин глубиной до тридцати

метров. Для настоящих геологов или шахтеров здесь

была бы такая свобода и простор…

Часть образцов свозили в жилой модуль в пещере, Марине, для предварительных исследований.

Большую часть грузили в самый защищенный на

«МС – 88» отсек, специально предусмотренный для

образцов уже не такого загадочного Марса.

61

Они работали, а можно сказать, уже и жили всего

лишь вчетвером на большой и пустой планете. Только

нельзя было сходить на рыбалку или в лес за грибами, а девчонкам очень хотелось позагорать и искупаться

в море или хотя бы в самой крошечной и мелкой

речушке.

Как-то Андрей предложил немного раскрасить

унылый пейзаж:

– Братцы Марсиане! А давайте нашими марсоходами

на грунте какое-нибудь неприличное слово напишем?

Да так, чтоб с Земли было видно или с какого

орбитального телескопа?

Представляете?! Приходит в NASA партия

очередных снимков в несколько тысяч, начинают

их там анализировать, изучать, и вдруг на одном из

них: «FUCK you, NASA»! Исследователя кондрашка, наверное, сразу хватит! Ну, или чуть позже.

Cветка засмеялась:

– Да, Андрей, ты не только космический маньяк, но

еще и космический хулиган!

Закончив смеяться, Сергей сказал:

– Нет! Того, кто этот «фак» заметит, скорее всего

уволят. Пойдет он с докладом к начальству, а они

подумают, что это он над ними издевается! Вроде сам

написал и вставил в снимок!

Так и работали, жили и веселились – одни на

молчаливой планете.

62

-12-

Программа, предусмотренная проектом «МС – 88», плавно подходила к своему завершению – вернее, оставалось лишь одно: «просто» и долго возвращаться

на Землю.

Участок Марса у застоявшегося на нем космического

корабля и входа в лавовую трубку, где и разбили базу, стал до боли знакомым, но все равно не родным и

даже не близким. Единственное место, где хотелось

находиться подольше, был сам лавовый тоннель.

Причем не рядом с базой – чем дальше от неё уходила

пара исследователей, тем становилось спокойнее и

умиротвореннее на душе. Как будто его многометровые

стены защищали не только от пронизывающих Марс

излучений и пыльных бурь, но и еще от чего-то более

сильного и беспощадного – от самого времени?

Света и Марина тоже любили иногда побродить по

нему недалеко от базы и однажды попросили ребят

провести их подальше, туда, куда еще не доходили и

сами Сергей с Андреем.

Тоннель немного напоминал земные лавовые

трубки на Гавайях. Только там это действительно

были трубки, а здесь – огромный тоннель шириной

по сто, а иногда и вообще непонятно сколько метров.

Иногда он сжимался в десятки раз и становился почти

тоннелем в метро, потом снова уходил неизвестно

куда и во все стороны сразу.

63

В самых низких местах тоннеля сверху свисали

небольшие базальтовые сталактиты, напоминающие

кожуру огромных ананасов. Еще было очень много

лавовых столбов – рядом с базой их не было, а через

двести метров вглубь тоннеля они появлялись, и не по

одному!

Сначала они были небольшими и стояли парами.

Дальше – уже по четыре, и напоминали правильный

и непонятно как получившийся квадрат. Красной

марсианской пыли здесь, в глубине тоннеля, почти

не было, и лавовые столбы в свете прожекторов

скафандров стали искриться – почти как бенгальские

огни на новогодней елке!

Количество столбов возрастало в какой-то

абсолютно немыслимой прогрессии, и ещё большим

стало количество и сила света, исходящего от искр: их, наверное, были уже миллиарды, слившихся в

единую и ослепляющую вспышку…

Вспышка сменилась такой же ослепительной

темнотой. Нет – не перед глазами и не в голове – вокруг

всего тела, которое растворилось в чем-то непонятном

или стало огромным, как весь космос, начали

мелькать и меняться звезды и планеты, туманности и

черные дыры, галактики и что-то вообще непонятное

и неясное, но вполне ощущаемое…

Черный и ослепительно яркий одновременно, молчаливо-огромный космос – вдруг ожил!

Появился звук, которого никто и никогда раньше

64

не слышал. Взрывы сверхновых звезд – казалось, что это взрывается твое тело или сознание, и далее

со скоростью света ты разносишься в окружающее

пространство и время.

Однажды или никогда, а может, и всегда – эти

ощущения пропали. Все закончилось, а может, даже

и не начиналось. Экипаж медленно приходил в себя.

Кругом снова было темно-красное безмолвие Марса.

Собравшись с миллиардами мыслей и ощущений, Андрей почувствовал своё, но какое-то неродное тело.

Огляделся в техническом отсеке – уж он тот самый, знакомый и ничуть не изменившийся!

Блок контроля на месте, и все параметры систем

корабля в норме. Всё как всегда. Сергей, Марина, Света – тоже прошли через всё это и, закончив

осматривать свои отсеки и привыкать к ним, решили, что всё в норме. Как будто они отсутствовали всего

пару часов.

Экипаж медленно собрался в центральном отсеке.

Сергей спросил:

– Как самочувствие? Всё в порядке, все живы-

здоровы?

– Конечно – всё почти в норме. – ответила Света.

– Реактор и я в порядке. – доложил Андрей.

– Мое хозяйство тоже в норме – за исключением

времени. – сказала Марина.

– Что у тебя в отсеке – время другое? – спросил

командир «МС – 88».

65

– Да нет, такое же, как и здесь, в центральном. –

сказала Марина, рассматривая главный бортовой

компьютер. – 7 ноября 1995 года.

Света удивилась сильнее всех:

– В биологическом отсеке за семь лет нашего

отсутствия все было бы завалено несобранными

урожаями. Да и он весь бы зарос так, что в него нельзя

было бы войти!

– Странно, – подтвердил Андрей, – тогда в реакторе

топливо уже как год должно было кончиться.

Или он вообще мог бы взорваться! Или хотя бы

автоматически остановиться!

– Самое интересное здесь, в том же компьютере!

– сказал Сергей, разбирая ворох непонятно откуда

взявшихся файлов.

– А в нём-то еще что, кроме нового времени? –

cпросила Света.

– Да похоже, что то ли он сам, то ли кто-то вместо

нас по графику выходил на связь с Координатором

и передавал данные наших или непонятно чьих

экспериментов! Учитывая прекрасное самочувствие

членов экипажа и надежную работу всего оборудования, Координатор предложил продлить сроки пребывания

экспедиции на Марсе и мы… согласились! – закончил

краткий анализ файлов Сергей.

– Да! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – удивленно

резюмировал Андрей.

– Ничего не понимаю! – сказала Марина.

66

– И я тоже. – поддакнула Света.

– Я понял пока не больше Вашего. – хмуро сказал

командир корабля. – Все эти файлы скопирую на

дискеты, и пусть каждый займется их анализом. Тут

работы на неделю всем нам хватит.

Все разошлись по своим рабочим отсекам и начали

разбирать информацию почти за семь лет их…

минутного отсутствия.

Уложились быстрее, чем ожидали – за три дня.

Только эти три дня дались тяжелее, чем полугодовой

полет к Марсу, строительство базы и исследования

на поверхности планеты. Пришлось пережить всё

то, что случилось на Земле во время их внезапно

затянувшегося отсутствия…

Повседневных, служебных обязанностей никто не

отменял, но работалось как-то мрачно и с трудом.

Тяжелее всего пережили распад и последующие войны

и катастрофы но той большей части страны, что

осталась от пославшего их сюда, на Марс, уже бывшего

Союза Советских Социалистических Республик.

Потихоньку приходили в себя и начали готовиться

к расставанию с Марсом.

- 12 –

Cергей, получив последнее сообщение от

Координатора проекта, немного нахмурился, прочитал его ещё раз и полетел собирать экипаж. Он, 67

конечно, мог объявить по внутренней связи приказ

экипажу собраться в центральном отсеке. Но он

никогда этого не делал. Они все давно уже стали чем-

то единым, состоящим из разного, чем-то другим…

Доказательством правильности хода его мыслей

явилось то, что в центральном отсеке он уже застал

весь экипаж в сборе и по их лицам понял: они ждали

его и примерно догадывались о том, что ему предстоит

им сейчас сказать.

– Привет экипажу! В общих чертах так: Координатор сообщил: программу мы уже давно и

не раз выполнили – и мы сами знаем это не хуже

его. Политическая составляющая проекта, которая

задумывалась во времена СССР, в условиях другой

страны будет выглядеть, мягко говоря, иначе. –

Сергей нахмурился еще больше и продолжил, –

на политиков и их расклады нам всем наплевать

с высокой колокольни, и если захотите, мы наш

корабль посадим хоть прямо на Кремль, или

лучше – на лужайке у Белого Дома: покажем

местному президенту фигу, пошлем его по-русски

матом и улетим обратно. Важнее другое. Много

космических программ свернуто, в самой отрасли

полно проходимцев и жуликов. Количество запускав

упало в десятки раз. А главное – наши люди стали

какими-то другими: в чем-то лучше, в чем-то хуже.

И это будет самым большим стрессом для нас при

возвращении. Мы улетали из одной страны – а

68

вернемся совсем в другую… Ну, наш стресс – это

наши проблемы, и мы с ними и сами как-нибудь бы

разобрались, но вот за всё население страны очень

трудно сказать. Последствия непредсказуемы.

В России сейчас пару спутников на орбиту Земли

и то через раз запустить могут, а тут «здрасьте» –

посланцы СССР с Марса вернулись! Да и выборы

у них очередные президентские на носу – главный

кандидат может и пролететь. В общем, Координатор

предлагает решение вопроса об окончании проекта

«МС – 88» оставить за экипажем! – закончил Сергей.

– То есть, мы можем не возвращаться на Землю? –

немного удивленно спросила Света.

– Да, – сказал Сергей, – можем остаться на Марсе, пока не надоест, вернуться на Землю потом, можем

улететь вообще из Солнечной системы – в общем, абсолютная свобода выбора.

Андрей поднял руку и, дурачась, сказал:

– А сейчас Чебурашка скажет речь. Эта самая

абсолютная свобода появилась у нас, как только

мы улетели – связывало только чувство долга

и благодарности к тысячам ученых, инженеров, рабочих, военных, ребятам с полигона, что

горбатились с нашей ракетой в тайге, и просто

к остальным нашим людям, которые могли бы

жить пусть хоть и немного, но лучше и немного

богаче – если бы не этот проект… Да и на Земле

до полета она тоже была – пусть и не абсолютная. 69

И здесь она тоже не абсолютная – просто какая-то

другая… Впрочем, как и большинство других вещей

и понятий. В общем, ракету надо вернуть на Землю, а мы останемся здесь …

Марина оторвала задумчиво-грустный взгляд от

бортового иллюминатора:

– Корабль в принципе не нужен и на Земле.

Впрочем, и много другое из нашей работы, наверное, тоже. Самое ценное – все результаты исследований –

мы передали, часть образцов грунта Марса должны

быть уже получены, часть еще в пути. Чертежи, сам

проект, технология изготовления – всё есть. При

желании могут сделать и запустить хоть десяток

таких кораблей. Да и сколько лет уже прошло – могут

сделать что-то более совершенное. Так что лучше уж

улетим куда подальше…

Света кувыркалась в невесомости, потом приняла

положение, словно она лежит на воде на надувном

матрасе, заложила руки за голову и, глядя в потолок, высказала свое мнение:

– На Земле мы прожили минимум лет по 25 каждый, несколько лет уже торчим на этом Марсе… В общем: полетим к ближайшей пригодной для обитания

планете, а если там никого не будет – мы составим

ее население! А на Землю с орбиты Марса отправим

груз с образцами всего, что насобирали – за пару

лет долетит. Нам с Маринкой уже давно пора детей

заводить! Здесь из этой затеи может получиться

70

неизвестно что. Так что, мужчины, выбирайте планету

поближе – и полетим заселять её. Только б долететь

побыстрее! Заблудимся – так «Петр» поможет.

Сергей сел за пульт управления, девчонки за

бортовой столик. Андрей улетел в технический отсек, посмотрел на блок контроля, мельком в бортовой

иллюминатор и запустил все двигатели…

Последний осколок Советского Союза растворился

в бескрайней Вселенной, унося с собой не только

«привычные» секреты, тайны, разработки, но и

нечто гораздо большее и важное – тайну, до разгадки

которой человечеству оставалось совсем чуть-чуть.

P.S. Да, а на поверхности Марса Андрей оставил

неприличный привет для NASA. Странно, что они до

сих пор его не разглядели!

71

Меньшутин Андрей

Последние тайны СССР — Марс 88

Корректор В. Щербина

Компьютерная верстка Н. Николаишвили

Формат PDF. Гарнитура «Таймс».

Электронная версия.

Интернет-издательство «Вебов и Книгин»

(ЗАО «Вебов и Книгин»)

117420, Москва, ул. Профсоюзная, 57, офис 111

+7 (495) 645-32-98

www.samizdal.ru

E-mail: info@webovandknigin.ru

Заказ №SAM149-699

Скачать книгуЧитать книгу

Предложения

Фэнтези

На страница нашего сайта Fantasy Read FanRead.Ru Вы найдете кучу интересных книг по фэнтези, фантастике и ужасам.

Скачать книгу

Книги собраны из открытых источников
в интернете. Все книги бесплатны! Вы можете скачивать книги только в ознакомительных целях.