Басни. Стихотворения

Крылов Иван Андреевич

Крылов Иван Андреевич - Басни. Стихотворения скачать книгу бесплатно в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Размер шрифта
A   A+   A++
Читать
Cкачать
Басни. Стихотворения ( Крылов Иван Андреевич)

И. КРЫЛОВ

БАСНИ

Стыдливый игрок

Случилось некогда мне быть в шумливом мире; Сказать ясней, мне быть случилося в трактире; Хотя немного там увидеть льзя добра, Однако ж тут велась изрядная игра. Из всех других поудалее Один был рослый молодец, Беспутства был он образец И карты ставил он и гнул смелее; И вдруг Спустил все деньги с рук. Спустил, а на кредит никто ему не верит, Хоть, кажется, в божбе Герой не лицемерит. Озлился мой болван И карту с транспортом поставил на кафтан. [1] Гляжу чрез час: Герой остался мой в камзоле, Как пень на чистом поле; Тогда к нему пришел От батюшки посол И говорит: «Отец совсем твой умирает, С тобой проститься он желает И приказал к себе просить». «Скажи ему, ― сказал мой фаля, ― Что здесь бубновая сразила меня краля; Так он ко мне сам может быть. Ему сюда придти нимало не обидно; А мне по улице идти без сапогов, Без платья, шляпы и чулков, Ужасно стыдно».

1788

Судьба игроков

Вчерась приятеля в карете видел я; Бедняк — приятель мой, я очень удивился, Чем столько он разжился? А он поведал мне всю правду, не тая, Что картами себе именье он доставил И выше всех наук игру картежну ставил. Сегодня же пешком попался мне мой друг. «Конечно», ― я сказал, ― спустил уж всё ты с рук?» А он, как филосо́ф, гласил в своем ответе: «Ты знаешь, колесом вертится все на свете».

1788

Павлин и соловей

Невежда в физике, а в музыке знаток, Услышал соловья, поющего на ветке, И хочется ему иметь такого в клетке. Приехав в городок, Он говорит: «Хотя я птицы той не знаю И не видал, Которой пением я мысли восхищал, Которую иметь я столь желаю, Но в птичьем здесь ряду, Конечно, много птиц найду». Наполнясь мыслию такою, Чтоб выбрать птиц на взгляд, Пришел боярин мой во птичий ряд С набитым кошельком, с пустою головою. Павлина видит он и видит соловья И говорит купцу: «Не ошибаюсь я, Вот мной желанная прелестная певица! Нарядной бывши толь, нельзя ей худо петь; Купец, мой друг! скажи, что стоит эта птица?» Купец ему в ответ: «От птицы сей, сударь, хороших песней нет; Возьмите соловья, седяща близ павлина, Когда вам надобно хорошего певца». Не мало то дивит невежду господина, И, быть бояся он обманут от купца, Прекрасна соловья негодной птицей числит И мыслит: «Та птица перьями и телом так мала. Не можно, чтоб она певицею была». Купив павлина, он покупкой веселится И мыслит пением павлина насладиться. Летит домой И гостье сей отвел решетчатый покой; А гостейка ему за выборы в награду Пропела кошкою разов десяток сряду. Мяуканьем своим невежде давши знать, Что глупо голоса по перьям выбирать. Подобно, как и сей боярин, заключая, Различность разумов пристрастно различая, Не редко жалуем того мы в дураки, Кто платьем не богат, не пышен волосами; Кто не обнизан вкруг перстнями и часами, И злата у кого не полны сундуки.

1788

Недовольный гостьми стихотворец

У Рифмохвата [2] Случилося гостей полна палата; Но он, имея много дум, На прозе и стихах помешанный свой ум, И быв душой немного болен, Гостьми не очень был доволен; И спрашивал меня: «Как горю пособить, Чтоб их скорее проводить? Взбеситься надобно, коль в доме их оставить, А честно их нельзя отправить Из дома вон». Но только зачал лишь читать свою он оду, Не стало вмиг народу, И при втором стихе один остался он.

1788

Вид дворца в Павловске и сада со стороны озера.

Гравюра А. Ухтомского с оригинала С. Щедрина. 1800-е годы.

Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина.

СТИХОТВОРЕНИЯ

К другу моему [3]

А. И. К.<лушину>

Скажи, любезный друг ты мой, Что сделалось со мной такое? Не сердце ль мне дано другое? Не разум ли мне дан иной? Как будто сладко сновиденье, Моя исчезла тишина; Как море в лютое волненье, Душа моя возмущена. Едва одно желанье вспыхнет, Спешит за ним другое вслед; Едва одна мечта утихнет, Уже другая сердце рвет. Не столько ветры в поле чистом Колеблют гибкий, белый лен. Когда, бунтуя с ревом, свистом, Деревья рвут из корня вон; Не столько годы рек суровы, Когда ко ужасу лугов Весной алмазны рвут оковы И ищут новых берегов; Не столько и они ужасны, Как страсти люты и опасны, Которые в груди моей Мое спокойство отравляют И, раздирая сердце в ней, Смущенный разум подавляют. Так вот, мой друг любезный, плод, Который нам сулят науки! Теперь ученый весь народ Мои лишь множит только скуки. Платон, Сенека, Эпиктет [4] , Все их ученые соборы, Все их угрюмы заговоры, Чтоб в школу превратить весь свет, Прекрасных девушек в Катонов И в Гераклитов [5] всех Ветронов [6] ; Все это только шум пустой. Пусть верит им народ простой, А я, мой друг, держусь той веры, Что это лишь одни химеры. Не так легко поправить мир! Скорей, воскреснув, новый Кир [7] Иль Александр [8] , без меры смелый, Чтоб расширить свои пределы, Объявят всем звездам войну И приступом возьмут луну; Скорее Сен-Жермень [9] восстанет И целый свет опять обманет; Скорей Вралин переродится, Стихи картавить устыдится И будет всеми так любим, Как ныне мил одним глухим; Скорей все это здесь случится; Но свет — останется, поверь, Таким, каков он есть теперь; А книги будут всё плодиться. К чему ж прочел я столько книг, Из них ограду сердцу строя, Когда один лишь только миг — И я навек лишен покоя? Когда лишь пара хитрых глаз, Улыбка скромная, лукава, И философии отрава Дана в один короткий час. Премудрым воружась Платоном, Угрюмым Юнгом [10] , Фенелоном, Задумал целый век я свой Против страстей стоять горой. Кто ж мог тогда мне быть опасен? Ужли дитя в пятнадцать лет? Конечно — вот каков здесь свет! Ни в чем надежды верной нет; И труд мой стал совсем напрасен, Лишь встретился с Анютой я. Угрюмость умерла моя — Нагрелось сердце, закипело — С умом спокойство отлетело. Из всех наук тогда одна Казалась только мне важна Наука, коя вечно в моде И честь приносит всей природе, Которую в пятнадцать лет Едва ль не всякий узнает, С приятностью лет тридцать учит, Которою никто не скучит, Доколе сам не скучен он; Где мил, хотя тяжел закон; В которой сердцу нужны силы, Хоть будь умок силен слегка; Где трудность всякая сладка; В которой даже слезы милы — Те слезы, с смехом пополам, Пролиты красотой стыдливой, Когда, осмелясь стать счастливой, Она дает блаженство нам. Наука нужная, приятна, Без коей трудно век пробыть; Наука всем равно понятна — Уметь любить и милым быть. Вот чем тогда я занимался, Когда с Анютой повстречался; Из сердца мудрецов прогнал, В нем место ей одной лишь дал И от ученья отказался. Любовь дурачеству сродни: Деля весь свет между собою, Они, мой друг, вдвоем одни Владеть согласно стали мною. Вселяся в сердце глубоко, В нем тысячи затей родили, Все пылки страсти разбудили, Прогнав рассудок далеко. Едва прошла одна неделя, Как я себя не узнавал: Дичиться женщин перестал, Болтливых их бесед искал — И стал великий пустомеля. Все в них казалось мне умно: Ужимки, к щегольству охота, Кокетство — даже и зевота — Все нежно, все оживлено; Все прелестью и жаром блещет, Все мило, даже то лино [11] , Под коим бела грудь трепещет. Густые брови колесом Меня к утехам призывали, Хотя нередко угольком Они написаны бывали; Румянец сердце щекотал, Подобен розе свежей, алой, Хоть на щеке сухой и вялой Природу худо он играл; Поддельна грудь из тонких флеров [12] , Приманка взорам — сердцу яд — Была милей всех их уборов, Мой развлекая жадный взгляд. Увижу ли где в модном свете Стан тощий, скрученный, сухой, Мне кажется, что пред собой Я вижу грацию в корсете. Но если, друг любезный мой, Мне ложны прелести столь милы И столь имеют много силы Мою кровь пылку волновать, — Представь же Аннушку прелестну, Одной природою любезну — Как нежный полевой цветок, Которого лелеет Флора, Румянит розова Аврора, Которого еще не мог Помять нахальный ветерок; Представь — дай волю вображенью — И рассуди ты это сам, Какому должно быть движенью, Каким быть должно чудесам В горящем сердце, в сердце новом, Когда ее увидел я? Обворожилась грудь моя Ее улыбкой, взором — словом: С тех пор, мой друг, я сам не свой. Любовь мой ум и сердце вяжет, И, не заботясь, кто что скажет, Хочу быть милым ей одной. Все дни мне стали недосужны, Твержу науку я любить; Чтоб женщине любезным быть. Ты знаешь, нам не книги нужны. Пусть Аннушка моя умна, Но все ведь женщина она. Для них магниты, талисманы — Жилеты, пряжки и кафтаны, Нередко пуговка одна. Я, правда, денег не имею; Так что же? — Я занять умею. Проснувшись с раннею зарею, Умножить векселя лечу — Увижу ль на глазах сомненье, Чтоб все рассеять подозренье, Проценты клятвами плачу. Нередко, милым быть желая, Я перед зеркалом верчусь И, женский вкус к ужимкам зная, Ужимкам ловким их учусь; Лицом различны строю маски, Кривляю носик, губки, глазки, И, испужавшись сам себя, Ворчу, что вялая природа Не доработала меня И так пустила, как урода. Досада сильная берет, Почто я выпущен на свет О такою грубой головою. Забывшись, рок я поношу И головы другой прошу,— Не зная, чем и той я стою, Которую теперь ношу. Вот как любовь играет нами! Как честью скромный лицемер; Как службой модный офицер; Как жены хитрые мужьями. Не день, как ты меня узнал; Не год, как мы друзья с тобою; Как ты, мой друг, передо мною Малейшей мысли не скрывал И сам в душе моей читал, — Скажи ж: таков ли я бывал? — Сует, бывало, ненавидя, В тулупе летом, дома сидя, Чинов я пышных не искал; И счастья в том не полагал, Чтоб в низком важничать народе, — В прихожих ползать не ходил. Мне чин один лишь лестен был, Который я ношу в природе, — Чин человека; в нем лишь быть Я ставил должностью, забавой; Его достойно сохранить Считал одной неложной славой. Теперь, мой друг, исчез тот мрак, И мыслю я совсем не так. Отставка начала мне скучить, Хочу опять надеть мундир; «Как счастлив тот, кто бригадир [13] , Кто может вдруг шестерку мучить! [14] » — Кричу нередко сгоряча, И шлем и латы надеваю, В сраженьях мыслию летаю, Как рюмки, башни разбиваю И армии рублю сплеча; Потом, в торжественной минуте, Я возвращаюся к Анюте, Покрытый лавровым венком; Изрублен, крив, без рук и хром; Из-под медвежьей теплой шубы Замерзло сердце ей дарю; И сквозь расколотые зубы Про стару нежность говорю, Тем конча все свое искусство, Чтоб раздразнить в ней пылко чувство. Бывало, мне и нужды нет, Где мир и где война сурова: Не слышу я — и сам ни слова, — Иди, как хочет здешний свет. Теперь, мой друг, во все вплетаюсь И нужным быть везде хочу; То к Западу с войной лечу, То важной мыслью занимаюсь Европу миром подарить, Иль свет по-новому делить,— И быв нигде, ни в чем не нужен, Везде проворен и досужен; И все лишь только для того, Чтоб луч величья моего Привлек ко мне Анюту милу; Чтоб, зная цену в нем и силу, Сдалась бы всею мне душой И стала б барыней большой. Бывало, мне покой мой сладок, Честь выше злата я считал: С богатством совесть не равнял И к деньгам был ничуть не падок. Теперь хотел бы Крезом быть, Чтоб Аннушки любовь купить; Индейски берега жемчужны Теперь мне надобны и нужны. Нередко мысленно беру Я в сундуки свои Перу, И, никакой не сделав службы, Хочу, чтобы судьбой из дружбы За мной лишь было скреплено Сибири золотое дно: Чтобы иметь большую славу Анюту в золоте водить, Анюту с золота кормить, Ее на золоте поить И деньги сыпать ей в забаву. Вот жизнь весть начал я какую! Жалей о мне, мой друг, жалей — Одна мечта родит другую, И все — одна другой глупей; Но что с природой делать станешь? Ее, мой друг, не перетянешь. Быть может, что когда-нибудь Мой дух опять остепенится; Моя простынет жарка грудь — И сердце будет тише биться, И страсти мне дадут покой. Зло так, как благо, — здесь не вечно; Я успокоюся конечно; Но где? — под гробовой доской.
Скачать книгуЧитать книгу

Предложения

Фэнтези

На страница нашего сайта Fantasy Read FanRead.Ru Вы найдете кучу интересных книг по фэнтези, фантастике и ужасам.

Скачать книгу

Книги собраны из открытых источников
в интернете. Все книги бесплатны! Вы можете скачивать книги только в ознакомительных целях.