Содержание

Глупый, денежный мальчик

1.

Многие, если не все, любят кино. Кто-то ценит его за яркие сцены погонь и красочные взрывы, прекрасно осознавая, что все происходящее на экране нереально. Другие больше любят наблюдать игру актеров, смотреть, как кто-то вживается в роль, словно надевает на себя личность выдуманного сценаристом человека.

Этот процесс завораживает точно так же, как и невероятная способность музыкантов вызывать из своих инструментов чудесные мелодии, трогающие душу. Разумеется, речь идет только о мастерах, как среди актеров, так и среди музыкантов. Речь идет об Искусстве!

Так было довольно долгое время, пока, следом за кино, телевидением и интернетом, не появился очередной «убийца театров». И Максим как раз направлялся к нему, естественно, прогуляв занятия и хитрым образом отключив контролирующий передвижения родительский чип-шпион. Сенсотеатр манил своими огнями и широкими движущимися афишами: «Захватывающие ощущения! Гибель миров и любовь Вселенского масштаба! Почувствуйте себя спасителем Галактики. Ощутите душевные порывы, которые делают человека героем!» — на картинке широкоплечий красавчик в плаще, подбоченясь, палил из бластера по каким-то инопланетным зверюгам.

Называлось все это великолепие «Капитан Джек — спаситель мира». Очередной голливудский ширпотреб. Кто вообще покупает эти картины? Максим досадливо поморщился.

Вильнув между прохожими, едва не пронесся мимо шарообразный летающий робот-продавец, но затормозил и развернулся к потенциальному покупателю.

— Желаете что-нибудь? Лимонад, печенье, шоколад?

— Нет, отстань, — Максим отмахнулся. Конечно же, желал! Но платить с личного счета через отпечаток пальца — все равно, что тут же сообщить родителям о своем местонахождении.

От робота не ускользнули сожалеющие нотки в голосе, все-таки в него зашили неплохой психологический интерпретатор. Он облетел мальчика и пристроился с другой стороны:

— Для детей до десяти лет скидка тридцать процентов, — принялся нахваливать продавец. — Наша продукция самая качественная и безопасная. Попробуйте, например, шоколад «Сюрприз». В каждой упаковке вы найдете кристалл с увлекательным сенс-мультфильмом. Для вас это обойдется всего в пятнадцать рублей, учитывая скидку…

«Ну все, прицепился как банный лист, теперь не отстанет, пока чего-нибудь не куплю. А если откажусь, еще посчитает подозрительным и сообщит в милицию, дескать, мальчик странный, сладкого не хочет, вдруг потерялся? Вымогатель, блин!», подумал Максим, роясь в карманах в поисках наличной мелочи. Наскребалось как раз на тонизирующую жвачку.

— Давай жвачку, железяка, — буркнул мальчик и запихал медяки в монетоприемник.

Голографическая мультяшная рожица робота расплылась в угодливой улыбке и на лоток вывалилась жвачка. Одновременно с этим реклама продолжилась:

— Станьте нашим постоянным клиентом, купив продукции на сумму свыше трехсот рублей, и вы будете получать скидки. С каждой покупкой скидки будут становиться все больше!

— Слушай, отвали! Надоел!

Робот совсем по-человечески хмыкнул и полетел дальше по улице. Максим повернулся к афише. Пропуская голливудские фильмы, он остановился на последней новинке: «Мечта о жизни». Только неделю назад как вышедший фильм, хотя в Америке пираты уже месяц продают копии паршивого качества. Российско-французская картина, судя по составу актеров, обещала просто незабываемые ощущения… Геннадий Марцев, звезда фильма «Роковой», Поль Марнье — «Версаль», Инга Васильева — «Деревянное лето».

У Максима заранее захватило дух в предвкушении, особенно от того факта, что внизу афиши красовался убедительный красный знак — «детям до шестнадцати». Начало через несколько минут, потому следовало поторопиться. Шмыгнув за угол, Максим припустил к одному ему известному местечку, там был самый обыкновенный, совершенно скучный канализационный люк.

Еще с прошлого раза он был задвинут на место не до конца, а не то десятилетнему мальчишке пришлось бы сильно попотеть, чтобы пробраться вниз. Сейчас же он просто вставил в зазор спрятанную заранее за мусорными баками палку и потянул на себя. Люк с интригующей надписью «1987 г.» отодвинулся ровно настолько, чтобы Макс мог протиснуться внутрь. Дальше следовало спуститься по узкой лесенке, потом пробежать вприпрыжку десяток метров по совершенно сухому и почему-то освещенному туннелю. Затем путешественника ожидала еще одна поржавелая лесенка, приводящая прямо в темноту служебного помещения сенсотеатра.

За старой, не раз крашеной дверью подвальной кладовки была тишина, все шло по плану. Пробраться в зал теперь было делом техники…

2.

Люди устраивались в глубокие кресла с таким тщанием, словно собирались здесь поспать. Они запихивали в подлокотники круглые картонные стаканы с попкорном, пшикали банками газировки и негромко переговаривались:

— Что за фильм-то? Я слышал чудно сыграно.

— Мой брат ходил. Говорит, этим голливудским аутистам что-то не то пичкают в мозги, если они не могут выразить простейшие эмоции. Ха-ха. А здесь настоящие чувства. Страх, любовь, боль, горечь разлуки, ярость, сострадание. Все такое чистое, совершенное — он остался в восторге.

— Ну что ж. Доверимся твоему брату. Не хотелось бы выбрасывать деньги на ветер…

— Маша! Давай быстрее уже шевелись! Третий звонок был, где тебя носит?

— Успокойся, я афишку купила…

Когда погас верхний свет Максим, согнувшись, выбрался из-за тяжелой портьеры и, окинув взглядом зал, увидел четыре свободных места в первом ряду — удача! Будем надеяться, что это не опаздывающие. Смотрители зала уже удалились и Максим, подрагивая сердцем от адреналина, устроился в кресле. Закрепил чуть великоватый обруч обратной связи на голове и расслабился.

Пока шла реклама — ему в голову лезли всякие мысли. В основном «почемучки». Например, почему великие актеры современности не дают интервью и не показываются на публике? Почему не открывают школы мастерства? Уж он бы устроил Четвертую Мировую, но заставил бы родителей устроить его туда…

Как-то раз он спросил об этом, но отец просто хмыкнул, а мама сказала: «Сынок, тебе пока рано еще думать о таких вещах. Ты, кстати, уроки сделал?». Вот так всегда! Когда что-то действительно интересное, так никто ничего не рассказывает! Спасибо хотя бы на том, что объяснили, как работает сенсосвязь…

Если говорить проще, а не так как высказался папа (Папа! Ты тогда с кем разговаривал??), то всё, что испытывают актеры на съемочной площадке, все их эмоции и переживания, записываются на специальные носители. Все-все чувства! Даже самые незначительные! И люди, которые устраиваются сейчас в креслах, и которые одевают эти обручи обратной связи, начинают испытывать тоже самое… Вплоть до мельчайших деталей! Плюс объемное, окружающее, трехмерное изображение.

Папа сказал что-то вроде: «направленная наводка электромагнитным излучением на определенные участки мозга позволяет…». Чего она там позволяет, Максим не понял, но слушал, открыв рот, пытаясь вникнуть в волшебство. Еще папа сказал, что учеными разрабатываются методы передачи изображения напрямую на зрительный нерв. И тогда фильмы станут еще волшебнее!

Тайком от родителей мальчик забрался на сайт Академии операторского и режиссерского мастерства и просмотрел перечень вступительных экзаменов. Особенно его удивила строчка: «Высшее или неоконченное высшее образование в области психиатрии приветствуется».

Такие дела.

Ладно, хватит думать! Начинается фильм! Пора чувствовать!

* * *

Как всегда после просмотра, ноги немного подрагивали и сердце учащенно билось. Наверняка щеки заливал румянец еще со времени той постельной сцены… Вспомнив о том что чувствовал, мальчик залился румянцем еще сильнее и смущенно хихикнул. Вот что называется страстью и желанием. Почему он до сих пор ничего такого не ощущал? Вроде бы и влюблен в одноклассницу Алису.

Выходил Максим как все нормальные люди через двери. Поймав несколько удивленных взглядов работников сенсотеатра, он показал им язык, юркнул на улицу и, довольный собой, драпал целый квартал.

Дневной осенний воздух был влажен и густ, как сладкий кефир. Часы показывали половину пятого — опять влетит дома за опоздание к обеду. Родители, само собой, догадаются о причине, и даже, может, позвонят в школу, чтобы узнать был ли он на уроках. Им скажут, что был, проверив показания чипа-шпиона.

Хи-хи! Зато влетит Ваське Артамонову, этому зубриле, чей чип Максим так удачно взломал скачанной из сети программой — он заменил показания его чипа своими. Потом Васька пусть доказывает, что он не верблюд!

До дома осталось совсем чуть-чуть, перейти дорогу и, завернув в кусты, чтобы забрать припрятанный школьный рюкзак, подняться на лифте на второй, жилой уровень города.

* * *

То, что случилось в следующие несколько секунд, можно было бы выразить несколькими скомканными, размытыми фотографиями, брошенными в костер. Обугливающимися, съеживающимися, страшными…

Сначала черный, блестящий и гладкий псевдоасфальт, с пробегающим по его поверхности разрешающим зеленым пунктиром пешеходного перехода, и неторопливо идущие люди. Потом, одновременно со странным скрежещущим звуком — крик и фигура женщины стоящей посередине дороги. На нее несся потерявший управление и высоту небольшой грузовик. Он сначала упал с двухметровой «высоты безопасности», шваркнув днищем, потом развернулся боком…

Защитные силовые поля перехода опоздали буквально на секунду и женщину смяло как мокрую, красную салфетку. Тело высоко взлетело, хрустнув и взмахнув руками, затем влажно шлепнулось на асфальт. Воздух осветился предупреждающей вспышкой, взвыли аварийные сирены.

Максим открыл рот от ужаса. Крик прервался.

Вспотели ладони.

Онемел затылок.

Максим смотрел, не отрываясь, на отброшенное в сторону тело, перекошенное, словно сломанная кукла. И… и ничего не думал. Голова была пуста как футбольный мяч. Ничего, кроме неимоверного удивления и сумасшедшего ужаса. Руки и ноги одеревенели.

arrow_back_ios