Содержание

Александрина Dia Feliz - Рассказы.

Содержание.

Леший.

Ф-1 (Максимка и "лимонка").

Актриса.

Бункер.

Хранитель.

Хочу жить. (Записи, найденные в заброшенном доме).

Цветные мелки.

Проводник.

Леший.

По всему было понятно, что никаких людей в этой Богом забытой глуши быть не могло. Но густой столб дыма и запах готовящейся еды утверждали обратное. Леший задумчиво поскреб когтями в спутанной бороде, осторожно положил копье в траву и полез в сумку за картой. Разложил засаленную бумагу прямо на земле, сверился, еще раз взглянул на компас, опять уставился в карту – подвоха в ней точно не было, а если бы и был, то за столько-то лет он бы обязательно понял. А тут нет: вот карта, точная, еще ни разу не совравшая, и по ней выходит, что здесь лес на многие километры вокруг; а вот он сам, рассматривающий сквозь просветы в листьях часть бетонного забора с остатками колючей проволоки по верху, и вот над забором дым от костра. Тут уж было, о чем призадуматься.

Впрочем, размышлял он не слишком долго. Непреодолимо хотелось подобраться поближе и все как следует рассмотреть. За многие годы добровольно-принудительного отшельничества с Лешим не случалось ровным счетом ничего интересного: долгие прогулки по лесу, охота, изредка – поиск нового убежища, а тут такое - как не загореться нездоровому любопытству. Даже на дерево он взобрался как-то слишком быстро и легко, как на крыльях взлетел. Стараясь не шуметь ветками, пристроился так, чтобы со стороны поселения было незаметно, и жадно принялся рассматривать открывшуюся панораму.

Это и впрямь было людское жилье. Причем постоянное, а не какая-нибудь перевалочный пункт. Строилось явно еще до Взрыва, и в те же времена было заброшено. По крайней мере, это объясняло, почему на карте небыло никаких отметок. Наверняка какие-то военные постройки. Теперь обвалившиеся крыши были заново перестелены камышом и ветками, трещины в стенах заботливо замазаны глиной. Жильцов Леший увидел сразу, благо они про незваного гостя не подозревали, и прятаться никуда не собирались. Так и сидели вокруг костра, разговаривали, смеялись. На вид слишком тощие, но одеты по нынешним временам неплохо: опрятно, без рванья и обносков. Сразу видно, что не дикари какие-нибудь. Территория поселения, не такая большая, как показалось сначала, тоже была прибрана и полуразвалившиеся постройки выглядели ухоженными. Общий вид портил только разбитый и проржавевший Ленд крузер, доживающий свой век в стороне от построек, под навесом.

Людей Леший не видел уж очень давно, даже не думал, что сможет вот так вот случайно с ними встретиться, а потому не решил заранее, как поступить в подобном случае. Так и подмывало пойти знакомиться. Последние несколько лет одинокое проживание в лесных дебрях становилось для него все тягостнее, иногда он даже побаивался за свой рассудок, замечая, что несколько часов кряду ведет диалог сам с собой. Мысль о собственном сумасшествии его пугала – не смотря на вынужденное одичание, он все же хотел остаться человеком разумным и мыслящим. И самым верным способом остаться в трезвом рассудке он считал как раз общение с людьми, хотя именно из-за них он и жил в лесу многие годы, сбежав из разграбленного мародерами дачного поселка еще в первые дни после Взрыва.

Чтобы долго не выбирать, Леший бесшумно спустился с дерева, достал из сумки небольшое зеркальце в металлической оправе и, зажмурившись, поднес его к лицу. План сработал: стоило открыть глаза и взглянуть в свое отражение, желание идти к людям пропало начисто. Из зеркальной глади на него смотрел настоящий лесной житель – грязный и косматый, только отдаленно напоминающий человека, и то если хорошенько приглядеться. Хотя, другие люди вряд ли стали бы приглядываться, скорее бы застрелили из чувства самосохранения. Поворчав на самого себя, Леший собрал вещи и поплелся прочь. «Зачем они мне вообще дались? Что я, сам по себе жить не могу?». Были в жизни вещи и поважнее людей, он ведь как раз искал место для нового убежища, а в старую землянку и вернуться уже нельзя – какие-то кусачие насекомые завелись… Жизнь в лесу – это не просто так, тут каждый сам за себя и отвлекаться на пустяки некогда…

А поселение на карте отметил на всякий случай. Для того, чтобы и близко к нему не подходить.

В воздухе здорово ощущалось скорое наступление больших холодов. Облетающие с деревьев желтые да красные листья, первые заморозки ночью. К собственному неудовольствию, Лешему пришлось снова надеть дурно пахнущие шкуры вервольфов. Разило от них так, что в глазах с непривычки слезилось, но приходилось терпеть – от вони еще никто не умирал, а вот замерзших лесной житель повидал не мало и в их числе оказаться не хотел. Леший спешил с запасами на морозные дни, рыл остывающую землю прямо когтями, выдирая съедобные корни. В дни неудавшейся охоты они прекрасно спасали от голода. Да и сухих веток для костра нужно было набрать как можно больше, про запас.

Когда в очередной раз Леший тащил к новой землянке ворох сучьев, где-то совсем близко закричали и взвились над лесом птицы. «Падальщики!» - сказал он сам себе и стремглав бросился к землянке. Каждый лесной житель знает, что птицы - падальщики кружатся над тем местом, где скоро будет, чем поживиться. Почти сразу с той же стороны донесся звук выстрела. Чуть замерев от этого непривычного звука, Леший бросил ветки у входа в берлогу, схватил охотничье копье и, набирая скорость, затрусил на птичий зов.

Через десяток минут заросли начали редеть, потом и вовсе расступились и Леший замер на краю поляны, не веря своим глазам.

Охота уже и правда заканчивалась, стая вурдалаков кольцом окружала запряженную лошадью кибитку. Самую настоящую, встречавшуюся раньше разве что в книгах про средневековье. Хозяева этого допотопного транспортного средства были явно не готовы к встрече с вервольфами. Кто-то уже без движения лежал в траве, чуть поодаль, у края поляны, двое оставшихся в живых пятились, намереваясь, видимо, скрыться в зарослях, но через несколько секунд все было кончено. Один из хищников с утробным рыком впился в глотку взбесившейся от ужаса лошади. По всему было видно, что напали вервольфы еще в лесу, сначала парой самых опытных охотников, и загнали жертв на поляну, где ждала остальная часть стаи. Так они обычно и охотились. Расправившись с такой легкой добычей, хищники с довольным урчанием взялись за трапезу.

Вид человеческой крови вывел Лешего из оцепенения. К счастью, на поляну он выскочил с подветренной стороны и вервольфы еще не учуяли его. Поглубже заворачиваясь в шкуру и медленно водя перед собой копьем, человек двинулся к центру поляны, прикидывая расстановку сил. Двое с другого края, у зарослей, еще двое поближе к центру, еще один, прикончив лошадь, неуклюже пытался забраться в кибитку, приподнимая длинным плешивым носом засаленный полог. Никто из них не замечал человека и Леший наконец решился. Одним броском подскочил к повозке и пинком ноги отбросил вурдалака в сторону, вонзив в не успевшего опомниться и вскочить хищника копье. На протяжный визг собрата бросился еще один вурдалак, самый крупный, должно быть вожак стаи, и намертво впился Лешему в запястье. Тот, охнув, выронил копье, но почти инстинктивно потянулся другой рукой к ножнам. Мутант зарычал и дернул на себя. Леший закричал от боли, теряя равновесие и стараясь падая завалить и прижать противника к земле. Хищник пробовал обороняться, изо всех сил лягаясь задними лапами и крепче сжимая зубы, но человек с большим трудом смог всадить ему в живот нож. Вурдалак скулил, получая удар за ударом, но быстро затих. Леший поднялся, опираясь на здоровую руку, ей же подхватил копье. Остальные мутанты переминались в стороне, это явно был молодняк, и после потери вожака оставшиеся кутята потеряли былую воинственность. Леший пронзительно свистнул, взмахнув перед собой копьем, вервольфы, поскуливая, развернулись и потрусили к ближайшим зарослям. Разорванная рука невыносимо болела, но уходить с поляны, не забрав с собой добычу, человек не хотел – остатки стаи вполне могли вернуться и продолжить трапезу. Не долго думая, Леший направился к кибитке и запрыгнул внутрь. Искать лекарства пришлось недолго – потрепанная брезентовая сумка с еле проступавшим сквозь толстый слой грязи и пыли красным крестиком лежала на виду. Морщась и обильно поливая рану спиртом, Леший мимоходом разглядывал остальные вещи. Он и до того, не испытывал никакой скорби по погибшим путешественникам, а увидев множество ящиков и тюков, смутно обрадовался, тут же устыдившись этого чувства.

Перевязав рану найденными в сумке бинтами, Леший довольно ухмыльнулся. В такие минуты он привычно радовался, что в окрестных местах водились только волки да лисы. Если уж их радиация превратила во всеядных монстров, то страшно было представить, что стало, допустим, с медведями. Чтобы отпугнуть неприятные мысли, Леший принялся копаться в вещах. До сих пор он рассмотрел только то, что лежало с краю, и теперь полез вглубь повозки. Снял крышку с ближайшего ящика – заботливо прикрытые картоном, в нем покоились банки с консервами. Рядом лежал мешок, набитый разномастным тряпьем, в нем он копошился недолго, тут же заглянув в соседний сверток, а потом в картонную коробку рядом. Замечательным находкам не было счета, и Леший даже позволил себе громко рассмеяться, выуживая из очередного свертка почти новый, невероятно острый нож.

Неожиданно из самого угла повозки, как будто ответом на смех, раздался тихий неясный звук. Уловив это своим чутким слухом, Леший моментально замолчал и повернулся к его источнику, начиная ощущать смутное беспокойство. Где-то он уже слышал подобное, вспомнить бы только… Звук повторился, громче и протяжнее. «У-у-уа…». Как раз в этот миг в голове всплыло нужное воспоминание, и лесной житель с ужасом почувствовал, как его прошибает холодный пот. У самого борта повозки кучей были свалены какие-то тряпки вперемешку с застиранными чуть ли не до дыр пеленками. Одна из них неясно шевельнулась. Сомнений не осталось, и Леший, осторожно подойдя, приподнял ее. Это и впрямь оказался ребенок, совсем маленький. Увидев нависшую над собой косматую башку, он сейчас же разразился жутким ревом, который показался Лешему гораздо страшнее голосов хищных мутантов. Мутанты были понятными и предсказуемыми, а вот как обращаться с грудными детьми лесной человек имел очень размытые понятия. Хмурясь, от раздирающих барабанные перепонки криков, он осторожно извлек пеленку с ребенком из кучи тряпья и, прижав к себе, принялся раскачиваться из стороны в сторону. Плач постепенно затих. Леший облегченно вздохнул, плавно опустившись на ближайший ящик. Нужно было делать что-то, искать выход из положения, но никаких дельных мыслей в голову, как назло, не приходило.

arrow_back_ios