Газета День Литературы # 56 (2001 5)

День Литературы Газета

День Литературы - Газета День Литературы # 56 (2001 5) скачать книгу бесплатно в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Размер шрифта
A   A+   A++
Читать
Cкачать

Юрий Сохряков «ЭТОТ РУССКИЙ КОМИЗМ…»

"Трудно найти русского человека, в котором бы не соединилось вместе с уменьем пред чем-нибудь истинно возблагоговеть — свойство над чем-нибудь истинно посмеяться. Все наши поэты заключали в себе это свойство… Естественно, что у нас должны были развиться писатели собственно сатирические".

"Нужно со смехом быть осторожным, — тем более, что он заразителен, и стоит только тому, кто поостроумней, посмеяться над одной стороной дела, как уже вслед за ним тот, кто потупее и поглупее, будет смеяться над всеми сторонами дела".

Н. В. ГОГОЛЬ

Многие зарубежные писатели и критики уже давно обратили внимание на ярко выраженное в русской классической литературе не только трагически-сострадательное (милость к падшим), но и комическое начало. Так, в статье "Русская точка зрения" Вирджиния Вулф отмечала способность Чехова "с безупречным чувством юмора" размышлять о серьезнейших проблемах человеческого бытия.

Аналогичного мнения придерживался и У. Сароян, которого не только рассказы Чехова, но и вся русская литература в целом привлекала ярко выраженной комедийностью: "Есть нескончаемая шутка во всех великих произведениях русских писателей. Удивительнейшим образом она обнаруживается потом в их менее значительных произведениях. Понимание шутки как чего-то важнейшего, главного в человеческой жизни и составляет, может быть, одну из причин непреходящего обаяния русской литературы, даже тогда, когда читаешь ее в переводах, а мне так и приходилось ее читать".

Стал употребляться даже термин "русский юмор", когда речь начинала заходить о Чехове. Считая одной из главных особенностей писательской манеры Чехова сохранять чувство смешного "даже в самых серьезных, горьких ситуациях" и высоко отзываясь о чеховском рассказе «Мальчики», Томас Манн утверждал, что рассказ этот "при всей своей непритязательности являет собой удачнейший пример русского юмора, идущего от полноты жизни".

У Достоевского стихия комического была действенным средством дискредитации «подпольных» идей и концепций неограниченного безбожного своеволия. Будучи великим трагиком, запечатлевшим "память о муках людских" (М. Горький), Достоевский вместе с тем был и мастером комического. В одном из своих писем он не случайно обронил примечательную фразу: "…Между тем жизнь полна комизма".

Необузданную стихию комического в романах Достоевского подметил еще Т. Манн: "Даже эпилептический — апокалиптический мир призраков Достоевского пронизан безудержной комедийностью, да он, кстати сказать, писал и явно комедийные романы, к примеру "Дядюшкин сон" или исполненное шекспировского и мольеровского духа "Село Степанчиково".

По мнению В. Набокова, Достоевский обладал "замечательным чувством смешного, вернее, трагикомического, его можно назвать исключительно талантливым юмористом…"

Однако пародийно-комические интонации пронизывают страницы и многих других произведений писателя. В "Записках из подполья" рассказчик, например, замечает: "Одним словом, человек устроен комически: во всем этом, очевидно, заключается каламбур". Комическая стихия "Записок из подполья" проявляется в целом ряде эпизодов, в том числе в описании конфликта героя (вернее, антигероя) с неким офицером, в котором явно угадываются черты поручика Пирогова. Если несчастья гоголевского Акакия Акакиевича начались с утраты шинели, то страдания "подпольного парадоксалиста" порождены отнюдь не материальными причинами. Случайно встретившийся, незнакомый офицер берет героя за плечи, когда тот мешает ему пройти, и молча переставляет его с одного места на другое. Это потрясает "подпольного парадоксалиста", который мог даже побои простить, но не мог простить того, что офицер обращался с ним как с неодушевленным предметом. С этого момента герой начинает вынашивать различные варианты мести обидчику. Он даже пишет на офицера «абличительную» сатиру и посылает ее в "Отечественные записки". "Но тогда еще не было абличений, — простодушно замечает он, — и мою повесть не напечатали". Постепенно жажда мести завладевает всем его существом, и он, как о недосягаемом счастье, мечтает, чтобы офицер, хотя бы однажды, уступил ему дорогу на Невском проспекте.

"Подпольный парадоксалист" начинает усиленные приготовления, которые пародируют хлопоты Акакия Акакиевича, связанные с шитьем новой шинели. Он выпрашивает вперед жалованье, покупает перчатки и шляпу, обзаводится рубашкой с белыми костяными запонками, и в довершение всего совершает чудовищный с его точки зрения поступок: обращается с просьбой дать взаймы к своему столоначальнику Антон Антонычу Сеточкину (ср. с Акакием Акакиевичем Башмачкиным). Лишь после этого он приступает к делу. Однако столкновения с офицером не происходит, и после многократных попыток "подпольный парадоксалист" совершенно отчаивается: "Не состукиваемся никак — да и только! Уж я ли не приготовлялся, я ль не намеревался, — кажется, вот-вот сейчас состукнемся, смотрю — и опять я уступил дорогу, а он прошел, не заметил меня".

Пародийно-иронические интонации способствуют развенчанию принципов своеволия, которое оказывается в конечном счете вымученным, жалким результатом униженности, невозможности сохранить "самое главное и самое дорогое" — свою личность.

Аналогичным образом обстоит дело в романе «Идиот», где комическое начало также связано с реминисценциями из Гоголя. В начале четвертой части романа Достоевский прямо обращается к гоголевскому поручику Пирогову, развивая мысли, намеченные в "Записках из подполья": "Пирогов даже и не сомневается, что он гений, даже выше всякого гения: до того не сомневается, что даже и вопроса себе об этом ни разу не задает: впрочем, вопросов для него и не существует. Великий писатель принужден был его, наконец, высечь для удовлетворения оскорбленного нравственного чувства своего читателя, но, увидев, что великий человек только встряхнулся и для подкрепления сил после истязания съел слоеный пирожок, развел в удивлении руками и оставил своих читателей".

Если «наполеоновские» амбиции Раскольникова проявлялись в трагических формах, то непомерные притязания «ординарной» личности, по мнению Достоевского, приводят к комическим результатам. В этом случае, замечает писатель, "дело происходит вовсе не так трагически: портится разве под конец лет печенка, более или менее, вот и все". В анекдотичной форме пародируется “наполеоновская” тема в сцене, когда генерал Иволгин рассказывает Мышкину историю своего знакомства с Наполеоном. Найдя в князе благодарного слушателя, Иволгин пересыпает свою речь вымышленными подробностями, и, подобно Хлестакову, вдохновенно импровизирует, получая глубокое душевное удовлетворение, возвышаясь в собственных глазах и не сомневаясь, что именно он представлял перед Наполеоном русский народ.

В иной тональности, с едкой, язвительной сатирой вскрывает Достоевский в романе "Преступление и наказание" пошлость Петра Петровича Лужина, который, по словам писателя, "пробившись из ничтожества, болезненно привык любоваться собою, высоко ценил свой ум и способности и даже иногда, наедине, любовался своим лицом в зеркале". Пошлость Лужина проявляется в казуистической способности не только оправдывать свой эгоизм (на основании якобы последних данных науки), но и возводить его в степень добродетели, утверждать, что эгоизм служит интересам человечества.

Скачать книгуЧитать книгу

Предложения

Фэнтези

На страница нашего сайта Fantasy Read FanRead.Ru Вы найдете кучу интересных книг по фэнтези, фантастике и ужасам.

Скачать книгу

Книги собраны из открытых источников
в интернете. Все книги бесплатны! Вы можете скачивать книги только в ознакомительных целях.