Содержание

— При дневном свете олексорит — прозрачный, голубовато-зеленый камень, а при освещении факелами и пожаром становится красно-малиново-пурпурным или фиолетово-красным.

Прерывая будущего ученика Школы Мооса, Лориан спросил:

— А есть среди них камень свободы?

— Алмаз обладает многочисленными волшебными свойствами. В моем племени колоту, сумевшему расколоть алмаз, давали свободу. Самый могущественный среди известных талисманов, алмаз наделяет владельца силой, храбростью и делает неуязвимым в противоборстве с Ки-товласом. Мои родители рассказывали, что алмазный порошок — смертельный яд.

— Как ты думаешь, из какого камня был сделан самый главный перстень Ондрона? Из алмаза?

Лимата нахмурился:

— Ты не сказал мне о принятом решении.

— Я иду в деревню грамотных. Изучать письменность. С подсказки мудрых свитков и их хранителей я начну новые поиски Страны Зверей. Сам на восток я не вернусь, найду кого послать. Для такого несложного поручения сойдет и Напролик. Мне указана дорога на запад. Если в деревне грамотных я не найду подсказки, уйду к Огромному Оплоту, буду искать встречи с Черными Колдунами.

— Быть тебе вечным странником, — сказал Лимата. — Об одном тебя прошу: никогда не лижи золото языком и останешься человеком.

Лориан принял к сведению этот странный совет.

— А разве ты уготовил себе другую тропу? — спросил юный пророк.

— С углей этого кострища я начинаю малую охоту за перстнями Ондрона, для того чтобы обеспечить племя хоболов силой и властью. Я хочу для себя всего, что может желать настоящий мужчина. А ты ищешь Страну Зверей… Но ведь нет такой страны, нет ни на одном из материков Ойкумены.

— Тогда я буду искать камень, по которому можно перейти на Андомору.

— Детские россказни, — брезгливо поморщился Ли-мата. — Ты имеешь в виду алобан. Ему приписывают возбуждающие свойства. А еще он исцеляет раны, воспаления и, между прочим, полезен особо сердитым при вспышках гнева. Побори недовольство и признай, что сам ты не проверял алобан на его чудодейственные качества… Зря ты мне не веришь. Есть средство, которое может тебя образумить и заставит относиться к моим словам серьезно.

Лимата нагнулся, засунул руку под набедренную повязку и достал крохотный, туго перевязанный мешочек.

— Признайся, ты хочешь узнать, что в нем? — спросил Лимата, подбрасывая мешочек на ладони.

Напролик перестал храпеть и шумно заворочался. Лимата весь был в ожидании ответа. Лориан попытался угадать:

— Онегон — камень с алмазным блеском. Мастера по обработке камней носят веревочные пояса и ремни, украшенные онегоном. Ты доволен, что стал обладателем оне-гона? Нет, здесь что-то другое.

По выражению лица Лиматы трудно было понять, угадал Лориан или нет.

— Наверняка в твоем мешочке алемандин, который помогает его хозяину сохранять секреты в неприкосновенности. Или красно-бурый карбункул, по названию хобольского рода «бидажази». Может быть, это пурпурный «бидажази»? Он помогает оставаться трезвым, сколько бы ты ни выпил, и усмиряет плоть, если приложить его к голове. Такой камень дарили любимым сыновьям в больших хобольских семьях. Известен как камень шаманов заоплотных племен. Это надежное средство от веснушек, но тебе он почему-то не помогает.

Лимата надменно усмехнулся:

— Тебе придется взять эти обидные слова назад, когда ты узнаешь, какой камень я держу в руке.

Тишина, нависшая над костром, была прервана шумным сопением Напролика. Изнывая от желания хоть краешком глаза взглянуть на лиматовский мешочек, мураявр перестал притворяться, что спит, и встал на корточки вблизи огня.

— Это перстень Кикура, — прошептал Напролик. Лориан выдохнул:

— Ура! Вот почему Кикур возглавлял погоню в перчатках! Самый ленивый и глупый конан из окружения вожака знал, что Кикур утратил волшебный перстень, но для остального мира это было скрыто!

— Он делает человека бодрым и разумным, — продолжал, осмелев, мураявр.

— Может, у тебя в руках борода — всего лишь подделка? — высказал подозрение Лориан. — Я слышал, такое случается со слишком самоуверенными: им попадается ложный камень с пластиной, которая придает ему блеск?

— Ты не угадал, а попытку мураявра я не засчитываю, — самодовольно засмеялся Лимата.

— Что ты хочешь этим доказать? — спросил Лориан.

— А ты не догадываешься?

— Нет.

— Мы, хоболы, всегда были умней конанов.

— Кикур не знал, что ты хобол.

— Правильно, иначе он бы меня заплевал до смерти. Понимаешь?

— Ты использовал Кикура? — догадался Лориан.

— Разумеется.

— Ты надеялся на то, что Кикур поможет тебе отыскать другие перстни?

— Я был близок к цели. Как ты думаешь, мог полуслепой юнец без опаски бродить по Восточной Ойкумене, когда облавы на мальчиков и загоны племен идут каждый день от зари до заката?

— Лимата, ты умен! — воскликнул Напролик. Лимата сдержал улыбку.

— Лестью меня не возьмешь. Отгадывайте камень. Лориан и Напролик задумались.

— Волшебный перстень поможет мне, и я разрушу Огромный Оплот. Тогда мое племя завладеет миром. Но для начала Огромный Оплот будет уничтожен. Я вижу его в руинах. Перстень расчистит дорогу к власти. Кто со мной, тот будет рядом с перстнем.

— Нефрит? Или, может, яшома? Это самые древние камни Перуники, — пытался угадать Напролик, с виноватым видом поглядывая на Лориана. — Говорят, в Ми-лазии у племени золотарей яшома ценится выше прочих камней. За нее золотари обещают отдать любую красивую девушку и разрешают чужаку жить сколько он захочет, ничего не делая и пользуясь богатствами всех родов. Лимата, там у тебя яшома-камень.

Когда Лимата сказал «нет», мураявр тихонько заскулил от любопытства. Оставалась последняя попытка, и Лориан, чуть помедлив, склонил голову набок и стал рассуждать вслух:

— Перстень у Кикура сделан из сплошного камня черного цвета. Хоболам известны черный алмаз, гогат, гоматит, турмолин и шипон. Шипон состоит из неправильных зерен, имеет много примесей и светлеет на солнце. Я видел перстень на мизинце Кикура — он не из шипона. И не из черного алмаза, который очень трудно поддается обработке. От гоматита я тоже отказываюсь.

— Почему?

— Гоматит ты упоминал. Зачем тебе открываться? Умный хобол не стал бы случайно упоминать в разговоре искомое слово.

— Думаем или сразу отвечаем? — запальчиво спросил Напролик.

— У тебя в мешочке черный камень турмолин.

Напролик взвыл от восторга еще до того, как Лимата согласно закивал и развязал мешочек. Огромный кикуровский перстень лежал на ладони у Лиматы.

— Какой огромный, — прошептал Напролик. — Небось напился человеческой кровушки.

— Посмотрели — и довольно.

Лимата завернул перстень в истрепанный кусок лоновой ткани и стал укладываться ко сну. Утром Лориан, у которого от бессонницы синели круги под глазами, пожал на прощание руку молодому хоболу.

— Вижу, не передумал, — отозвался Лимата на прощальное рукопожатие. Не отпуская руки Лориана, он предложил: — Три года странствуешь со мной, помогаешь искать остальные перстни Ондрона. Через три года я отдаю тебе перстень из турмолина. Отдаю насовсем. Он поможет тебе разыскать Страну Зверей, и тогда ты не будешь самым глупым перестарком в школах Язочи. Ну?

Лориан ответил рукопожатием, но молчал.

— Если пойдешь со мной, обещаю, что первый же перстень подскажет, где искать Страну Живых Зверей. Слышишь? Живых, а не каменных! Второй перстень обучит тебя грамоте. Третий поможет объединить племена Ойкумены, если эта мечта не дает тебе спать по ночам. Идем, Лориан?

Лориан отрицательно покачал головой.

— Ты упрямый, — огорчился Лимата. — Все знают, что внутри Огромного Оплота обитают чудища. Твой путь лежит к Оплоту, а меня ждут Облачные горы. Но я не советовал бы тебе засовывать голову под Огромный Оплот. Прощай.

Лимата не пожал руки Напролику. Не без иронии в голосе он повторил свое предложение мураявру, с которым прошел в связке не по одной ложбине и не одну ночь спал спина к спине.

Мураявр в ответ наморщил остренькое личико.

— Не любите вы камни, так и не видать вам Ондроновых перстней! То-то у хоболов все речные племена принято считать недоумками. Нет, лучше быть охотником за волшебными перстнями, чем жертвой Великой Охоты. Потому добра вам не желаю. Прощайте.

Лимата уходил пошатываясь и часто спотыкаясь. У Напролика сердце кровью обливалось, когда он глядел ему вслед.

— Давай отберем у этого гаденыша вещь, которой он не сможет толком воспользоваться! — вдруг воскликнул он с возмущением. — Что он нас всю ночь дурачил? Догоним и отберем волшебный камень.

Лориан строгим взглядом осадил мураявра. Они затушили костер, зарыли золу и угли под толстый слой дерна. Надежно заложили яму камнями и двинулись дальше на запад, но еще долго Напролик оборачивался и задумчиво смотрел в южном направлении, как будто ожидал увидеть возвращающегося хобола или, на худой конец, гонца от конанов с сообщением о том, что вредный хобол взят в полон.

Шагая рядом с мураявром, Лориан старался запомнить все, что услышал от Лиматы. Племена, подвластные Китов ласу, не только участвовали в Великой Охоте, но и охраняли подступы к месторождениям драгоценных камней. Конаны сторожили залежи алмазов, перумы оберегали северные месторождения опала, хоболы пытались предотвратить распространение изумрудов и сердолика по Перунике, лорсы вставали на пути каждого, кто спускался с Огромного Оплота с целью прорваться к пещерам с синим сапфиром или занимался поисками топаза в прибрежных районах Соленого океана. Все это следовало запомнить и обдумать, так же как и сведения о тех или иных камнях, об их свойствах и местах, где они чаще всего встречаются. Вот, например, в наносах из смолы хвойных деревьев, захороненных в толще отложений янтарного леса, погребены россыпи янтора. Янтор — древняя смола. Божество по имени Гимагенос выкидывает в морскую пену прибрежной полосы куски янтора неправильной формы. Божество ювелирного дела покровительствует племени камнеделов, которые враждуют с золотарями из Милазии. Немало любителей приключений, забредавших в земли хобо лов из страны воров, попали к ним в рабство или вовсе не сносили голов. Любимый камень Гимагеноса хрупок, используется людьми под большие украшения и столовую утварь. Конаны за кубок из янтора отдают хоболам целую дюжину молодых крепких колотов. Янтор собирают на южных берегах Соленого океана пленники, каждому из которых обещана свобода, если он найдет кусок размером с кулак ребенка. В Школе Мооса умели красить камень в красный цвет, после чего перстень из янтора получал большую ценность. Все эти знания могли ему впоследствии пригодиться.

arrow_back_ios