Красный гроб, или Уроки красноречия в русской провинции

Солнцев Роман Харисович

Солнцев Роман Харисович - Красный гроб, или Уроки красноречия в русской провинции скачать книгу бесплатно в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Размер шрифта
A   A+   A++
Читать
Cкачать

Повесть

Евг. Попову

…Попытался написать я об оковах сердца моего – и разбил их с ожесточением, как древние – младенцев о камень…

Слово Даниила Заточника

Осень

1.

“Я прожил пустую и бессмысленную жизнь. Пустую, как эта бутылка.

Бессмысленную, как Сизифов… труп. Именно труп! Зачем существую? Я же не бабочка, которая счастливо порхает, не ведая, что с первым темным дыханием ночи замертво упадет?!.”

“Опять эти речи! У тебя есть ученики!”

“Что такое ученики? Пышные, юные облака над деревом. Может быть, листья мои и породили влагу, которая вошла в эти облака, а может быть, эти облака всосали влагу из болота, где слепнут и глохнут от омерзения даже лягушки…”

“Ну ты златоуст!”

“Бери выше!”

“Если острить, как ты, – златолысина. Погоди! Давай серьезно. Вот я зачем живу? Сын наш погиб. Другого уже не будет. Я для этого стара.

Да и если бы сумела, не хотела бы… для озверевшего мира… опять убьют”.

“Не надо!”

“Что ты хочешь сказать?!”

“„Не надо, не надо, не надо, друзья. Гренада, Гренада, Гренада моя!”

У тебя есть работа. Ты умеешь упросить молодежь читать хорошие книги”.

“Они обманывают! Я приклеиваю волосинки с головы к торцам книг – и они возвращаются неразорванные. Я скоро тоже облысею – библиотека большая”.

“Пусть хоть в руках подержат, сидя перед экраном. Придет время – раскроют. А мои ученики хуже: бегут из России, выдергивая босые ноги из сапог…”

“Но ты же рад успехам своего лауреата?”

“Пленный русский солдат, хоть взорви он пол-Берлина, не оправдал бы генерала Власова…”

“О, Валентин Петрович впадает в демагогию. Тебе пора записываться в компатриоты”.

“Секунду! Как перевести слово „компатриот” в ребус? Рисуем компас, вычеркиваем „с”. Дальше цифра три. Рисуем кота, убираем „к”…”

“А если там кошка? Опомнись, милый…”

“Действительно, кошка в темной комнате приятней. Спасибо, Машенька.

Не бойся, я Дубровский. Я проснулся. Я вернулся к нашей замечательной капиталистической, мистической, фантастической действительности”.

Вечные эти их споры вполголоса, а бывает, и молча, про себя…

2.

– Может, не пойдешь?

Они стояли в сумерках. Случаются странные ощущения, которые связывают времена. Нет, не симптом “дежа вю”, когда кажется: это с вами уже было… наоборот, он знал: будет именно здесь, в вечернем полумраке, стоять и раздумывать: идти к незнакомым, сильным людям мира сего или нет. Но, как в прозрениях своих не ведал, решится или нет, так и сейчас, казалось, плыл по течению… будь что будет.

Да если и заглянет, продавать душу свою бессмертную не намерен ни за какие пряники. Слишком мало осталось времени для жизни.

– Передумаешь? – Они замерли, как тени среди теней, в ранних осенних сумерках, Углев с полотенцем под мышкой и его жена. В молоденьком сосняке, очень частом и тесном, как во сне, и высоком-высоком, наполовину высохшем из-за недостатка света и места, пахло смолой и паутиной, под ногами потрескивали упавшие сучки и шишки. Но снега еще не было. На северо-западе, за горой коттеджей, меж черных стволов, дотлевал закат, а на юге, за рекой, упавшей на дно лога, горы и облака сияли малиновым отраженным светом. Можно было подумать, что на дворе август. В Сибири иногда случается такая странная затяжная осень. Что-то нам зима сулит…

– Может быть, не пойдешь? – снова спросила жена. Зачем повторяется?

Вечно играет в некий театр, руки на груди сложила, хотя для маленькой женщины это смешная поза. Ермолова ты моя.

– Да ладно. Соседи. – И, все еще не решившись, он закурил сигарету.

– Опять куришь! – Он не ответил. – Только не лезь в жар, не доказывай.

Если она имеет в виду споры этих молодых людей, он так и так не полезет, вряд ли это интересно. А что касается парной, и доказывать нечего – что ему, недавнему моржу, стоградусные прогревы? Валентин

Петрович и стоял-то сейчас в лесу босой, с подвернутыми штанинами трико, в майке.

– И что-о ему от тебя надо? – Снова, при всем своем уме, говорит никчемные фразы. Да еще тянет гласные, Ермолкина ты моя. – Наверное, что-то же на-адо?

Раздраженно морщась, он отстрелил под ноги, как в детстве, окурок, потом опомнился: вдруг загорится?.. – голой пяткой ввинтил его в почву, продрав хвойную подстилку.

– Хотя, коне-ечно… – продолжала она. – Изве-естный в городе человек.

– И он известный. Перестань.

Жена оглянулась.

– В темных кругах. Рынки, магазины.

– Азеры ничего, а если наш на базаре, так и?.. – Он недоговорил, но было ясно, что здесь должны бы последовать пресловутые слова:

“бандит”, “мафи”.

Жена поправила руки на груди, хотела что-то добавить, но, молодец, промолчала. Шла бы уж домой.

Они стояли, глядя неприязненно и все же с интересом, как неподалеку к высокой фигуристой, как торт, ограде из ярко-красного

“кремлевского” кирпича подкатил, мурлыкая мотором и щедро светя фарами, вслед за новенькой синей, как слива, “хондой”, черный

“мерседес”. Ворота Углевых располагаются в конце тупичка, где машины гостей как раз и могут развернуться. А сама дачка Углевых, деревянная, в один этаж, на бетонном цоколе, мерцает среди наступающей ночи, простреленная лучами заката, как будто из янтаря или – из чего делают свечи – из стеарина. Впрочем, вскоре охрана включит все свои четыре прожектора на мачтах, и дача засияет еще ярче. Вокруг сгустится тьма, а здесь, между двумя огромными коттеджами в три этажа, зажавшими домик Углевых, возникнет, как на театральной сцене, свой замкнутый мир с поленницей, собачьей конурой и дощатым туалетом. За пределами же освещенного пространства, в черном окружающем леске будут время от времени возникать молчаливые парни с автоматами и карабинами, порой донесется рык овчарок по имени Джек и Роза.

– Сиди дома, – Углев кивнул, давая знать, что уходит.

– Да уж… – тихо засмеялась она. У нее красивые беленькие зубы и глаза – в сумерках божественные, всевидящие и все понимающие. – Еще не разберутся и застрелят.

Конечно, новоявленные соседи создали много жутковатых неудобств, да что же поделаешь.

– Нас все запомнили, – бранчливо успокоил Углев жену, хотя и ему не следовало повторять очевидные слова. – Но лучше сиди дома… скоро буду… чаю завари…

Мария Вадимовна заперла жидкие воротца, сколоченные из остатков штакетника, просунув проволоку в щели и завертев концы. А муж побрел вдоль высокой каменной стены на сходку соседей.

3.

– Зачем тебе это надо? – спрашивала другая жена другого мужа. Она была одета как знатная молодая дама, собравшаяся на бал: в мерцающем вечернем платье с вырезом, с украшениями в ушах и на шее (что там поблескивает зелененькое, господа?.. уж не изумруды ли?..).

Татьяна и в самом деле уезжала сейчас в театр. Сегодня у мужа банный день, мальчишник, и она давала ему последние наставления.

Коротко остриженный, в распахнутом махровом халате, в красных плавках с молодцевато выпирающими гениталиями, в тапочках, он стоял, широко улыбаясь. Игорь Ченцов научился так улыбаться еще в деревенском детстве, увидев в кино, как держится истинный герой под ударами судьбы.

– Да, да… – кивал он ей, только слушал ли он ее? Выглядит куда моложе своей жены. Хотя старше на три года.

– Если ты пригласил Валентина Петровича, – сердясь, продолжала

Татьяна, – то зачем позвал этих полудурков?

Игорь секунду подумал.

– Он что, жизни не знает, людей не видал? Попрошу, чтобы Толик не пил, а дядя Кузя громко не кричал.

– Мне это не нравится. Надо было отдельно.

– Дядю Кузю отдельно приглашать? Ему важно, чтобы при всех. Толика?

Скачать книгуЧитать книгу

Предложения

Фэнтези

На страница нашего сайта Fantasy Read FanRead.Ru Вы найдете кучу интересных книг по фэнтези, фантастике и ужасам.

Скачать книгу

Книги собраны из открытых источников
в интернете. Все книги бесплатны! Вы можете скачивать книги только в ознакомительных целях.