Содержание

Э. В. Ильенков. Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении

Опираясь на то, как применял Маркс материалистически понятую диалектику Гегеля, мы можем и должны разрабатывать эту диалектику со всех сторон...

(В.И.Ленин)

Введение

Общеизвестно, что мышление, как особая форма отражения объективной реальности в голове человека, осуществляется в форме и с помощью абстракций и что абстрагирование (процесс образования абстракции) представляет собой простейшую "клеточку" логической деятельности, всеобщий элемент мышления. Это настолько очевидное обстоятельство, что в "абстрактности" часто и видят специфический признак мышления, такую его черту, благодаря которой оно и представляет собой высшую (по сравнению с ощущением, созерцанием и представлением) форму познания.

Но с другой стороны столь же общеизвестно, что философия диалектического материализма усматривает главное достоинство истинного познания в конкретности. "Абстрактной истины нет, -- не раз повторял Ленин, -- истина всегда конкретна". Иными словами, если мышление абстрактно, то оно не выражает истины.

Таким образом, логика как наука сразу же сталкивается с проблемой, носящей по существу диалектический характер, -- с наличием прямо противоположных определений в сущности мышления. Соответственно диалектическим должно быть и решение проблемы. На первый взгляд решение несложно: могут сказать, что мышление "абстрактно" по форме, но "конкретно" по содержанию. Но этот ответ, ответ в манере метафизического метода разрешения противоречий в определениях вещи, не устраняет проблемы, а только придает ей другую форму выражения.

С точки зрения диалектики "абстрактное" и "конкретное" следует рассматривать как взаимно предполагающие противоположности, каждая из которых может быть понята только через свое "другое". В этом смысле категории абстрактного и конкретного ничем не отличаются от категорий формы и содержания, свободы и необходимости, сущности и явления и т.д. Иными словами, даже в том случае, если мышление "конкретно" по содержанию и абстрактно по форме, -- это противоречие обязательно выразится и в самой "форме" мышления.

Пытаться же рассматривать эти категории одну без другой, одну без внутреннего отношения к другой, -- значит стать на путь, который приведет к недиалектическому пониманию и того и другого. Такой подход к проблеме мышления, метафизически разделяющий "форму" мышления и его "содержание", как раз и характерен для старой, недиалектической логики. Для нее мышление "абстрактно" и только, "содержание" же -- всегда "конкретно". В итоге и "форма" (абстракция), и "содержание" (конкретное) представляются этой логикой без противоречия -- без внутреннего противоречия, ибо внешнее противоречие (противоречие "в разных отношениях") такая логика с легкостью признает.

В логике диалектико-материалистической категории абстрактного и конкретного рассматриваются по-иному -- как внутренние противоположности, в единстве которых и осуществляется мышление как со стороны "формы", так и со стороны "содержания". Внутренние противоречия "содержания" неизбежно выражаются в виде внутренних противоречий "формы мышления" -- то есть абстракции. Иными словами, вопрос об отношении абстрактного и конкретного в познании превращается в важнейший вопрос логики, теории познания.

При постановке и решении вопроса следует, очевидно, прежде всего принять во внимание известное ленинское указание относительно путей разработки логических проблем: "если Маркс не оставил "Логики" (с большой буквы), то он оставил ЛОГИКУ "Капитала", и это "следовало бы сугубо использовать по данному вопросу".

"Капитал" Маркса по сей день остается непревзойденным образцом сознательного применения диалектики (как логики и теории познания) к исследованию конкретных фактов реальной действительности. В известном смысле "Капитал" представляет собой не вчерашний, а сегодняшний и даже завтрашний день науки, -- не со стороны конкретно-экономического содержания, а со стороны примененного в нем метода, логики мышления. Поэтому мы и считаем себя вправе рассматривать проблемы логики преимущественно на материале "Капитала" и прилегающих к нему работ, привлекая материалы из других наук лишь как вспомогательные.

Прибавим к этому, что если Логики как систематически развернутой науки о процессе мышления Маркс и не оставил, то он оставил целый ряд ценнейших соображений, положений и фрагментов, касающихся специальных проблем этой науки. Особенно поучительны с этой точки зрения идеи, развитые им в знаменитом фрагменте, который известен под названием "Введения" к работе "К критике политической экономии". Эти идеи и должны, естественно, стать для нас отправными.

Дополненные тем, что сделал Ленин, эти идеи достаточно четко очерчивают основные контуры диалектико-материалистического решения проблемы абстрактного и конкретного.

Наша задача состоит прежде всего в том, чтобы, выявив принципиальное решение вопроса, изложенное Марксом во "Введении", затем проследить на материале "Капитала" способы конкретной реализации логических принципов, вытекающих из этого понимания.

Постановка Марксом проблемы соотношения абстрактного и конкретного была осуществлена в свете другой, более общей теоретико-познавательной проблемы, -- в свете вопроса о том, что такое наука и как ее развивать. Ясно, что только в этом свете и могли и могут быть правильно поставлены "чисто логические" проблемы.

Логика как наука вообще добивалась реальных результатов лишь в той мере, в какой она ставила свои специальные вопросы, исходя из реальных потребностей конкретного научного познания, науки своего времени.

Проблема отношения абстрактного к конкретному непосредственно и вставала перед Марксом как проблема форм и средств, целей и путей научного исследования фактов действительности. Она давала прежде всего ответы на запросы, которые выдвигали перед Логикой потребности реального познания.

И -- что не менее важно -- решение проблемы Маркс достигает в ходе глубокой конструктивной критики предшествующих ему представлений о логическом процессе, -- притом действительно высших достижений человечества в этой области. Мы имеем в виду гегелевскую Логику, -- единственную систему Логики, которая до Маркса и Энгельса систематически и последовательно (хотя и с идеалистических позиций) прослеживала диалектику мышления.

На такое -- критически-революционное отношение к Логике Гегеля с позиции тех реальных трудностей, которые возникают в реальном познании и требуют своего рационально-материалистического разрешения -- и указывал Ленин как на столбовую дорогу развития Логики марксизма. Это путь не случайный, и не устаревший до сих пор. И поныне он, по-видимому, остается самым коротким и плодотворным путем развития Логики.

Проблема абстрактного и конкретного и ныне остается логической проблемой, разрешение которой настоятельно требуется не только и не столько интересами логики как таковой, сколько потребностями, вызревающими внутри конкретного научного познания. Конкретнее мы постараемся показать это ниже, в ходе самого разбора проблемы.

Этими вводными замечаниями мы пока и ограничимся.

Часть Первая. КАТЕГОРИИ АБСТРАКТНОГО И КОНКРЕТНОГО КАК КАТЕГОРИИ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ

Глава 1. МЕТАФИЗИЧЕСКОЕ И ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ "КОНКРЕТНОГО"

1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ "КОНКРЕТНОГО" У МАРКСА И ЕГО ОСОБЕННОСТИ

Как известно, Маркс определяет "конкретное" как "единство многообразного". С точки зрения старой, чисто формальной логики, это определение может показаться парадоксальным: ведь сведение чувственно-данного многообразия к "единству", в нем обнаруживающемуся, представляется на первый взгляд (а старая логика из этого "первого" взгляда и исходит) задачей выработки не "конкретного", а как раз наоборот -- абстрактного знания о вещах. С точки зрения этой логики осознавать "единство" в чувственно воспринимаемом многообразии явлений -- значит отвлечь от них то общее, то абстрактно одинаковое, которым они все без исключения обладают. Это -- абстрактное единство, зафиксированное в абстрактно общем понятии, в "высшем роде", в "обобщении" -- с точки зрения старой логики и есть то единственное "единство", о котором имеет смысл говорить в логике.

И действительно, если понимать задачу мышления как задачу сведения чувственно-данного многообразия к простому абстрактному выражению, как задачу отыскания абстрактного "единства" в различных явлениях то определение Маркса обязательно покажется неоправданным, не принятым в Логике выражением.

Однако следует учесть, что Логика Маркса опирается на совершенно иные представления о мышлении, о его цели и задачах, нежели те, на которые опиралась старая традиционная логика. Это отражается не только в сути понимания логических проблем, но и в терминологии, с помощью которой эта новая суть выражается.

Если Маркс определяет конкретное как единство многообразного, то здесь предполагается диалектическое понимание категорий "единого" и "многого". И это понимание вовсе не остается чем-то внешним и безразличным по отношению к категориям специально-логическим, но заставляет и эти последние рассматривать под новым углом зрения.

Определение "конкретного", данное Марксом, означает, если несколько развернуть его афористически-краткую формулу, буквально следующее:

Конкретное, конкретность -- это прежде всего синоним объективной взаимосвязи всех необходимых сторон реального предмета, данного человеку в созерцании и представлении, их внутренне необходимой взаимообусловленности. Под "единством" тем самым понимается сложная совокупность различных форм существования предмета, неповторимое сочетание которых характерно только для данного, и не для какого-нибудь иного предмета.

Такое понимание "единства" -- как нетрудно понять -- не только не тождественно тому пониманию, из которого исходила старая логика, но и прямо ему противоположно.

Часто в качестве синонима "конкретности" Маркс употребляет и другой термин, не удержавшийся впоследствии в терминологии материалистической диалектики, -- "тотальность". Этот последний им используется в тех случаях, когда приходится охарактеризовать предмет как связанное, качественно-определенное целое, как "органическую систему" взаимодействующих явлений, -- в противоположность метафизическому представлению о нем как о механическом агрегате неизменных составных частей, связанных между собою лишь внешним, более или менее случайным образом.

Самое важное в этом определении заключается в том, что "конкретность" оказывается прежде всего чисто объективной характеристикой объективной реальности, предмета познания, абсолютно независимого от тех эволюций, которые имеют место в субъекте теоретического познания.

Предмет сам по себе, "в себе", конкретен независимо от того, познается ли он мышлением или воспринимается органами чувств. "Конкретность" предмета не создается в процессе его восприятия в сознание, ни "чувственной" ступенью познания, ни "рационально-логической". Важность этого положения мы увидим ниже.

Естественно, что единственной логической формой, в которой человек может осознать объективную конкретность, оказывается не абстрактное "единство", не абстракция, выражающая лишь "общее" в явлениях, а только "единство многоразличных определений" -- то есть система абстракций, сложная совокупность абстракций. Система абстракций и оказывается единственно возможной формой существования истины в сознании человека. Сознание должно быть столь же сложным, сколь сложен предмет.

Этим Маркс материалистически обосновывает то действительное положение, что наука возможна только в форме системы категорий. Каждая из этих входящих в ее состав категорий, -- каждое из "многообразных определений" -- есть по своему объективному содержанию также отражение предмета -- но только одностороннее его отражение.

Поэтому "абстракция", "абстрактное" -- в противоположность "конкретному" -- это прежде всего категория, обозначающая одностороннее знание. При этом, естественно, безразлично -- в какой субъективно-психологической форме это знание осуществляется, -- в речи или в форме живого образа воображения, в сухой научной формуле или в виде "наглядного" представления, -- с точки зрения логики сие совершенно безразлично, ибо логика (в отличие от психологии) устанавливает свои различения с точки зрения объективного содержания знания, а не с точки зрения той субъективно-психологической формы, в которой это знание выражено. И хотя, как мы это покажем, субъективная форма знания не остается чем-то внешним и безразличным к выражаемому в ней содержанию знания, хотя конкретное по содержанию знание и образует соответствующую себе форму, тем не менее нет ничего ошибочнее различать "абстрактное" и "конкретное" знание с точки зрения субъективно-псхологической формы его выражения.

Только анализ знания по его содержанию может показать -- имеем ли мы дело с "абстрактным" или с "конкретным" знанием. И здесь субъективно-психологический угол зрения на вещи должен быть строго отставлен в сторону.

Это -- важнейший пункт взглядов Маркса на природу всех категорий Логики, в том числе и категорий абстрактного и конкретного. Малейшая путаница, малейшая нечеткость в его понимании неизбежно повела бы к смазыванию принципиальных различий между диалектической логикой марксизма-ленинизма и логикой старой, недиалектической.

Чтобы в этом убедиться, необходимо совершить экскурс в историю философии, в историю категорий абстрактного и конкретного как категорий философии. От нее мы опять вернемся к анализу взглядов Маркса, как к тому результату, к которому с железной необходимостью приводит история философии.

arrow_back_ios