Содержание

После отказа кадетов Витте обратился к общественным деятелем более умеренного толка - Д. Н .Шипову, А. И. Гучкову, М. А. Стаховичу, которые занимались созданием партии "Союза 17 октября". Однако октябристы также уклонились от участия в правительстве. Витте дал волю досаде и раздражению на партнеров по переговорам. Он обвинял их в негибкости, отсутствии чувства ответственности, политической незрелости и даже элементарной трусости: " в то время общественные деятели побаивались бомб и браунингов, которые были в большом ходу против власти, и это было одним из внутренних мотивов, который шептал каждому в глубине души: "Лучше подальше от опасности". В итоге Витте составил так называемый "деловой кабинет" из привычной бюрократической среды. Военный министр А. Ф. Редигер писал: "самый состав кабинета графа Витте был крайне пестрым; наряду с членами либерального и даже левого направления, как Кутлер, граф Толстой, князь Оболенский (Алексей), в нем заседал совсем консервативный Дурново; консерваторами были также Бирилев и я...Объединение правительства было чисто внешним, а о единстве взглядов не могло быть и речи".14

Привлечение столь различных по духу деятелей объяснялось тем, что кабинету Витте предстояло решить одновременно две задачи: подавить революцию и осуществить необходимый минимум реформ. В сущности, в столице было два центра власти - официальное правительство и Петербургский совет рабочих депутатов во главе Г. С. Хрусталевым-Носарем и Л. Д. Троцким. Дошло до того, что когда председателю Совета министров потребовалось послать срочную депешу в Кушку, он смог добиться этого от почтово-телеграфных служащих только после ходатайства Исполкома Совета. Газеты гадали, кто кого первым арестует: граф Витте Носаря или Носарь графа Витте. Вопрос решился 3 декабря 1905 г. , когда полиция арестовала весь состав Совета. Откликом на этот арест было вооруженное восстание в Москве. Витте не был непосредственным руководителем подавления восставших, но ратовал за самые жесткие меры. В его выступлениях звучали неприкрытые угрозы: "Русскому обществу, недостаточно проникнутому инстинктом самосохранения, нужно дать хороший урок. Пусть обожжется; тогда оно само запросит помощи у правительства". Николай II, помнивший недавние либеральные речи премьера, удивлялся тому, что теперь Витте "хочет всех вешать и расстреливать" и заключал: "Я никогда не видел такого хамелеона или человека, меняющего свои убеждения, как он".

Самой серьезной из реформ, которые Витте пытался провести за время своего премьерства, был аграрный проект, подготовленный главноуправляющим земледелием и землеустройством Н. Н. Кутлером. Проект предусматривал возможность принудительного выкупа крестьянами частновладельческих земель. При обсуждении проекта министры заявили, что принудительное отчуждение затрагивает священный принцип частной собственности. В ответ Витте разразился саркастической тирадой: "какие-то римляне когда-то сказали, что право собственности неприкосновенно, а мы целых две тысячи лет повторяем, как попугаи; все, по моему прикосновенно, когда это нужно для пользы общей".15 Но стоило проекту выйти за стены Совета министров, как на него ополчились помещики. Испугались даже иностранные землевладельцы, а император Вильгельм I, назвал эту идею "чистейшим марксизмом". Витте пришлось пойти на попятную, откреститься от проекта и согласится на увольнение его автора.

Витте очутился меж двух огней. Для демократической части общества он был душителем свободы, для консерваторов - чуть ли не вдохновителем революции. Председатель Совета министров лавировал, но его положение с каждым месяцем становилось все более шатким. Предчувствуя неминуемую отставку, Витте решил закрепить важнейшие преобразования, принятые за время его премьерства, в виде новой редакции Основных государственных законов. Поскольку выборы в I Государственную думу дали перевес левым партиям, правительство стремилось поставить депутатов перед свершившимся фактом. С другой стороны, Витте стремился избежать реставрации старых порядков, выбив почву из-под ног консерваторов.

Обсуждение Основных законов происходило на совещании высших сановников империи в Царском Селе с 7 по 12 апреля 1906 г.16 Единство и неделимость российского государства и монархическая форма правления не подлежали дискуссии, но статья, содержавшая определение монархической власти, вызвала горячие споры. Витте предложил сохранить упоминание о самодержавной власти, изъять из царского титула термин "неограниченный" и оставить термин "самодержавный". Он мотивировал свое предложение тем, что в Древней Руси "самодержавный" являлось синонимом суверенитета, следовательно, не шло в разрез с существованием выборных законодательных органов, тогда как термин "неограниченный" вступал в противоречие с манифестом 17 октября. Николай II остался крайне недовольным этим новшеством: "...меня мучит чувство, имею ли я перед моими предками право изменить пределы власти, которые я от них получил. Борьба во мне продолжается. Я еще не пришел к окончательному выводу". Но за исключением И. Л. Горемыкина, царя не поддержал ни один из участников совещания. Тем не менее Николай II колебался и лишь в последний день совещания после настойчивых вопросов, исключать ли термин "неограниченный", нехотя процедил: "Да".

Впрочем, изменение формулировки мало что означало, и недаром опытный Стишинский советовал: "Следует только слово исключить, а власть сохранить". Основные государственные законы закрепили за императором огромные полномочия. Его особа являлась священной и неприкосновенной, ему принадлежал почин по всем предметам законодательства, включая исключительное право на пересмотр Основных законов, император был верховным руководителем всех внешних сношений российского государства и державным вождем армии и флота.

Вместе с тем провозглашалось, что "Империя Российская" управляется на твердых основаниях законов, изданных в установленном порядке" и повторялось положение манифеста 17 октября о том, что никакой закон не может последовать без одобрения обеих палат и воспринять силу без утверждения царя. В Основных законах конкретизировались "незыблемые основы гражданских свобод", дарованные манифестом 17 октября. Провозглашалась неприкосновенность жилища, каждый российский подданный имел право свободно избирать место жительства и беспрепятственно выезжать за границу. Каждый подданный имел право устраивать собрания, изустно и письменно высказывать свое мнение и распространять его посредством печати или иными способами. Разрешалось образовывать общества и союзы в целях, не противных законам. Провозглашалась свобода совести.

Все это можно было бы назвать настоящей хартией вольности, если бы Витте не пояснял, что "Весь этот отдел, с практической точки зрения, не имеет значения". За несколько месяцев после манифеста 17 октября власти успели принять ряд постановлений, ограничивавших свободу слова. Была установлена уголовная ответственность "за распространение ложных сведений о деятельности правительственных установлений и должностных лиц", приняты временные правила, разрешавшие министру внутренних дел во всякое время закрывать общества и союзы, если он сочтет их деятельность угрожающей общественному спокойствию. Характерно, что в Основных законах не было статьи, ограждающей тайны частной корреспонденции. Витте разъяснил, что правительство оставляет за собой право перлюстрации, та как "при нынешней организации полиции, судебной и сыскной части, без этого нельзя обойтись". Кое-кто из сановников предлагал хотя бы формально гарантировать неприкосновенность переписки, на что министр внутренних дел П. Н. Дурново меланхолически ответил, что он, собственно, не против, вот только "будет масса жалоб на рваные конверты".

Новая редакция Основных государственных законов была введены императорским указом Сенату 23 апреля 1906 г. , за три дня до открытия I Государственной думы. Оппозиционные силы были возмущены тем, что правительство как "тать в нощи" украло у народа власть. Действительно, Основные законы сохранили самодержавную власть и оградили привилегии правящей верхушки. Государство по-прежнему превалировало и над обществом и над отдельной личностью. Основные законы являлись документом переходной эпохи, отпечаток противоречивости лежал на каждой статье. Но как бы ни критиковали эти законы, каким бы антидемократическим ни было их содержание, они все же стали определенным шагом в направлении к правовому государству.

Витте и его кабинет подали в отставку сразу после публикации Основных государственных законов. Уход Витте вызвал бурю восторга справа и слева. Для правых отставка премьер-министра символизировала долгожданный отказ от реформаторского курса, левые, наоборот, видели в этом признак слабости царского самодержавия. Таков был финал шестимесячного премьерства Витте, пытавшегося примирить политические крайности.

Карьера Витте была закончена. Правда, он долго этого не осознавал, устраивать разные комбинации, интриговал, даже пытался использовать Г. Е. Распутина, чтобы вернуться к власти. Но в этом ему не смог помочь даже фаворит царской четы, сетовавший на то, что "папаша и мамаша" на дух не переносят "Витю". 25 февраля 1915 г. Витте умер в своем доме на Каменноостровском проспекте, и в ту же ночь его кабинет и бумаги были опечатаны. Полиция искала его воспоминания, державшие в трепете всю правящую верхушку. Однако Витте принял меры предосторожности. Рукописи хранились за границей в сейфе одного из банков. Воспоминания Витте впервые были опубликованы уже после революции в 1921-23 гг.

Они до сих пор остаются, наверное, самым популярным, многократно переиздававшимся и наиболее часто используемым историческим источником. Парадокс заключается в том, что трехтомные мемуары Витте дают весьма искаженное представление и о нем самом и государственных деятелях, с которыми ему доводилось общаться. Они крайне субъективны и подчинены его политическим интересам. О Витте написан ряд книг как русскими,17 так и иностранными авторами.18 Но нельзя сказать, что в этих монографиях дана исчерпывающая характеристика государственной деятельности Витте, И через сто пятьдесят лет его противоречивая личность вызывает споры, и, быть может, этот интерес является лучшей оценкой дел Сергея Юльевича Витте.

arrow_back_ios