Содержание

Мэдок

Мэдок

– Эй, Джаред? – окликнул я, перекрикивая толпу, собравшуюся на Петле. – Знаешь, как называются два Мустанга на вершине холма? Чудо!

Я хохотнул, довольный тем, как напряглась спина Джареда, присевшего на корточки перед колесом его машины. Тэйт вскинула бровь, послав мне предупредительный взгляд, после чего обошла вокруг Босса, чтобы поговорить со своим мужем.

Покачав головой, я улыбнулся и развернулся лицом к толпе.

По-прежнему проще простого.

Даже спустя столько лет раздразнить его получалось так же легко, как завязать шнурки. Вот, что мне больше всего в нем нравилось. Он предсказуем. Он никогда не отвечал на мои подколы. Джаред их выслушивал, впитывал в себя, накапливая раздражение. Что обычно играло в его пользу. Он, скорее всего, сегодня победит, несмотря на мою критику в адрес его машины.

Сунув руки в карманы, я окинул взглядом местность, оценивая приятный летний вечер. Людей собралось много, погода была ясная, музыка гремела из колонок, расставленных вокруг площадки. Будто мы снова в школу вернулись.

Почти.

Я заметил Джекса, беседовавшего с Заком. Теперь они оба могли расслабиться и получать удовольствие от мероприятий, не беспокоясь о микроменеджменте гонок. Трек стал практически самоуправляемым.

Его жена, Джульетта, кружилась по полю с трехлетним малышом, повисшем на ее плече. Они с Джексом начали брать детей под временную опеку несколько лет назад, будучи куда смелее меня, это уж точно. Я с трудом мог представить, как будет тяжело, когда придет время расставаться с этими детьми.

Их тринадцатилетний сын Хоук стоял чуть поодаль и перекидывал футбольный мяч с моим сыном Кейдом, в то время как моя младшая сестра Куинн сидела на траве; повесив наушники на шею, она рисовала в своем дневнике и приглядывала за моей шестилетней дочкой ЭйДжей.

Так как Куинн, которой уже почти четырнадцать, была достаточно взрослой, чтобы нянчиться с детьми, мы начали частенько пользоваться ее услугами. К сожалению, теперь она стала требовать за это плату.

А Дилан и Хантер...

А где Дилан и Хантер?

Я посмотрел налево, направо, потом огляделся кругом, что делал практически каждые двенадцать секунд своей жизни, пересчитывая детей, проверяя, все ли целы и невредимы. Наконец заметил Дилан, сидевшую на одеяле с несколькими своими друзьями.

В двенадцать лет она определенно унаследовала дерзость своей матери, но помимо этого была обременена тенденцией игнорировать правила, как и ее отец. Надеюсь, ей это принесет меньше проблем, чем принесло ему.

Хантер подошел к их компании, снял свои наушники, постучал Дилан по плечу и протянул их ей. Не произнеся ни слова, она взяла наушники, надела, словно они делали так уже сотни раз до этого, и начала медленно покачивать головой в ритм какой-то песне, которую Хантер предложил послушать.

Я не смог сдержать улыбку.

Хантер очень отличался от Кейда. Черт, он очень отличался от меня, Джареда и Джекса. Он тише, добрее. Хантер умел замечать вещи, на которые мы не обращали внимания. Раньше я подозревал, что связь Кейда с Дилан была сильнее, только теперь медленно начинал осознавать, что, возможно... возможно... связь Хантера с ней была глубже.

Дилан сняла наушники, отдала их ему с легкой улыбкой и кивнула, словно соглашаясь с чем-то. Они работали над видео для школьного ежегодника и вместе подбирали музыку, так что найденный им трек, должно быть, получил ее одобрение.

Я наблюдал за Хантером, скрестив руки на груди. Он просто стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, с трудом пытаясь набраться смелости.

Не так, как его отец. Я родился готовым завоевывать женщин.

Но прежде, чем ему выдался шанс что-нибудь сказать, в его руку с силой врезался футбольный мяч. Увидев, как он отшатнулся назад, я раздраженно выдохнул. Хантер выпрямился и сердито посмотрел в сторону поля, где над ним смеялся Кейд. Мяч явно бросил он.

Несколько девочек, сидевших вокруг Дилан, тоже захихикали, и я заметил, как грудь Хантера резко поднялась и опустилась. Он разозлился, но делать ничего не стал.

Он никогда не делал.

Я сжал челюсти, все мои мышцы напряглись. Кейд заслужил пинок под задницу, но, к сожалению, Фэллон не одобряла физические наказания детей.

С возрастом мальчики все меньше и меньше ладили. Поначалу мы с Фэллон вмешивались и разбирались с возникавшими ситуациями, пытались добиваться примирения, однако потом решили, что им нужно все улаживать самостоятельно. Хантер ничему не научится, если мы постоянно будем бежать ему на помощь, а, наказывая Кейда, лишь заставим его чувствовать себя слабым.

Тело Хантера сковало от напряжения. Я видел, что он хотел отреагировать, но ему также было стыдно. Люди над ним смеялись. Как обычно, остальные примкнули к его брату.

Он всегда один.

Хантер опустил взгляд, на его лице появилось безразличное выражение, а потом ушел, дав Кейду именно то, чего он добивался.

Покачав головой, я последовал за ним к машине Джекса, припаркованной в стороне от трека. Хантер надел наушники, скрестил руки на груди и присел на капот.

Остановившись рядом с ним, я стянул наушники с его растрепанной белокурой головы.

– Он пошутил над тобой, – пояснил я, заметив, как Хантер раздраженно поджал губы. – Ответь ему тем же или скажи, чтобы отвалил. Я знаю, что Кейд тебя злит. Ты можешь сказать ему об этом.

Он устремил взгляд в землю, все еще тихо кипя от ярости. Хантер хотел, чтобы я ушел. Ему не хотелось обсуждать своего брата или то, каким беспомощным он себя чувствовал рядом с ним.

– Мне все равно, – ответил он безэмоциональным тоном. – Они все думают, что он классный, он им больше нравится, ну и пусть. Мне ничего такого не нужно.

Его челюсти сжались – явный знак, что он скрипнул зубами.

– Он всем якобы больше нравится? – повторил я. – Или он якобы больше нравится одной конкретной особе?

Хантер поднял глаза. Проследив за его взглядом, я увидел, как Кейд и Хоук подняли края одеяла вокруг девочек, сделав что-то вроде мешка Санты. Дилан кричала, чтобы они перестали, одновременно визжа и хихикая вместе со своими подружками.

– Как я уже сказал, мне все равно, – спокойно произнес Хантер, вновь надев наушники.

Но я их опять сдернул.

– Тебе безразлично, что он исключает тебя? – настойчиво спросил я. – Разве ты не хочешь что-нибудь предпринять по этому поводу?

Он отвернулся. Я не был уверен, стоит ли мне продолжать или оставить его в покое. Хантер определенно не хотел слушать, однако, если задуматься, ему, вероятно, нужно было это услышать, поэтому...

Быть родителем трудно. Серьезно, чертовски трудно.

Хоть мы с Фэллон и перестали вмешиваться каждый раз, когда братья ссорились, мне все равно хотелось показать Хантеру, что я рядом. Ну, знаете, держать пути общения открытыми, пока он не замкнулся в себе, бросил школу, пристрастился к героину и перестал поддерживать с нами связь.

Но, с другой стороны, если я буду СЛИШКОМ навязчив, Хантер может стать застенчивым, нервным, а потом так же пристраститься к героину и перестать общаться с нами.

Я опустил голову и сказал прямолинейно:

– По мере взросления жизнь усложняется, Хантер. Особенно, когда на горизонте появляются девушки, – добавил. – Дать отпор Кейду будет трудно, но дело в том, что трудно только в первый раз. Все дается с трудом, пока не становится привычным. – Сделав паузу, я продолжил: – Ты переезжаешь в новое место, без друзей, и это трудно. Однако потом становится легче. Ты целуешь девушку в первый раз...

– Пап...

– И это трудно, – произнес я громче, перебивая его. – Но потом осваиваешься, и это становится плевым делом. Все делать проще, как только ты к этому привыкаешь. За исключением обтягивающих джинсов на мужчинах. – Я прищурился, покачав головой. – Этот тренд больше никогда не должен повториться.

Он закатил глаза с таким видом, будто терпел худшую на свете пытку.

– Так или иначе, как я уже сказал, все трудно в первый раз. Так будет, когда дашь отпор Кейду. Но стоит тебе сделать это один раз, потом станет проще. Случится это сегодня или нет, на следующей неделе или через пять лет, решать только тебе, но ты ей тоже друг, и ты имеешь полное право веселиться там с ними. Понял?

Хантер нахмурился, до сих пор избегая зрительного контакта со мной.

Слабо улыбнувшись, я наконец-то отошел, понимая, что уже достаточно его засмущал, но, прежде чем уйти, обернулся.

– И ты неправ, – подметил я. – Не все являются поклонниками твоего брата. Джареду ты больше нравишься.

Джаред не очень радовался общению Кейда с Дилан, потому что тот был очень похож на него. А последнее, чего бы мы хотели для наших дочерей – это парни вроде нас в старшей школе.

Я отправился обратно на трек. Когда обнял свою жену одной рукой за талию, она посмотрела на меня, пока я наблюдал за Хантером, опять натянувшим наушники.

– Все в порядке? – спросила Фэллон.

Я задумчиво покачал головой.

– Не уверен, в чем дело. Просто у меня такое чувство, что мы ему нужнее, чем Кейду.

– Хантер больше похож на тебя. Вот в чем.

Сдвинув брови, посмотрел на нее.

– Как ты пришла к такому выводу?

Кейд уверенный. Если уж на то пошло, это он больше походил на меня.

Но Фэллон, посмотрев на трек, кивнула в сторону Джареда, возившегося со своей машиной.

– Ты знаешь, каково это – вырасти в чьей-то тени, – подметила она.

Я хохотнул на выдохе. Ладно, возможно, она права.

Обхватив Фэллон покрепче, притянул ее ближе к себе и снова посмотрел на Хантера.

– Гроза надвигается, детка. Я просто надеюсь, что она будет аккуратна.

– Думаю, у нее не больше шансов контролировать происходящее, чем у них.

Джаред

Джаред

– Эй, Джаред! – выкрикнул Мэдок у меня за спиной.

Оглянувшись через плечо, я бросил инструменты обратно в машину.

– У меня цепи в багажнике лежат. – Он улыбнулся, обнимая свою жену. – На худой конец, я смогу дотянуть тебя до финиша на буксире. По крайней мере, ты сможешь завершить гонку, верно?

Фэллон закатила глаза, шлепнув его по животу, пока Мэдок и несколько сторонних наблюдателей ехидно хохотали.

Я отвернулся, чтобы он не увидел, как уголки моих губ приподнялись. Мэдок такой предсказуемый.

Мой друг понимал, что может проиграть, а лучший способ проиграть достойно – сделать вид, будто он не воспринимает гонку всерьез. Отвесить несколько шуток, бросить несколько оскорблений, чтобы потом просто отмахнуться от проигрыша, будто это ничего не значит. Мэдок всегда прятал свою неуверенность за юмором – одна из черт, которые я в нем ценил. В то время, как я хандрил и мстил из-за сомнений в себе, первым инстинктом Мэдока всегда было стремление раскрепостить себя и всех окружающих.

– Не беспокойся. – Проходя мимо, Джекс хлопнул меня по спине. – Ты доедешь до финиша.

После чего он прыснул со смеху, подошел к моей машине и установил маленькую камеру на капот.

Серьезно? Сегодня всем хотелось поизмываться надо мной? Я знал, перспектива гонки между мной и Мэдоком привлечет немало зрителей, несмотря на тот факт, что мы не гоняли тут уже несколько лет, и их всех интересовало, кто победит, но я вообще об этом не думал. Мне было все равно.

Когда, черт побери, это случилось?

– Ты неразговорчив, – услышал я тихий голос, пока укладывал инструменты в кейс.

Подняв взгляд, увидел Тэйт, стоявшую рядом с моей машиной. Наш пятилетний сын Джеймс стоял перед ней. Положив руки ему на плечи и сцепив пальцы на уровне его груди, она задумчиво смотрела на меня.

– Я всегда неразговорчив, – ответил я негромко, послав ей ухмылку, и закрыл багажник.

Тэйт кивнула, понимающе улыбнувшись. Потом она посмотрела вниз и подтолкнула Джеймса.

– Может, сходишь к Джексу, вдруг ему нужна твоя помощь?

Его карие глаза радостно засияли, и он мгновенно сорвался с места. Я взъерошил его песочного цвета волосы, когда он промчался мимо, отправившись на поиски своего дяди.

Тэйт подошла ближе, заправив пряди своих длинных волос за уши. Она выглядела отлично в джинсах, белой футболке и коричневой кожаной куртке. У меня уже мелькала мысль попросить Джекса или Мэдока забрать Дилан и Джеймса на ночевку, чтобы я мог посадить Тэйт в машину и просто исчезнуть после гонки.

– Мы давно тут не гоняли, – подметила она, оглянувшись вокруг с тоской во взгляде. – Раньше все было по-другому.

Достав из заднего кармана кусок ткани, я вытер руки.

– По-другому? Как это?

– Ты был злее, – ответила Тэйт, прислонившись к багажнику. – Тебе нужно было что-то всем доказывать. Сейчас ты... спокоен.

– Я счастлив, – возразил я.

Она улыбнулась. Я подошел к ней, приподнял и усадил на багажник.

Тэйт быстро вдохнула, а затем тихо рассмеялась.

– У меня до сих пор в животе все переворачивается, когда ты так делаешь.

– Да ну? – Прищурившись, я посмотрел на нее. – Потому что минуту назад ты сказала, что я "спокоен". Прозвучало так, будто я тебя больше не интригую.

Она опустила глаза и прошептала, залившись румянцем:

– Я тебя умоляю. Ты знаешь, что это неправда.

Встав между ее бедер и обвив руками ее талию, я заметил у Тэйт за спиной хмуро наблюдавшую за нами Дилан. Она закатила глаза и отвернулась обратно к своим друзьям.

Моя грудь сотряслась от смеха. Если бы бедняжка знала, как росли мы с Джексом, она бы, наверное, обрадовалась, а не смутилась, увидев эту небольшую демонстрацию чувств между своими родителями.

– Просто... Не знаю, – продолжила Тэйт. – Что-то изменилось. Ощущения от пребывания на Петле уже не те, как в школьные годы. Понимаешь?

Я посмотрел в ее глаза цвета грозового неба, понимая, что мне не почудилось. Она тоже это чувствовала. Все изменилось.

Может, наше время прошло. Может, мы переросли Петлю.

Во время учебы в старших классах, гоняя неделю за неделей, я нуждался в этом месте. Только гонки я ждал с предвкушением, мне всегда нужно было что-то доказать. Моим родителям, Тэйт, любому парню, с которым у меня возникал конфликт, учителям, умывшим руки и забившим на меня, всем...

Но по мере взросления я осознал, что, сколько бы гонок не выиграл, победителем все равно не был. Я просто убедил в этом всех, кроме себя самого. Сейчас же... У меня не было подобного чувства. Я заслужил свою семью, своих детей, дом, карьеру, свою жену. Я могу проиграть гонку и не почувствую себя неудачником.

Нагнувшись, поцеловал Тэйт в лоб.

– Да, понимаю, – прошептал я, после чего отстранился. – Я сейчас вернусь, ладно?

Развернувшись, пошел к машине Мэдока, припаркованной чуть дальше. Он пока не встал на стартовую позицию, потому что опоздал, а по треку уже сновали люди, преграждавшие путь. Большинство из которых я даже не знал.

Мэдок улыбнулся, дернув подбородком в мою сторону.

– Эй, что написано на 4 и 5 страницах руководства по эксплуатации твоего Мустанга? – Он указал на мою машину. – Расписание автобусов и поездов!

Прикрыв веки, я проигнорировал издевку. Мэдок, похоже, был очень рад, поэтому я не собирался портить ему веселье. Подойдя к нему, я прислонился к машине и скрестил руки на груди.

– Слушай, мне нужно у тебя кое-что спросить. Ты действительно хочешь погонять?

Я почувствовал, как он напрягся, и ощутил давление его взгляда.

– Ну, я здесь, разве не так? – выпалил Мэдок.

Избегая зрительного контакта, я замешкался и глубоко вздохнул.

– Дело в том... В одиннадцатом классе, когда Тэйт была во Франции, Зак позвонил мне. Он хотел устроить гонку между нами.

– Что? – удивленно воскликнул Мэдок. – Почему я об этом не знал?

Я поднял взгляд и посмотрел ему в глаза.

– Потому что я ему отказал. Я даже забыл об этом, только недавно вспомнил.

– Почему ты отказался?

Из груди вырвался нервный смешок; я просто пожал плечами.

– Наверное, я боялся, что ты победишь, и меня это взбесит. Или я выиграю, и взбесишься ты. Дело в том... Я не хотел рисковать, ведь что-нибудь могло измениться. Понимаешь? – намекнул я, когда он просто уставился на меня, словно в замешательстве. – В нашей дружбе.

Мэдок продолжал пялиться; складка между его бровями становилась все глубже.

– Ну же. – Я выдохнул, засмеявшись. – У меня никого не было кроме тебя. Ты ведь об этом знал, да? Ты был моим единственным настоящим другом. Единственным, на кого я мог положиться. Мне не нужно было ничего тебе доказывать, так что, зачем этим рисковать? – спросил я, не ожидая ответа. Выпрямившись, сказал ему прямо: – Мне нравилось не знать, кто лучше. Мы были равны, и я хотел, чтобы все так и оставалось. Дружба с тобой была самой легкой частью моей жизни. Поэтому я не хотел рисковать и что-то менять.

Он ничего не сказал, и я его не винил. Я редко признавался в подобных вещах. Мэдок, вероятно, подыскивал в своем арсенале шутку для ответа.

– То есть, ты сливаешься? – с укоризной спросил он.

Я выпрямился, нахмурившись.

– Нет, не сливаюсь, – выпалил. – Хочешь погонять? Я буду гонять. Я просто говорю, что нам нечего друг другу доказывать. То есть, что будет после гонки?

Если он выиграет, я буду слышать об этом до конца своих дней. Если выиграю я, Мэдок изменится. Он больше никогда не бросит мне вызов, потому что будет знать, что я лучше. А я не хотел быть лучше него. Я не хотел, чтобы Мэдок или другие люди в этом городе думали, будто я лучше в чем-либо. Я не хотел с ним соревноваться.

– Ага, – наконец ответил он. – То есть... мы молоды. Петля никуда не денется. Мы в любой момент сможем погонять.

– Да. Точно, – согласился я. – Никакой спешки.

Единственная проблема – все люди, собравшиеся тут, чтобы на нас посмотреть. Ну, возможно Тэйт с ним погоняет. Ей может понравиться эта идея.

Но ход моих мыслей прервался, когда один из пацанов в толпе пожаловался, заставив меня поднять взгляд:

– Эй, когда уже старики закончат, чтобы мы могли погонять?

– Серьезно, – встрял еще один, проверив свои несуществующие часы, после чего посмотрел на нас. – Уже десятый час. Вам спать не пора?

– Мелкие засранцы, – пробубнил Мэдок, пока малолетки смеялись со своими друзьями.

– Ага, – прорычал я тихо.

– Отстаньте от них, парни, – продолжил черноволосый мальчишка, стоявший рядом с остальными. – Это единственный вечер в году, когда жены разрешают им покинуть дом без минивэнов.

Я прикусил щеку, мой пульс начал учащаться.

Наконец-то.

Горячая кровь потекла по венам, каждый волосок на шее встал дыбом, пока я смотрел на самоуверенное новое поколение Петли. Я был таким же говнюком в их возрасте?

– У меня, вроде как, появилось чувство, что мне нужно кое-что доказать. А у тебя? – произнес Мэдок.

Уголки моих губ приподнялись.

– Ага.

– Надеюсь, ты не станешь возражать против нескольких царапин на Боссе.

Я покачал головой.

– Не-а. Только если ты не станешь возражать против нескольких вмятин на GTO.

– Нисколько, – ответил Мэдок, обогнув меня, чтобы добраться до водительской стороны. – В любом случае, детям пора учиться ремонтировать машины.

Кивнув, я почувствовал прилив адреналина, который случался только тогда, когда я выходил из себя.

Я улыбнулся, возвращаясь к своей машине.

Гребаные минивэны. Серьезно?

Мелкие засранцы.

arrow_back_ios