Содержание

ПРОЛОГ

Как ловко процитировать Писанье умеет дьявол.

Шекспир, «Венецианский купец» [1]

12 апреля 1997 где-то над Колорадо

Харви Моррис откинул столик, расположенный в спинке переднего сиденья, и положил на него свои кварцевые часы. Приглушенные звуки дыхания, изредка прерываемые постанываниями ребенка, сидевшего через несколько рядов от него, наполняли салон. Пассажиры погрузились в просмотр фильма или спали свесив головы.

Харви глядел в иллюминатор, при этом его пальцы нервно постукивали по подлокотнику. Он больше не мог ждать. Каждая минута растягивалась до размеров часа, пропорционально увеличивая и время его мучений. Начала болеть спина, необходимо было размять ноги, но спавший сосед мешал ему выйти. Он посмотрел на часы, как будто это могло что-то изменить. 16:42. Ничего нового.

Лишенный возможности курить, он сунул в рот очередную жевательную резинку, пятую с момента взлета. И речи быть не могло, чтобы он согласился налепить на себя один из тех пластырей для курильщиков, которые раздавали желающим стюардессы. Кто знает, не становятся ли они причиной рака кожи в конце концов? — повторял он раздраженно. Он вздохнул и погрузился в созерцание неба. Ему был виден лишь бесконечный лазурный небосвод и на нем, далеко внизу, длинный мальтоновый плюмаж.

Радиолокатор «Боинга-747» Континентальных авиалиний, двигавшегося на высоте 30 000 футов со скоростью 325 узлов, показывал давление воздуха в 300 миллибар, что соответствовало атмосферному давлению на вершине Эвереста.

Самолет величественно парил над морем опаловых облаков, почти украдкой скользил в синеве небес, среди неподвижных белых «барашков». Солнечные лучи отражались от его корпуса, вспышки света появлялись то тут, то там, будто отблески на гранях небольших бриллиантов. И вдруг сквозь один из закрытых иллюминаторов проскочила искорка.

В этом не было ничего сверхъестественного, просто быстрая вспышка света.

Остальное длилось меньше секунды.

Мгновение спустя фюзеляж, казалось, съежился, словно кто-то разом высосал из него весь воздух — так сжимается пакетик с соком, когда пьющий залпом втягивает через соломинку все содержимое. Тонна герметизированного воздуха вырвалась в атмосферу.

И одновременно появилось пламя.

Внутри корпуса возник огненный шар, тут же распространившийся по всему самолету. Иллюминаторы осветились, скорлупа треснула, взрыв керосина в баках буквально распылил крылья. Огромный, выкрашенный в цвета авиакомпании хвост отломился и распался на множество осколков. Четыре мотора «Роллс-Ройс RB-211» общим весом шестнадцать тонн за один краткий миг растворились в небе на расстоянии в несколько километров.

Четыре с половиной миллиона деталей, из которых состоял борт СО-4133, почти бесшумно растаяли в пространстве.

На 9150 метров ниже в траве на лугу лежал мальчик, которому было пятнадцать лет. Щебет птиц, крики пустельги, в которые вклинивалось стрекотание сверчка, обволакивали его своими ритмами; только они нарушали общую тишину. Зажав губами травинку, он думал о Джессике, девочке, сидевшей рядом с ним на уроках математики. Он как раз смотрел в белизну облаков, когда в них что-то блеснуло. Вспышка была короткой, но такой яркой, что он сравнил ее с блеском лампы на воображаемом небесном маяке, включившейся, чтобы помочь терпящему бедствие кораблю. Но поскольку этот феномен больше не повторился, он быстро забыл о вспышке и вновь погрузился в свои юношеские мечты.

Когда вечером СМИ рассказали об авиакатастрофе, он даже не вспомнил о том, что видел.

Триста двенадцать пассажиров и членов экипажа погибли без единого свидетеля.

Когда снега Скалистых гор стали покрываться пурпурными бликами — как будто специально нужно было дождаться сумерек, чтобы рассказать о смерти, — состоялась пресс-конференция. На ней присутствовали члены НУТБ [2] и ФАА, [3] а также несколько представителей авиакомпании. Кривя губы, они заявляли, что пока не знают, что произошло, произносили термины «несчастный случай» и «техническая неисправность», словно заранее извиняясь перед встречей с семьями погибших.

Даже спустя несколько лет, несмотря на расследование, причина «инцидента» так и осталась неизвестной; дольше всего причиной случившегося называли короткое замыкание, не имея, впрочем, никакой возможности это проверить. Никто так ничего и не узнал. Некоторые шептали, что речь идет о теракте, совершенном по заказу людей в правительстве, другие тихо говорили, что такова воля господина Хаоса, третьи рассуждали на тему Зла… Все это были домыслы.

Расследование трагедии косвенно совпало с появлением чувства ужаса, не рассеявшегося и поныне. Сразу после взрыва началась еще более кровавая история: наружу из своего кокона выбрался монстр, медленно расправлявший крылья. Взрыв самолета помешал разгадке последующих событий. Не позволил сделать шаг к пониманию. Не дал приблизиться к нему.

К бесплотному, безымянному убийце, похожему на тень, затаившуюся на самой верхушке общества, над людьми.

К невидимке.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Бруклин

Январь 2002

…И обращаются в орудья кары

пороки, услаждающие нас.

Олдос Хаксли, «О дивный новый мир» [4]

1

Нарушив спокойствие начинающегося вечера, в темноте просигналил клаксон. Затем, еще пронзительнее и резче, заскрежетали об асфальт шины.

Фары выхватили из темноты одинокую, уходящую куда-то вглубь дорожку. Однако на ней уже не было ни намека на какую-либо тень. Та промелькнула слишком быстро.

Несколькими метрами далее завизжала, резко уйдя вбок, еще одна машина, мощно выразив гудком подобие протеста.

Она бежала, оглохнув для той суеты, что творилась вокруг, — ей были слышны лишь тяжелые удары собственного сердца, кровь кипела; она была полностью охвачена паникой.

…Он тут! Он догоняет! Он прямо позади меня! Сейчас он протянет руку, и его пальцы, меня схватят! Я чувствую, он тут!

Она бежала, спасая свою жизнь.

Ее худой силуэт — скорее призрачный намек на человеческое тело — подскакивал, выставляя напоказ слепящим фарам машин голое тело, и они, казалось, стыдливо норовили побыстрее отвернуться.

На краю парка разыгрывался ужасный концерт, звуки отражались от стен соседних зданий, одна за другой как вкопанные останавливались машины. Две из них столкнулись, добавив к музыкальной партитуре импровизацию на тему «авария на дороге».

Он приближается! Быстрее! Быстрее! Сейчас он схватит меня!

Она больше ничего не чувствовала. Ни своего пылающего дыхания, рвущегося из груди, словно из жерла вулкана, ни жестоких укусов неровной почвы, впивавшейся в потрескавшуюся кожу ступней. Она бежала, спасая свою жизнь, и после каждого ее шага на земле оставался кровавый отпечаток. Без малейшего колебания, не отдавая себе отчета в том, что она делает, она бросилась сквозь кусты, мгновенно пересекла их и выскочила на другую проезжую часть, прямо перед тяжелым грузовиком.

Водитель изо всех сил ударил по тормозам, асфальт в одно мгновение проглотил резину колес; на дороге остался длинный кривой след. Этого оказалось недостаточно, и водитель давил на педаль уже стоя. Двенадцатитонник пересек разделительную полосу, зацепил стоящий грузовичок и снес фонарь, закончив свой вираж на тротуаре.

Беги! Беги! Он догоняет! Его рука уже здесь, прямо за тобой, сейчас он схватит тебя! Беги!

Она уже чувствовала губительное дыхание смерти у себя за спиной, это дыхание щекотало ей грудь и пронзало насквозь. Без малейшей паузы.

Издалека за происходящим наблюдали двое прохожих — сцена заняла не более тридцати секунд: голая женщина, бежавшая изо всех сил какими-то зигзагами, пересекла обе части проспекта и растворилась во мраке парка. Лицо бегуньи исказила гримаса истерии — мужчина был в этом убежден, но ему пришлось взглянуть на жену, чтобы убедиться, что это не было всего лишь кошмарным видением. Его спутница, разинув рот, пребывала в состоянии шока. На голове сумасшедшей она заметила большое ярко-красное пятно.

Город исчез позади бегущего силуэта, проглоченного таинственным сумраком густых ветвей, бесконечной рутиной природы; даже искусственные, насаженные цивилизацией фонари были бессильны что-либо изменить.

Она бежала и бежала, пот ужаса смешивался с потом от неимоверных усилий: несмотря на холод, десятки капель стекали по ее телу. Она взбежала по тропинке, покрытой маленькими мертвыми сучьями, и решила свернуть направо.

Быстрее! — в отчаянии крикнула она, чувствуя, что изнемогает.

Сотрясаемое внезапным спазмом, ее тело подпрыгнуло, все члены начали дрожать, покрываясь «гусиной кожей».

Головокружение, не отпускавшее ее, пока она бежала, усилилось настолько, что рассудок полностью помутился, очередная волна ужаса накрыла женщину, и она начала терять сознание. Ее ноги стали заплетаться в тот момент, когда она пробралась сквозь крошечную изгородь и затем пустилась бежать вниз по склону между деревьев.

Десятью метрами ниже, на заросшей шиповником лужайке, она рухнула на землю.

Прижав руки к бокам и подтянув ноги к животу, она лежала, похожая на забытую мадонну, под невозмутимым взглядом луны, чье отражение скользило по поверхности большого озера.

Она еще дышала.

2

В Бруклин-Хайтс есть улица, нависающая над Манхэттеном, — темная полоса бетона над заливом; его облюбовали для прогулок семейные пары и пожилые люди. Вдоль него выстроились высокие, тесные дома с барельефами на фасадах, множеством своих окон озаряющие ночную тьму. Под крышей одного из них мерцал странный луч света.

1

Перевод О. Сороки — Здесь и далее примеч. переводчика

2

Национальное управление транспортной безопасности.

3

Федеральное авиационное агентство

4

Перевод О. Сороки и В. Бабкова.

arrow_back_ios