Рейтинг книги:
6.25 из 10

Воздушный шарик со свинцовым грузом (сборник)

Юдовский Михаил

Уважаемый читатель, в нашей электронной библиотеке вы можете бесплатно скачать книгу «Воздушный шарик со свинцовым грузом (сборник)» автора Юдовский Михаил в форматах fb2, epub, mobi, html, txt. На нашем портале есть мобильная версия сайта с удобным электронным интерфейсом для телефонов и устройств на Android, iOS: iPhone, iPad, а также форматы для Kindle. Мы создали систему закладок, читая книгу онлайн «Воздушный шарик со свинцовым грузом (сборник)», текущая страница сохраняется автоматически. Читайте с удовольствием, а обо всем остальном позаботились мы!
Воздушный шарик со свинцовым грузом (сборник)

Поделиться книгой

Описание книги

Серия:
Страниц: 41
Год:

Отрывок из книги

Домой Соломон возвращался все в том же торжественно-печальном, возвышенном состоянии духа. Он неторопливо шагал по подольским улочкам, которые очень любил. Ему нравились старые с облупившимся фасадом дома, выщербленные мостовые, желтый фонарный свет и уютные старинные названия, устоявшие против нигилизма времени – Оболонская, Константиновская, Межигорская, Щекавицкая, – от которых веяло чем-то теплым, простым и домашним. Придя домой, Соломон разувался в прихожей и направлялся в комнату, где уже празднично был накрыт стол с двумя зажженными свечами, вкусно пахнущей халой [5] и бутылкой красного кошерного вина. У стола, не садясь, ждала его жена Рахиль. – Где этот комсомолец? – негромко вопрошал Соломон. – Уже идет, Семочка, – ласково и, как всегда, заискивающе отвечала Рахиль. – Сейчас наденет приличный головной убор и выйдет к столу. – Надеюсь, у него хватит ума не выйти к столу в буденовке, – ворчал Соломон, – или что они там в комсомоле носят. Тут появлялся Фима в нелепо глядевшейся на его голове старинной дедовской шляпе и, весело подмигнув обоим родителям, с неестественно серьезной миной занимал позицию у стола. – Не паясничай, балбес, – с трудом удерживался от более сильного выражения Соломон. – Ты не на партсобрании. – Что ты, папа, – искренне удивлялся Фима, – разве я не понимаю? Комсомол тоже свято чтит традиции. – Сын мой, – торжественно ронял Соломон, похрустывая суставами пальцев, – когда, даст Бог, закончится суббота, я, чтоб ты не сомневался, скажу тебе пару интересных слов. – А в воскресенье меня, папочка, не будет дома, – невинно улыбался Фима. – Я к Оленьке ухожу. Раввин издавал хриплый звук остановленного на скаку жеребца и, титаническим усилием вновь настроив себя на благочестивый лад, начинал читать благодарственную молитву над вином: – Барух Ата Адонай… – Слова древнего языка, произносимые густым голосом раввина, неожиданно преображали маленькую комнатку, делая ее частью чего-то большого, даже огромного, притаившегося в темноте за ее окнами. – Благославен Ты, Господь, Бог наш, Владыка Вселенной, сотворивший плод виноградной лозы… По лицу комсомольца Фимы пробегала на мгновение смутная тень неведомой печали, но он, тряхнув удивленно головой, смахивал ее прочь и с прежней озорной улыбкой глядел на мать и отца. Субботняя трапеза длилась неспешно и заканчивалась поздно вечером. Соломон с Рахилью отправлялись спать, а Фима оставался в гостиной с какой-нибудь книжкой в руках. Спустя некоторое время из спальни раздавался голос раввина: – Надеюсь, ты там не Карла Маркса читаешь? – А что такого, папа? – отвечал упрямый Фима, читавший вовсе не Маркса, а Ремарка. – Между прочим, Карл Маркс был евреем. – Карл Маркс, – отзывался Соломон, – был таким же еврейским бандитом, как и ты, у которого вместо головы… – Папа, – предостерегал Фима, – по-моему, ты хочешь сказать что-то некошерное. – Хорошо, – соглашался из спальни ребе, – когда закончится суббота, я сообщу тебе, что было у Карла Маркса вместо головы. Пока можешь считать, что у него вместо головы был ВЛКСМ. Однажды, возвращаясь с утренней субботней молитвы, Соломон увидел возле гостронома на Оболонской, который, словно в насмешку над ребе, назывался «Комсомольский», толпу людей, окружившую крепко подвыпившего мужчину в рваной майке и заляпанных краской спортивных штанах. В руках мужчина держал газету. – Люди! – вопил он, размахивая газетой и размазывая по грязным небритым щекам слезы. – Человеки! Что ж это делается! Эти проклятые еврейские жиды побили наших арабских братьев! Соломон сурово сдвинул брови, но, не желая из-за пьяного дурака осквернять шаббат, прошел мимо. – Видали! – вонзился ему в спину визг мужчины. – Вон пошла уже одна жидовская морда! Они уже сюда добрались! Они уже нас резать собрались и из наших младенцев кровь сосать! Соломон развернулся и направился к пьяному оратору. Толпа расступилась перед ним – многие из собравшихся здесь Соломона знали и уважали. – Вот что я тебе скажу, человек, – проговорил Соломон в пылающее ненавистью и перегаром лицо. – Ты видишь это солнце? – А че солнце? – брызнул слюною пьяный. – Хочешь и его к своим пархатым рукам прибрать? – Пока оно светит, – невозмутимо продолжал Соломон, – я таки позволю тебе болтать твоим грязным языком. Я не стану осквернять субботу из-за… – Тут он, не сдержавшись, употребил не вполне кошерное выражение. – Но когда оно зайдет, я приду сюда, и, если ты еще будешь здесь и скажешь хоть одно слово, у меня для тебя тоже найдется а пур верт [6] , – нарочно по-еврейски закончил он. – А пур верт и кое-что еще. Он повернулся и зашагал прочь. – Эта сука обрезанная еще пугать меня будет! – раздался за его спиной отрывистый лай, и в затылок Соломона, не защищенный шляпой, ударил острый кусок разбитого кирпича. Соломон лежал на постели на двух подушках, над ним в растерянности стояли заплаканная Рахиль и белый, как простыня, Фима. – Сема, Семочка, ну как ты? – проговорила Рахиль. – Женщина, – слабо усмехнулся Соломон. – Сколько раз тебе повторять, что Семочки в Гомеле… – Папа, тебе лучше? – шмыгая носом, спросил Фима. – Если я вижу перед собой комсомольца, значит, я еще точно не в раю, – с тою же улыбкой ответил Соломон. – Вот видишь, Фима, что отец твоей гойки сделал с твоим отцом… – Почему он отец моей гойки… – начал было Фима, но Рахиль сердито зашипела на него: – Помолчи, когда отцу плохо. – Бог с тобою, Фима, – сказал Соломон. – Я таки устал с тобой собачиться. Ты мальчик большой, дурак еще больший, люби кого хочешь. – А я как раз недавно познакомился с одной еврейской девушкой, – заявил Фима. – Да? – Соломон приподнял брови. – И как ее зовут? Параска Мордехаевна? – Папа, ну зачем ты… – Сын мой, ты помнишь, чему нас учит девятая заповедь? – Я… – Вот и не лги отцу. В это время в дверь постучали. – Опять какой-то гой ломится, – вздохнул Соломон. – Запомните, жена моя и сын мой: именно гои – спасение для нас, евреев. – Почему? – изумился Фима. – Потому что они не дадут нам спокойно умереть. Иди открой, Рахиль. Рахиль пошла открывать и вернулась с милиционером. Это был их участковый Петр Степанович Таратута, плотный, краснолицый, в чине капитана, лет пятидесяти, с вечными бисеренками пота на лбу. – Здравствуйте, Соломон Лазаревыч, – приветствовал он лежащего ребе. – Ну шо, як вы себя чувствуете? Выглядите – тьху-тьху – неплохо. – И вам того же, Таратута, – отозвался ребе Соломон. – А то ж, знаете, такой гвалт [7] поднялся, – продолжал участковый. – Соломона, кричат, вбылы, Соломона вбылы! А я им: шо? Соломона? Нэ морочьте мэни голову, он еще нас з вами пэрэживет. Верно, Соломон Лазаревыч? – Это уж как Бог даст, – ответил Соломон. – Ну да, золотые слова. Вам выдней, у вас профэссия така. Я от шо хотел, Соломон Лазаревич… – Таратута замялся. – Цэй прыдурок… ну, шо в вас кирпичом кынул… – Да? – Он же, дурак, пьяный совсем був… – Я это заметил, – усмехнулся Соломон. – А так он тыхый, мырный. – Меня это очень радует. – Он же ж не со зла. – Ну да, от любви к ближнему. – Зря вы так, Соломон Лазаревыч. – Таратута снял фуражку и вытер вспотевший лоб и лысину. – Отжэ ж жара стоить… Да, так я шо хотел сказать… Жена у него, дочки две… – Да? Я им очень сочувствую. – От вы зря шутите. Вы ж еще такое поймите: дело-то… не такое простое выходит. Вы меня понимаете? – Я вас отлично понимаю, – заверил участкового Соломон. – От хорошо, шо вы понимаете. Можэ ж получыться скандал нэнужной окраски. – Да? – Соломон приподнял брови. – А скандал какой окраски вам нужен? – Соломон Лазаревыч! – Лицо Таратуты приняло самое жалкое выражение. – Можэ вы не будете подавать на этого дурня заявление? – А с чего вы взяли, Таратута, что я собираюсь подавать на кого-то заявление? – Он жэ ж… – Таратута осекся. – Нэ собираетесь? Я вас правыльно понял? – Петр Степанович, – негромко, но твердо произнес Соломон. – Вы знаете, что я раввин? – Господи, Соломон Лазаревыч, та хто ж этого нэ знае? – Это значит, – продолжал ребе, – что я сам обращаюсь к Богу и призываю людей обращаться к нему. – Так это ж пожалуйста, – поспешно сказал Таратута, – рэлигия ж у нас ниякая нэ запрэщена. – А теперь скажите мне, – Соломон посмотрел в глаза участковому, – станет человек, который обращается к Богу и призывает к этому других, обращаться с жалобой в советскую милицию? – Не, ну милиция, она, вобщэ-то, у нас стоить на страже… – Очень хорошо, – кивнул Соломон. – Пусть стоит. Мне будет легче засыпать с мыслью, что у нас стоит милиция. До свидания, Петр Степанович. – Ох, золотой же ж вы человек, Соломон Лазаревыч! – Таратута с явным облегчением поднялся и повернулся к Рахили и Фиме, словно беря их в свидетели. – Вы знаете, шо он у вас золотой человек? Те молчали. – Ну, нэ смею больше задерживать. – Таратута нацепил на голову фуражку. – Поправляйтэся, Соломон Лазаревыч. Рахыль Моисеевна, Юхым Соломоновыч – до свидания. После ухода участкового все некоторое время молчали. – Знаете что, – нарушил тишину раввин, – если вы проглотили языки, то надо было сначала смазать их хреном. – Папа, – проговорил, наконец, Фима, – ты что, с ума сошел? – Что вдруг? – невинно поинтересовался Соломон. – Как же можно было… как можно было не заявить на этого… этого… – Я бы заявил, Фимочка, – мягко ответил Соломон, – обязательно заявил, если бы каждую пятницу и субботу ходил в комсомол. Но я ж таки хожу в синагогу. – Я не понимаю… – А ты почитай Книгу Иова. Один-единственный раз почитай не свой идиотский комсомольский устав, а Книгу Иова. Тогда, может быть, и ты научишься, наконец, понимать. – Мама, – Фима повернулся к Рахили, – скажи хоть ты что-нибудь. – Я скажу, – тихо проговорила Рахиль. – Я обязательно скажу. Соломон, – она посмотрела на мужа странным, не поддающимся описанию взглядом, – что тебе приготовить: куриный бульон или борщ? – Борщ, – сказал Соломон. – Хороший, наваристый борщ. И обязательно из мозговой косточки. Потому что борщ не из мозговой косточки это уже не борщ, а помои. Рахиль кивнула и вышла на кухню. Соломон, глядя ей вслед, счастливо рассмеялся. – Вот поэтому, – сказал он, – я и живу с этой женщиной двадцать пять лет. – Много ж ты ей счастья принес, – проворчал Фима. – А вот об этом, Фимочка, – спокойно произнес Соломон, – не тебе судить. Не тебе.

Скачивание книги было запрещено по требованию правообладателя

Популярные книги

arrow_back_ios